Столь же красочны и живы рассказы Ибн Мункиза о войне. Вот один из эпизодов боя с франками.

«Когда войска стали друг против друга, Малик выступил вперед между рядами и закричал: «Эй, Абу Мусейка!» Тот вышел к нему, и Малик сказал: «Горе тебе, о Абу Мусейка! После ислама и чтения Корана ты вернулся к неверию!» – «Отстань от меня, о Малик! – ответил ему Абу Мусейка. – Они запрещают вино, а я не могу утерпеть без него». – «Согласен ли ты на единоборство?» – спросил Малик. «Да», – сказал Мусейка.

Они столкнулись копьями и сшиблись мечами. Абу Мусейка ударил Малика, рассек ему голову и выворотил веко. Вследствие этой-то раны его и стали называть аль-Аштар. Он вернулся к своему лагерю, обхватив руками шею лошади. Около него с плачем собрались родственники и друзья.

Малик сказал одному из них: «Вложи мне в рот твою руку». Тот положил палец ему в рот, и Малик укусил его так, что этот человек скорчился от боли. «Нет опасности для вашего товарища, – сказал Малик. – Ведь говорится: „Когда целы зубы, цела и голова“. Наполните ее (он разумел рану) мелкой мукой и перевяжите тюрбаном». Когда ее наполнили и перевязали, Малик воскликнул: «Подайте сюда мою лошадь!» – «Куда ты?» – спросили его. «К Абу Мусейка», – ответил он.

Он выступил между рядами и закричал: «Эй, Абу Мусейка!» Тот выехал к нему с быстротой стрелы, и Малик нанес ему рану в плечо, разрубив его до самого седла, и Абу Мусейка умер. Затем Малик вернулся в свой лагерь и провел сорок дней, не будучи в состоянии двигаться. Потом он выздоровел и оправился от этой раны».

Раны на войне бывали чудовищны: у одного воина от удара меча отвалилась нижняя часть лица и болталась у него на груди, но армейский врач удачно зашил разрыв, и больной выздоровел. На более мелкие ранения не обращали внимания. У молодого араба, который мог «пальцами вбить гвоздь в дубовую доску», в спине застрял кончик кинжала, но тот ничего не чувствовал, пока рана не зажила и не начала чесаться.

Ибн Мункиз часто видел, как погибали люди, и описывал только самые необычные случаи. Одному его товарищу размозжило голову камнем из стенобитной машины, когда он мочился у стены: голову буквально вбило в стену. Другой умер, ужаленный осой: они роем слетались на человеческую бойню, им нравилась кровь. Третий погиб из-за того, что слуга плохо завязал узел его поводьев: когда он потянул за узду, узел развязался, – а у четвертого в битве лопнуло стремя, и он выпал из седла. Эмир наставительно замечал: надо внимательно осматривать всю сбрую перед каждым боем.

Женщины на войне порой проявляли не меньше мужества, чем мужчины. Эмир рассказывал, как одна женщина, накрывшись покрывалом, схватилась за меч и вступила в бой. Другая, когда франки напали на ее дом, сражалась с врагами в шлеме и кольчуге, так что все приняли ее за мужчину.

Важную роль на войне играли лошади, и Ибн Мункиз много пишет на эту тему. У каждой лошади свой характер, сообщал он, среди них есть сильные и слабые. В отряде эмира славилась одна черная лошадь, «стойкая как верблюд». Она была вся покрыта ранами. Однажды она вынесла всадника с поля сражения, хотя была со всех сторон утыкана стрелами и кровь струилась у нее из ноздрей от ран. Но потом хозяин подарил ее кому-то, потому что она стала «тяжелой на бегу».

Лошади совершали свои подвиги, не менее впечатляющие, чем у людей. В одном бою рыцарь пробил копьем и шею лошади, и бедро всадника, но ни лошадь, ни всадник даже не шелохнулись. В другом лошадь во время битвы была ранена, и у нее вывалились кишки, но всадник подвязал их ремнем и продолжал сражаться. «Я видел, как две лошади на холме продолжали бороться друг с другом, хотя их всадники были убиты».

В целом Ибн Мункиз, как и всякий араб, ценил воинскую доблесть, но не питал иллюзий насчет войны. По его мнению, «разумный не станет сражаться»: подставлять себя копьям, мечам и стрелам противно разуму.

В бой ведет смесь фатализма и храбрости. Один чудом спасшийся рыцарь сказал: «Судьба – надежная крепость!» Другой хвастался: «В моем гороскопе сказано, что мне не суждено испугаться». Среди арабов ходила поговорка: «Робость не отодвинет предназначенного срока, а смелость не приблизит его».

Эмир считал, что источник храбрости – честолюбие. Смел тот, кто не хочет опозориться, ударить в грязь лицом. Но даже самый большой храбрец боится страданий и смерти и вынужден принуждать себя к бою. Вступив же в бой, он уже забывает обо всем, кроме самого боя.

Дожить в мире до старости хуже, чем погибнуть на войне. Могучий некогда боец превратился в дряхлого старика, который в Дамаске торговал ячменем и соломой и не мог даже прогнать мышей от своего товара. Он был стар, как «потертый бурдюк».