Величие народа не измеряется его численностью,

как величие человека не измеряется его ростом;

единственной мерой служит его умственное

развитие и его нравственный уровень.

До Табука Сурхо со с людьми добрались быстро, даже учитывая, что караван – не самый скорый способ передвижения. Остановились на очередной привал. Дорога с каждым днём становилась всё труднее и труднее. Более того, дни стояли жаркие, это вдвойне осложняло путь. Особенно мучила жажда. Встречались колодцы, там набирали воду, но на весь путь от привала до привала её не хватало. Люди, даже молодые, валились с ног при каждой остановке. Больше месяца дороги было позади. Особенно трудно прошли путь по пустыне, как и предполагалось, часть лошадей не выдержала. Несколько голов до падежа успели зарезать и пустить на мясо. Начиная от Маана, теперь и в Табуке пришлось менять лошадей, но цена купли, а затем продажи лошадей не совпадала. Видя безвыходное положение горцев, местные торговцы, как по сговору, не давали много за загнанных якобы коней. Покупать новых лошадей, а то и верблюдов, приходилось по высоким ценам. Поэтому деньги были на исходе. Большую помощь в таких случаях оказывал Абубакар, как в торговле, так и в добыче пропитания. Хорошо зная местный рынок, а то и многих торговцев, все сделки совершал он, это позволяло путникам не тратить лишнего.

Некоторым часть пути до Табука пришлось проделать пешком, хотя и по очереди, но тем не менее у них износились чувяки[75]. Утешало, что основной путь проехали верхом и до конца странствия оставалось немного. Выкручивались кто как мог, оборачивая разбитые до крови ноги чем попало. Казалось, самое тяжёлое позади.

Пройдя огромное расстояние по городам Персии, Месопотамии[76] и Иордании: Астару – Решт – Хама-дан – Баакуб – Багдад – Эр-Зарку – Филадельфию[77] – Маан, – посланцы нахов прибыли в город Табук Арабского халифата[78]. Действительно, основные трудности остались позади, особенно горный перевал и пустыня. Сурхо не мог себе и представить, что этот перевал окажется самым трудным участком пути для нахов, которым горы были родными. Тем не менее здесь, на Востоке, оказалось, что в горах, хотя и не таких высоких, как дома, случаются сильные перепады от жары до стужи, особенно ночью.

К великому сожалению путников, не обошлось и без потерь: двое не выдержали тяжёлого пути. Холодный ветер пронизывал до самых костей, может быть, это и послужило причиной их смерти. Покойников пришлось тащить до равнины и там похоронить.

Для Сурхо почти ничего диковинного в этих краях не было, но остальные удивлялись, услышав, как в иных городах и селениях местные жители изъяснялись на нахском языке. На вопрос, откуда они знают эту речь, отвечали, что они нохчи и живут здесь с древнейших времён. Встретить соплеменников в такой дали от родного очага для многих было чудом. Тогда откуда они, нахи, появились на Кавказе или же откуда местные нохчи оказались здесь? Нахи из каравана Сурхо не сомневались, что Кавказ является исконной родиной их предков. Тогда выходит, что в далёком прошлом их соплеменники покидали Кавказ в поисках лучшей доли, а то и в целях освоения новых земель.

Табук – город со славным прошлым, стены которого повидали немало, его окружают небольшие холмисто-горные участки. Местность как по пути, так и здесь, вокруг города, напоминала предгорную часть Кавказских гор. Горожане в любопытстве вы_́ сыпали на улицу, чтобы поглазеть на странников. Слухи о том, что большой караван с Кавказа движется в Медину, передавались из уст в уста. Люди знали и о цели кавказцев – встрече с посланником Аллаха Мухаммедом (да благословит его Аллах и приветствует). Правда, о том, что послов интересует Пророк, стали говорить только здесь, в Табуке. До этого была версия, что горцы как язычники держат путь в Мекку для поклонения священной Каабе.

В то время ислам как вера только зарождался, и противников, а то и просто врагов, кругом было больше, чем сторонников. Сурхо и его соратники не понимали, откуда взялись слухи, что они держат путь в Медину. Ведь Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) мог находиться и в Мекке, так как его влияние и признание как посланника Аллаха было велико. Ислам принимали многие племена, в том числе почти все курайшиты и особенно жители Мекки.

