В IX–X вв. в исламском халифате международная торговля развивалась как через сухопутные караванные, так и через морские пути. Следует напомнить, что мусульмане, обладая несравненным опытом в мореплавании, внесли определённый вклад для развития этой сферы. Само проникновение арабских лексических единиц в сферу мирового мореплавания, наподобие admiral, cable, shallop, barque, monsoon, является подтверждением изложенных мыслей. Считаем необходимым отметить, что вклад персоязычных народов, а в частности культура мореплавания персов, значителен в развитии науки мореплавания исламского мира. Персидские по этимологии слова «тандил», «сарханг», «суккангир», «панджари», «тупандаз» и др. были очень распространены среди мореплавателей.
Многочисленные речные и морские порты халифата, такие как Басра, Хира, Убулла, Сироф[503], Хурмуз, Сухар, Триполи и многие другие, именно во времена развития и процветания мусульманских стран приобрели славу великолепных центров международной морской торговли.
Для представления состояния портов того времени на территории халифата можно привести реальные оценки тогдашних путешественников и мыслителей. Например, авторитетный географ Шамсиддин Мухаммад ибн Ахмад аль-Мукаддаси, описывая портовый город Сухар – столицу Омана, утверждал, что «нет сейчас в Китайском море[504] города более славного, чем он, – благоустроенный, населённый, красивый, здоровый, приятный, средоточие богатства, обитель купцов, вместилище плодов и злаков…». Автор называет рынки этого города удивительными, а его окрестности, простирающиеся вдоль морского берега, восхитительными: «Дома тут из обожжённого кирпича и тикового дерева, высокие, изящные… Есть здесь колодцы и каналы с пресной водой, и население живёт среди полного изобилия. Это преддверие Китая, сокровищница Востока и рынок Йемена»[505].
Если порт Ормуз назван известным путешественником Средних веков Абдурраззаком Самарканди «Жемчужиной в перстне Земли», «несравненным портом, куда съезжаются купцы из семи климатических поясов», то портовый город Триполи выдающийся таджикский мыслитель Насир Хусрав Кубадияни описывает как местность, окружённую морем с трёх сторон, куда приходили корабли из Византии, Франкии, Андалузии и Магриба, где купцы платили таможенную пошлину.
Действительно, до монгольского нашествия в Мавераннахре и Хорасане культура городского управления прогрессировала. Можно сказать, что большинство коренного населения мусульманских государств в то время проживало в городах, к примеру, в Багдаде – столице Аббасидского халифата – насчитывалось от 2 до 3 млн населения, в Дамаске, Алеппо, Мерве, Балхе, Герате, Ургандже, Нишапуре и Самарканде – более 1 млн[506].
Для сравнения, в те годы[507] в таких городах, как Лондон, Париж, Киев, проживали 20–30 тыс., в Москве, Новгороде, Владимире, Смоленске – всего 10–15 тыс. населения.
В то же время в Мавераннахре и Хорасане более 60 % населения проживало в городах, а если сравнить, в современных странах Средней и Южной Азии 70 % – обитают в деревнях.
История подтверждает, что цивилизация зарождается именно в городах и развитым считается тот народ, большинство которого проживает в мегаполисах, реализуя свою профессиональную деятельность. Собственно, арабские слова «тамаддун» («цивилизация»), «мутамаддин» («цивилизованный»), «маданият» («культура»), «мадани» («культурный») образованы от арабского корня «мадина», т. е. «город», как и латинский термин civilis, или «цивилизация», или русский «гражданин» («горожанин»). Это означает, что цивилизация и культура не могли сформироваться на селе из-за отсутствия соответствующих условий.
По мнению большинства летописцев Средневековья, такого благоустройства и процветания, как в городах мусульманских стран, возможно, не было в других регионах тогдашнего мира. Именно в подобных городах создавалось в том числе великолепное наследие архитектурного искусства, возводились роскошные дворцы и монументальные здания, которые украшались резьбой и гравировкой. Именно в городах одновременно со всем этим величием и роскошью рождались художественная литература, религиозные тексты, баллады и предания, которые в дальнейшем помогли человечеству сохранить своё достоинство в мировом сообществе[508].
