Когда вашими правителями станут нечестивые из вас,

когда вашими богатыми станут самые скупые

из вас, а ваши дела перейдут к вашим женщинам,

то лучше вам быть в земле, чем на земле.

Утро выдалось хорошим. Веяло лёгкой прохладой. На земле оазиса людей было много. Послы от разных племён и народностей, торговцы со своими караванами. Все стали просыпаться и готовиться к новому дню.

Сурхо уже давно проснулся, привёл себя в порядок и сидел, о чём-то думая. Мысли были разные, но главная – о возвращении домой. Когда это произойдёт, сказать было невозможно, может быть, для некоторых и никогда. Особенно тоска усилилась, когда они отправили домой соотечественников. Прошло несколько дней, как они тронулись в путь с караваном, который держал путь как раз на Кавказ.

Сурхо наказал своим посланцам не выделяться и не давать повода думать, что они возвращаются после встречи с Пророком, приняв ислам. Сначала они должны были попасть домой, чтобы обнародовать исход своего пути и имена тех сородичей, кто остался пока на далёком Востоке. Любопытным нахи говорили, что они сопровождают караван.

– Доброе утро, Сурхо.

– Утро доброе, Шадид.

– У меня важные новости.

– Что случилось?

– Дело в том, что мы установили ещё двух человек, которые не просто так оказались в нашем караване. Олхазар всё это время проводил тайное дознание и перед отъездом домой поручил мне его продолжить. Эти люди сами подошли ко мне и признались, что получили от кагана некое задание. Видно, догадались, что я напал на их след. Их сейчас приведут.

– Жду, – сухо ответил Сурхо.

Через некоторое время Шадид и Дадаш привели двух человек. Сурхо смотрел на них молча какое-то время.

– Я удивлён лишь одному, – сказал он, – всё это время вы делили с нами трудности и радости, мы вместе ели и пили. Неужели вас не мучили угрызения совести? Ведь мы одной крови. Что же такое вы должны были сделать, чтобы угодить своим хозяевам?

– Мы давно хотели признаться, но не было подходящего случая, – начал один из них.

– Как тебя зовут?

– Моца, я живу недалеко от Семендера.

– А тебя? – обратился Сурхо ко второму.

– Нука, я тоже живу недалеко от Семендера.

– Можно я скажу? – первым изъявил желание говорить Моца.

Сурхо кивнул головой в знак согласия.

– Я не знал, что Нука пошёл в поход с той же целью, что и я. Дело в том, что со мной разговаривал лично Шад, сын кагана. Он сказал, если кто-то это не сделает, на обратном пути в районе Дербента убить тебя, то есть отравить. Когда он сказал «если кто-то этого не сделает», я понял, что я не один в караване с таким заданием. Окончательно в этом убедился, когда по дороге умер Виса.

– Раньше приходилось выполнять такие поручения? – прервал его Сурхо.

– Приходилось. Люди кагана жестоки и беспощадны. Когда дают задание, то берут в заложники одного или двух родственников, а то и всех. Так вот, по дороге я присматривался, кто бы это мог быть, потом догадался, что это Нука. Я его видел в Семендере не раз, а однажды он разговаривал с самим Буланом. Далее, когда мы приняли ислам и стали мусульманами, то подумал, что пора. Тогда я подошёл к Нуке и откровенно рассказал о своих догадках. Он во всём признался. У него тоже в заложниках вся семья. Ему, как и мне, было обещано, что в случае невыполнения задания заложники будут убиты.

– Ислам приняли искренне или это тоже часть задания? – спросил Сурхо в гневе, но стараясь сдержать себя.

– Конечно, искренне.

– А ты?

– Я тоже искренне, – ответил Нука. – Можно я скажу?

– Говори.

– Мы действительно показали себя в плохом свете и виноваты перед тобой, Сурхо. Увидели воочию твою заботу о ближнем, правильность избранного пути и поэтому сами во всём признались. Тем более что мы теперь братья по вере. Ради Аллаха просим прощения.

– Ну что ж, – уже более спокойно заговорил Сурхо, – то, что просите прощения, это уже хорошо. Пусть Аллах вас простит. Живите, но мне на глаза не попадайтесь.

– Спасибо, Сурхо. Прошу, выслушай меня, – слово опять попросил Моца.

– Говори.

– Мы решили остаться здесь, так как обратной дороги у нас нет. Но у нас огромная просьба к тебе. Помоги нам воссоединиться с семьями. Когда все вернутся домой, а нас вместе с вами не окажется, родные забеспокоятся и придут к вам узнать о нас. Отправь их сюда с каким-нибудь караваном.

Все молчали, воцарилась тишина. Сурхо опустил голову и о чём-то задумался. Шадид посчитал это уже верхом наглости и сказал об этом вслух. Дадаш просто молчал.

– Обещать вам я ничего не буду, – ответил Сурхо. – Ваше счастье, что вы признались во всём. Сделаем всё, что в наших силах. Дадаш, я поручаю это тебе, так как я последним отсюда уеду домой, а кое-кто – пораньше, в том числе и ты. Их семьи надо сразу забрать в горы. Оттуда отправишь с первым караваном, который держит путь сюда. Шадид тебе в этом поможет. До самого моего приезда каган и его люди не будут знать, что задание не выполнено, и не тронут их семьи. То, что они останутся здесь, это хорошо. Пусть таких людей среди нашего народа будет поменьше.

– Это точно, – подтвердил Шадид, – у меня так и чешутся руки наказать их. Ещё хватает наглости просить о помощи…

– Успокойтесь, решение уже вынесли. Не будем их упрекать, – приказным тоном успокоил всех Сурхо. – Сейчас нам не до этого. Посланник Аллаха серьёзно болен. Перенёс несколько приступов, что-то с головой. Я поговорил с их лекарями и отправил к ним Чику. Они согласились, чтобы он помогал им. Будем просить в своих молитвах, как и все, о его выздоровлении.

– Что Чика говорит? Отчего эта болезнь? Неужели Аллах ничем не поможет? – спросил кто-то.

– Как говорит наш уважаемый Вахид со слов посланника Аллаха, все люди на земле, сотворённые Всевышним, смертны перед Господом миров. Чика говорит, что похоже на отравление, видно, кто-то покушался на Пророка.

– Дай Аллах ему здоровья! – повторяли все.