У жителей города было свежо в памяти, как около двух лет назад в Табуке с тридцатитысячным войском Пророк Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) одержал победу без боя, так как византийцы не решились вступить в бой с мусульманами и рассеялись. Пробыв двадцать дней в городе, приняв послов, которые прибыли к нему, он заключил с ними мирные договоры на условиях выплаты подушной подати (джизьи) за отказ принять ислам. Среди них был правитель Айлы Йуханна (Иоанн) и представители Джарбы, Азруха и Мины. Посланник Аллаха вручил Йуханне грамоту с гарантиями безопасности ему лично и всему населению Айлы, в которой указывалось, что их корабли и караваны берутся под защиту и они имеют право передвигаться и селиться там, где хотят. Представителям Джарбы и Азруха была вручена грамота, гарантировавшая им безопасность на условиях выплаты ими ста динаров в год. Что же касается представителей Мины, то они заключили с Мухаммедом (да благословит его Аллах и приветствует) мирный договор, обязавшись отдавать мусульманам четверть своего урожая.

Сурхо в пути узнал от гонцов, что следом едет второй караван, так как желающих идти в далёкий путь оказалось больше, чем предполагалось, и возглавляет его сын Канташ. Почтовая связь между правителями через гонцов на Востоке была нормой. Существовали специальные пункты, где меняли коней, чтобы без остановки доставлять сведения. Обычно через них, когда они останавливались передохнуть для принятия трапезы, купцы, путники, путешественники и прочие люди узнавали кое-какие новости. Многие не могли в это поверить, зная строгий нрав Сурхо. Тревожные мысли не покидали его, он полагал, что сын не должен был его ослушаться. Когда близкие, особенно Олхазар, стали предлагать задержаться в пути, чтобы второй караван мог догнать их, то Сурхо и слушать не захотел.

– Сурхо, ты зол на сына, но я бы не торопился с выводами. Я знаю Канташа даже, может быть, лучше, чем ты. Поверь, здесь что-то не так. Прошу тебя успокоиться. Мы уже больше месяца в пути, а ты всё не можешь в себя прийти.

– Я спокоен, друг. Действительно, здесь что-то не так. Уверен, Канташ сам не пошёл бы на это. Кто-то его надоумил. Не Доку ли? Только его он мог послушаться. Если так, тогда всё в порядке. Если же он послушался Сайради, то здесь есть над чем подумать.

– Давай лучше подумаем о дальнейшем пути. Ведь скоро мы будем на месте?

– Если верить Абубакару, то скоро, – ответил Сурхо и стал разминать себе ноги.

– Кстати, он хочет с тобой поговорить.

– Зови.

Олхазар встал и ушёл. Через некоторое время он подошёл вместе с переводчиком.

– Ну что нового скажешь, Абубакар?

– Мы проделали большой путь и сейчас находимся в самом опасном месте. Здесь орудуют всякие разбойники, а то и просто враги ислама. Со всех, кто проходит этот участок, они берут мзду, или вовсе грабят. Именно в этом месте купцы нанимают охрану, чтобы отбиться от них. Мелкие шайки не так опасны, в отличие от разбойников под предводительством Салмана. У него целая армия, и нападают они внезапно.

Абубакар к тому времени из-за долгого отсутствия ещё не знал, что племя, откуда родом Салман, во главе с их предводителем Гехой приняло ислам. При этом Геха лично встречался с Мухаммедом (да благословит его Аллах и приветствует) как истинный сторонник посланника Аллаха. Более того, как мудрец и старейшина преклонных лет вошёл в совет учёных, которые стали изучать жизнедеятельность Мухаммеда (да благословит его Аллах и приветствует) и его вероучение.

– Что взять с нас, путников, сейчас совсем нищих? Вон бессмертники стойко держатся, но и те валятся с ног. Тем не менее спасибо, что предупредил, – спокойно сказал Сурхо.

– Они не сразу нападают, сначала просят выкуп. В случае отказа нападают и забирают почти всё. При сопротивлении они беспощадны. Прошу меня простить, но я вынужден об этом сказать.