Городские мастера создавали кожаные и деревянные, шёлковые и хлопчатобумажные, золотые и серебряные, медные и железные изделия. Ремесленники и мастера обучали тонкостям своей профессии своих детей, и таким образом профессия и мастерство переходили по наследству. А основным образцом городов и городского управления халифата считался Багдад.
Столица халифата, город Багдад, была расположена в местности, где великие реки Тигр и Евфрат сближаются друг с другом на минимальное расстояние, а потом снова разделяются. Одной из причин выбора места для строительства Багдада как центра халифата, как писал Ибн ал-Асир, было именно удобное географическое расположение, что обеспечивало безопасность в случае нападения неприятелей[509]. Халиф аль-Мансур, прибыв туда, увидел воды Евфрата, сливающиеся с Тигром, где вниз и вверх по течению переправляли различные товары на кораблях, снизу вверх шли к Басре, Оманскому морю, Индии, Китаю, Египту и Йемену, а обратно – до Армении, Азербайджана, Византии и Хазарана[510].
Аль-Мансура очаровывает это место, и он возводит там очень красивую, роскошную и, как описывает Т. А. Шумовский, «сказочную столицу с её минаретами и дворцами, рынками и караван-сараями, раскинувшуюся по берегам широкой реки»[511]. Согласно Ибн ал-Асиру, халиф аль-Мансур начал строительство города Багдада в 145 г. хиджры (762 г. н. э.). «Заложив первый камень в строительство городской стены, которая имела ширину у основания 50 газов[512], а на верху 20 газов, Мансур разослал письма по всем городам халифата, как Шам, Джебаль, Куфа, Васит и другие, с просьбой прислать в Багдад строителей и умельцев»[513].
В центр халифата морскими путями ввозили много товаров из различных стран, например, «китайские фарфор и шёлк, яванские пряности и красное дерево, цейлонские алмазы и яхонты, славянские меха, сирийские металлические изделия, иракские и египетские ткани, жемчуг из Бахрейна, оружие из Аравии, благовония из Персии, рубины Бадахшана из Средней Азии, горный хрусталь из Северной Африки. Из края славян «наряду с мехами привозили и рослых русоволосых и синеоких рабов, которые на невольничьих рынках мусульманской державы стояли бок о бок с братьями по несчастью, «живым товаром из Чёрной Африки»[514].
В Мавераннахре также можно было наблюдать высокий экономический прогресс. Бурный рост производства фабричных товаров, развитие водопользования и сельского хозяйства, добыча богатств недр и горной руды способствовали развитию международной торговли, в том числе через Великий шёлковый путь. Развивался товарообмен различными продукциями между жителями города и деревни, как местным населением, так и кочевниками.
Во внутренних и внешних рынках Мавераннахра и Хорасана можно было найти все виды сельскохозяйственной, промышленной, животноводческой продукции, ювелирные изделия, драгоценные камни, оборудование и домашнюю утварь. В городах ремесленники производили различные изделия из золота, серебра, бронзы, меди, железа, кожи, дерева, хлопка, шерсти, шёлка, необходимые для бытовых и повседневных нужд населения, а также различные украшения.
Бухара, Самарканд, Герат и Нишапур превратились в крупные центры ткацкого производства. В этих городах производились лучшие в мире ткани из хлопка и шёлка. Например, визарийская ткань из Самарканда «имела столь высокое качество, что все изготовленные ткани тут же вывозились в Иран, Ирак и все остальные страны. Эта ткань была признаком богатства и величия. Один отрез визарийской ткани стоил от 2 до 20 динаров»[515]. По ценам тех времён 20 динаров составляло целое состояние.
Вот что пишет Ибн Хаукаль о природных богатствах Мавераннахра: «В этих краях очень много металла – железа в этих краях больше, чем им это нужно. Здесь так много золота и серебра, что ни в одной другой исламской стране нет столько богатства. Особенно много металла в Панджхире, которая является одной из областей Мавераннахра»[516].
Обмен товарами между Мавераннахром и странами Южной и Восточной Европы, Монголии, Китая, Ирана, Кавказа, государствами Малой Азии особенно развивался в IX–X вв., а великие торговые пути Мавераннахра и Хорасана открывали широкие возможности для купцов Востока и Запада. Торговля между Хорасаном и Волжским бассейном привела к тому, что волжские булгары приняли ислам[517]. В X в. из страны Булгар привозились только меховые изделия, мёд и рабы. Наряду с булгарами русские также по Хорезмскому морю[518] отправлялись торговать в мусульманские города, особенно в город Ургандж.
