Завоевание халифата сельджуками пошло Аббасидам на пользу. В отличие от шиитских Буидов, сельджуки были суннитами и глубоко почитали багдадского халифа, хотя и не давали ему реальной власти. Аббасид аль-Каим и следующие за ним халифы: аль-Муктади, аль-Музтасхир и аль-Мустаршид, – получили деньги и почет, которые упрочили их положение и власть. Аль-Мустаршид окреп настолько, что осмелился бросить вызов уже самому сельджукскому султану и выступил против него с войском, которое почти втрое превышало армию сельджуков. Но в битве при горе Бехистун халиф был разбит, потерял всю свою казну, а сам попал в плен. Его можно было спасти, но наотрез отказался бежать с поля боя, воскликнув: «Подобный мне не убегает!» В лагере сельджуков аль-Мустаршид был убит группой из семнадцати ассасинов, которые ворвались в его шатер, нанесли ему двадцать ударов ножом и отрубили, уже мертвому, нос и уши (1135).

Сын убитого халифа ар-Рашид решил сыграть на вражде между сельджукским султаном Масудом и его племянником Даудом и попытался сбросить султанское иго, но военная сила снова решила все: при приближении армии Масуда сторонники ар-Рашида разбежались, а сам он бросил Багдад и бежал в Исфахан, где также погиб под ножами ассасинов. Трон халифа перешел к его дяде аль-Муктафи II, которому удалось то, чего не сделал ар-Рашид: несмотря на пустую казну и разруху в Багдаде (город потерял даже свои стены), он сумел собрать силы и отстоять столицу от сельджукского султана Мухаммеда II. Это сразу возвысило его авторитет, еще больше укрепившийся в борьбе с крестоносцами.

Его сыну аль-Мустанджиду повезло меньше: твердый и опытный правитель, он не поладил со своими придворными и был задушен в бане (смерть в бане вообще была не редкость для тогдашних правителей). Зато его сын аль-Мустади неожиданно приобрел если не светскую, то духовную власть в Египте: династию Фатимидов, не признававших суннитского халифа, в это время сменил Салах ад-Дин, который приказал поминать имя аль-Мустади во время молитвы и тем самым восстановил статус аббасидских халифов к западу от Багдада.

На закате Аббасидсов наметилось что-то вроде обманчивого возрождения их былой славы и блеска. Сын аль-Мустади, халиф ан-Насир, сочетая мужество с умом, а воинственность – с практической сметкой, сумел укрепить пошатнувшийся авторитет династии. Некоторыми чертами он напоминал «образцового» правителя Харуна ар-Рашида: прекрасно образованный, отличавшийся широтой взглядов, склонный к рискованным эскападам вроде ночных прогулок по Багдаду, которые он предпринимал для того, чтобы увидеть реальную жизнь подданных и приструнить распоясавшихся чиновников. Он заботился о процветании страны, строил мечети и приюты для бедных и отвоевал значительную часть утраченных земель, включая Ирак и Хузистан.

Но именно ан-Насир совершил роковую ошибку, которая позже принесла неисчислимые бедствия халифату и в конечно счете привела его к гибели: чтобы одержать вверх над хорезмским шахом Мухаммедом II, халиф призвал на помощь монголов. Тогда это была только одна из многочисленных диких орд на окраине империи, набиравшая силу под властью Чингисхана. Чингисхан без труда разбил хорезмшаха, чьи войска рикошетом откатились к Ираку и попутно нанесли поражение халифской армии, едва не взяв Басру и Багдад. Но в конце концов они бежали в Азербайджан, и на время в халифате наступили мир и покой.