– Абубакар, можно подумать, что ты нас пугаешь, – с улыбкой заметил Сурхо.

– Что ты, Сурхо. Я посчитал своим долгом предупредить вас, чтобы были готовы ко всему.

– Ладно, успокойся, мы готовы к любому исходу событий. Сейчас ещё светло, хорошо, если разбойники появятся до сумерек. Интересно, мы же в окрестностях города, никто не придёт на помощь? Они не боятся никого? Здесь представители власти, охрана города, войско.

– Уже весь Восток знает, что наш караван под видом паломников держит путь в Медину, хотя и говорим, что в Мекку. А боятся или нет – конечно, их все боятся. Ходят слухи, что они связаны с власть имущими и делятся с ними добычей.

Вдалеке показалось облако пыли.

– О Аллах, – только и успел произнести Абубакар, – это они.

Все стали вглядываться вдаль. Действительно, в сторону каравана не торопясь приближалась конница. Отряд всадников насчитывал приблизительно пятьдесят человек. Из-за пыли более точно оценить обстановку было сложно.

– Всем быть готовым к бою и без моей команды никаких шагов не предпринимать, – отдал приказ властным и воинственным голосом Сурхо. – Будем защищаться. Но сначала попробуем договориться.

Вдруг отряд на расстоянии полёта стрелы остановился. Один из разбойников поскакал дальше с поднятой рукой. «Видимо, для оглашения условий», – подумали все.

– Сурхо, всадник скачет с поднятой рукой в знак мира. Может быть, это какая-то уловка? Ничего не понимаю, – забеспокоился Абубакар.

– Подъедет – увидим, что это за знак, – ответил спокойно Сурхо. – Кстати, у нас такой знак подают ладонью вперёд. Я не слышал, чтобы такое было у других народов, хотя… давай дождёмся, будем считать, что скачет переговорщик.

Всадник подъехал и соскочил с коня.

– Я рад приветствовать путников с далёкого Кавказа, – с этими словами всадник приложил правую руку, зажав в кулак, к сердцу. Говорил он на арабском, Абубакар с волнением быстро переводил.

Все с удивлением наблюдали за происходящим – так здороваются нахи. Уже два отличительных знака нахов в поведении незваного гостя удивили всех.

– Мы тоже рады тебя приветствовать с миром, – ответил Сурхо, стараясь быть спокойным.

– Мне надо увидеть Сурхо.

– Я тебя слушаю.

– Меня зовут Абу, и я пришёл с миром. Наш великий вождь Салман хочет поговорить с тобой.

Абубакар от удивления, как ни старался, не мог спокойно переводить.

– Откуда вы знаете моё имя, ведь я впервые в ваших краях? – с вопроса начал Сурхо. – Для меня большая честь, что Салман желает со мной встретиться. Я наслышан о нём.

– Весь Восток знает, что в Медину держат путь нахи и возглавляет их Сурхо. Нужно иметь огромное мужество, чтобы отправиться в такую даль. Я с твоего позволения должен вернуться и доложить вождю. Салман хочет увидеться у вашего костра, мы подъедем к вам, если ты не против.

– Будем рады такой чести.

Абу поскакал обратно. Все стояли в каком-то оцепенении, не зная, что и думать. Первым нарушил молчание Абубакар:

– Сурхо, мне кажется, это ловушка. В здешних местах знают о беспощадности Салмана, если не выполнить его требования.

– Но никаких требований не было. Наоборот, они предложили мирный разговор у нашего костра. Меня интересует другое. Откуда им известны наши знаки приветствия?

– Да, но…

– Никаких «но». Мы уже договорились, будем встречать гостей, хотя мы сами здесь гости, а там увидим, что и как, – резко оборвал он Абубакара. – Тем не менее надо быть готовым ко всему. Олхазар, отведи бессмертников поближе к городской стене. Пусть со стороны наблюдают и ждут моего сигнала. Если гости пришли с каким-то злым умыслом и произойдёт вооружённое столкновение, пусть нападают двумя отрядами, а не общей толпой. Салмана я беру на себя.

– Хорошо, Сурхо.