В Мавераннахре торговля с другими странами осуществлялась в основном способом обмена товаров одинаковой стоимости, ещё в те времена чеки использовались как средство выплаты. Ведь и нахождение монет времён Саманидов в разных городах России, например в большом количестве в Москве и Новгороде, свидетельствует о крепких торговых связях между Мавераннахром и Древней Русью.
Мусульманские купцы для торговли и товарообмена предпочитали восточные страны, к примеру, в начале XIII в. внешняя торговля между Мавераннахром и другими странами в основном находилась в руках таджикских торговцев. В. В. Бартольд, ссылаясь на востоковеда XIX в. Вельяминова-Зернова, отмечает, что даже в Казани слово «тазѝк» («таджик») использовалось для обозначения торговцев[519].
В развитии и процветании мореплавания очень примечательна роль таких средневековых мусульманских мореплавателей, как Бузург ибн Шахрияр, Абузуръа ат-Та’риф, Тарик ибни Зияд, Мухаммад ибн Шазан, Сахл ибн Абан, Лайс ибн Кахлан, Ахмад ибн Маджид ан-Наджди, Абдулазиз ибн Ахмад аль-Магриби, Мусоь аль-Кандарани, Ахмад ибн Табрувайхи, Хавашир ибн Юсуф ибн Салах аль-Арики и многих других. Они на протяжении всей профессиональной деятельности, записывая свои наблюдения о морях и кораблях, тонкостях искусства мореплавания, внесли свой достойный вклад в развитие данной науки.
Большая часть научных трудов Мухаммада ибн Шазана, Сахла ибн Абана, Лайса ибн Кахлана посвящена тонкостям морских берегов. Здесь следует особо отметить сборник рассказов Бузурга ибн Шахрияра под названием «Муджизати Хинд» («Чудеса Индии»). В 1912 г. французские востоковеды Габриэл Ферран и Морис Годфруа-Демонбин нашли редкую и до этого неизвестную науке рукопись книги Ахмада ибн Маджида «Китаб аль-фаваид фи усули илм аль-бахр ва-л-каваид», которая стала для исследователей ценным источником в поисках сведений о развитии искусства мореплавания в исламском халифате.
Позднее другими учёными также были обнаружены очень важные рукописи. В изучении наук мусульманского мореплавания важную роль сыграл египетский учёный Ахмад Заки-паша. Например, согласно его сочинениям, Ахмад Маджид был путеводителем известного португальского путешественника Васко да Гама.
Ахмад ибн Маджид ан-Наджди в 1440 г. родился в Джулфаре[520], древнем портовом городе в Аравии. Ещё в детстве Ахмад, работая на кораблях, постепенно освоил все тонкости своей профессии. Он поставил перед собой цель – идти дальше отца и деда – мастеров своего дела – в исследовании и изучении искусства мореплавания и достичь больших успехов. В результате в возрасте двадцати двух лет он создаёт свой первый труд об основах науки мореплавания, где описывает свой опыт и навыки в данной сфере.
В последующие годы Ахмад ибн Маджид, который уже сам правил кораблями, написал серьёзные и глубокие пособия о мореплавании. Его знаменитый труд «Китабу-л-фаваид фи усули илму-л-бахр ва-л-каваид» имел огромное значение для развития науки о мореплавании. Его труды о мореплавании в Красном море, Индийском и Атлантическом океанах и между островами на востоке Индии стали ценным руководством для мореплавателей.
Русский востоковед Т. А. Шумовский в своём очерке истолковывает мнение французского учёного Габриеля Феррана о значимости данного произведения: «В отзыве французского учёного “Книга полезных глав в науке мореплавания” предстаёт как творчески проработанный свод мореходных знаний своего времени, а её создатель – как первый автор морских руководств новой эпохи; составленное им описание Красного моря по уровню точности и деталировки не имеет себе равных в европейской литературе по парусному плаванию»[521].
Многие мореплаватели Европы в своих открытиях пользовались научными трудами мусульманских учёных. Известный испанский мореплаватель и географ Христофор Колумб вспоминает, что о существовании земли на той стороне Атлантического океана он узнал у мусульман.