Самыми интересными зарисовками мирной и военной жизни тех времен мы обязаны эмиру Усаме ибн Мункизу. Это был знатный человек из богатой и уважаемой семьи, достигшей высокого положения при Саладине, поэтому образ его жизни можно считать типичным для аристократической прослойки в эпоху крестоносцев.

Его отец занимался только двумя делами – воевал с франками и переписывал Коран. Ибн Мункиз рассказывал, что за свою жизнь отец переписал Коран сорок три раза и к каждому списку прибавил свое заключение с рассуждениями о арабской поэзии, редких оборотах языка и значении некоторых аятов. Самые важные мысли он при этом выделял золотом.

Все остальное время он охотился. Бывало, еще франки не успели отойти от города, а отец уже выезжал на охоту. «Один день он ехал к реке в тростниковые заросли и охотился там за рябчиками, водяными птицами, зайцами и газелями и бил кабанов, а другой день уезжал в горы, чтобы поохотиться за куропатками и зайцами».

Самой почетной и опасной считалась охота на львов. Молодые люди, еще не проявившие себя бою, демонстрировали свое мужество на львиной охоте. Ибн Мункиз описывает случай, когда он едва не погиб от льва в тростниковых зарослях, где охотился на рябчиков. Нога его лошади попала в яму для кабанов, и он упал в колючий терновник, прямо в лапы зверю. «Лев словно был словно высечен из скалы, он походил на каменный мост». Поскольку лучше всего у охотника были защищены ноги, он протянул льву левую ногу. К счастью, хищник оказался сыт и только укусил его в голову, чтобы полакомиться кровью. Всю оставшуюся жизнь Ибн Мункиз ходил со следами львиных зубов на лбу.

Кроме львов и леопардов – «бой с ними еще тяжелее, – замечал араб, – чем бой со львами, из-за их легкости и больших прыжков», – арабы охотились на газелей, кабанов, диких ослов и горных коз, которых ловили сетью. Каждая охота была как маленькое сражение, полное азарта и веселья. В ловле зверей помогали византийские и салукские собаки, армянские соколы и ручные гепарды. Соколы хватали зайцев, а тех, что упускали птицы, догоняли гепарды. Гепарды считались у арабов домашними животными, одни из них жил у Ибн Мункиза прямо в доме, и за ним ухаживала специальная служанка, которая расчесывала ему шкуру гребнем.

Аристократы больше всего увлекались охотой на птиц: рябчиков, куропаток, журавлей, перепелов, вяхирей, дроф, диких гусей. В начале охоты обычно выпускали соколов, которые ловили вспугнутых птиц, а потом горных кречетов, которые догоняли и ловили тех, кто успел улететь. Птиц пугали барабанным боем или просто бросали палку, иногда для той же цели пускали ручную ласку.

Охотничьи соколы ценились арабами очень высоко, некоторые птицы становились как бы членами семьи, настолько их любили. Вот как описывает такого любимчика автор записок: «Когда мы входили в дом, отец говорил: «Подайте чашку воды». Ему приносили чашку с водой, и отец придвигал ее к соколу. Аль-Яхшур был на руке у отца, да помилует его Аллах, и пил из чашки. Если он хотел купаться, то начинал болтать клювом в воде и давал понять, что он хочет купаться. Тогда отец приказывал принести большой таз с водой и ставил его перед соколом. Тот взлетал и опускался на середину таза, барахтался в воде, пока не поплавает вдоволь. Потом он подымался, его сажали на большую деревянную перчатку, сделанную для него, и придвигали к нему жаровню.

Сокола причесывали и смазывали жиром, так что он высыхал от воды. Затем для него клали свернутый мех, сокол опускался на него и спал. Он оставался спать на этой подстилке среди нас, пока не проходила часть ночи, и когда отец хотел войти в гарем, он говорил одному из нас: «Снеси сокола». Его так и несли спящим на меховой подстилке и клали рядом с постелью моего отца, да помилует его Аллах».

Потом этого сокола похоронили так же, как человека, в гробу и на носилках.