Абубакар стоял сам не свой, не зная, как ему быть. Он отлично знал, что нахи не уступят разбойникам и может завязаться бой. Понимал, что в случае битвы из города никто не придёт на помощь: ни стражи порядка, ни тем более жители. «Закончить свою жизнь так… в пути… бесславно…» – от этой мысли араба бросило в холодный пот. Уйти в город от греха подальше – тоже нельзя: прослывёшь трусом перед столькими людьми. В конце концов решил: будь что будет, ведь на всё воля Аллаха.

Было ещё светло. Шум от городской суеты угасал. Жители города заметили движение вокруг каравана с Кавказа и стали издали наблюдать за происходящим. Все ожидали, что исход может быть кровопролитным, так как заметили среди путников вооружённых воинов, которые отделились от основной группы, и оценили это как военный манёвр.

Вместе с тем отряд Салмана стал приближаться. Напряжение росло. Где-то в шагах тридцати отряд остановился, и все спешились. Салман в сопровождении Абу шли пешком в сторону каравана. Сурхо в сопровождении Абубакара тоже двинулись навстречу. Таковы правила переговоров. Они встретились. Салман заговорил первым, подняв правую руку в знак приветствия:

– Рад приветствовать тебя, Сурхо, и твоих людей на нашей земле.

Абубакар быстро перевёл.

– Я тоже рад видеть тебя и твоих людей. Мы наслышаны о вашей доблести, – ответил Сурхо, тоже подняв правую руку.

– Марша догIийла[79], – уже на нахском языке сказал Салман.

– Маршалла шуна[80], – от удивления Сурхо чуть не потерял дар речи.

– Я вижу, ты удивлён, – продолжил разговор Салман. – Объясню. В наших жилах течёт нахская кровь, здесь много таких. Сколько веков прошло с тех пор, как наши предки стали жить здесь, мы не знаем, но старики говорят, что с зарождения человечества.

– Я и мои люди были удивлены знакам приветствия от Абу. Их используем только мы. Я и мы все здесь рады вдвойне, что в такой дали от родного очага видим своих соплеменников. Я прошу присоединиться к нам, мои люди будут рады вас приветствовать. Правда, мы путники, и приём наш будет скромным, прошу нас за это простить.

– Конечно, у меня разговор ко всем вам, – ответил Салман, и они все подошли к лагерю нахов.

Весь разговор многие слышали, особенно приветствие на нахском языке. Удивлены были, безусловно, все, хотя по пути, в Месопотамии, особенно близ города Баакубы, им приходилось встречать целые поселения, где небольшими общинами проживали нахи сотни, а то и, может быть, тысячу лет. Но чтобы сам знаменитый Салман был из нахов – это удивительная новость. Стали шептаться.

– Никак наш нохчо?

– Скорее немного изъясняется или просто умеет здороваться по-нашему.

– По пути мы встречали поселения нахов. Они стали забывать свой язык, только старики доходчиво объяснялись. Что тут удивительного?

– Может быть, это какая-то хитрость?

– А зачем хитрить, с нас всё равно им нечего взять.

– Взять-то нечего, а выкуп всё равно могут потребовать.

– Давайте думать о хорошем, наш Сурхо тоже не из простых. Он-то уж быстро поймёт, если они хитрят.

После приветственных слов и общения на ломаном нахском языке Салман перешёл для удобства на арабский, и Абубакар стал переводить.

– Братья, мы рады видеть вас на этой земле. Через разных гонцов прослеживаем ваш нелёгкий и изнурительный путь. Время сейчас довольно-таки неспокойное, и только такие мужественные люди, как вы, могли решиться на это. Следом за вами идёт и вторая группа ваших людей. Кстати, в Медине также о вас знают и ждут, – Салман сделал паузу, огляделся и продолжил: – Здесь недалеко есть селение, где мы живём, будем рады видеть гостей. Наши старики попросили пригласить вас к нашему очагу. Мы уже были в Медине, у посланника Аллаха Мухаммеда (да благословит его Аллах и приветствует). Мы приняли ислам и верим, что это истинная вера, и Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) – последний Пророк. В знак преданности своему слову мы выставили из нашего общества нескольких воинов на верность и защиту веры. Более подробно вы всё услышите от наших стариков.

На миг воцарилась тишина, все стали смотреть на Сурхо, его слово было окончательным. Люди были настолько уставшими, что не хотелось двигаться дальше, раз остановились на отдых. Сурхо и все остальные это понимали. Вместе с тем вопрос оставался открытым, и решение было за предводителем. Для Абубакара этот разговор был полной неожиданностью, он-то ожидал другого исхода событий. Как бы то ни было, не веря тому, что он видит и слышит, он переводил с волнением, не до конца осознавая, что представители одного из самых воинственных племён этого края стали его единоверцами.

– Салман, благодарим за приглашение. Поверь, нам самим очень радостно в такой дали от родного края встретить своих соплеменников. Вместе с тем прошу понять нас правильно, мы уже остановились на привал. Люди очень устали, и двигаться дальше мы сегодня не можем, так как некоторым нужна и помощь лекаря. Мы принимаем ваше приглашение, но после того, как тронемся в путь отсюда.

– Я понял, не надо ничего объяснять, – ответил Салман. – Я имел в виду следующий привал. Мы видим вашу усталость и всё понимаем. Мы с собой привезли немного провизии. Не думаю, что вас кто-то тут обидит, но наш долг – оберегать вас весь остаток пути, хотя знаем, что у вас неплохая охрана.

Салман и его люди знали, что среди нахов есть вооружённые люди. Также они заметили манёвр этой группы.

Вожаки во всём нашли общий язык. Затем подошёл и основной отряд Салмана. Все стали между собой разговаривать, к удивлению городских зевак. Тем не менее усталость давала о себе знать, и все, расставив дозорных, улеглись отдыхать.

* * *

Сурхо долго не мог заснуть. Конечно, он был наслышан от купцов и некоторых путников, с которыми приходилось видеться в родных краях, что на Востоке везде можно встретить соотечественников, но чтобы нохчи здесь жили с древнейших времён – это было удивительно. Только он начал засыпать, как его тихо окликнул Олхазар, тронув за плечо. Сурхо быстро вскочил. Поднялся и Шадид, верный страж.

– Что случилось?

– Не волнуйся, друг, ничего особенного.

– Говори.

– Идём, ты должен сам увидеть, – Олхазар пошёл вперёд.

Сурхо быстрым шагом направился за ним.

– Ты можешь объяснить, что случилось?

– Там один человек умирает, и непонятно, отчего, но всё просит позвать тебя. Говорит, хочет сказать тебе что-то важное. Ты, наверное, помнишь его. Там, дома, когда он примкнул к нам, я у тебя спрашивал о нём, ты ответил, что Дадаш его хорошо знает.

– Ну и что? Я ничего не понимаю, – ответил Сурхо и ускорил шаг.

– Мне он и тогда не внушал доверия, и сейчас что-то здесь не так. Всю дорогу он ведёт себя странно. Я за ним давно наблюдаю.

Под небольшим деревом, где некоторые устроились на ночлег, весь в поту лежал Виса, Сурхо узнал его. Дадаш представлял его как хорошего человека. Живёт якобы недалеко от Семендера, отец большой семьи. В последние дни сбора в путь примкнул к каравану. Рядом находились Чика и Дадаш. Когда подошли Сурхо, Шадид и Олхазар, Виса ожил и попросил, чтобы его оставили одного с Сурхо и его приближёнными. Состояние больного было тяжёлым, он с трудом дышал и говорил слабым голосом.

Подошёл и Алимбек.

– Чика, что с ним? – спросил Сурхо.

– По всей видимости, чем-то сильно отравился. Я делаю что могу, но ему всё хуже.

Виса попросил жестом руки, чтобы Сурхо приблизился.

– Виса, что ты хотел мне сказать? Я слушаю. Рядом со мной верные люди, можешь говорить.

– Сурхо, прости меня и слушай внимательно. Я отправился с вами не по своей воле. Это приказ Джебу-кагана. Под страхом смерти моей семьи я получил задание убить тебя на обратном пути, – с трудом выговаривал каждое слово Виса. – Лично со мной разговаривал Шад. Это страшные люди.

Все слушали, поражённые. Дадаш даже задрожал от изумления и негодования.

– Я уверен, что я здесь не один с таким заданием. Мне дали заражённую ядом иглу, которой я должен был уколоть тебя незаметно. Сегодня второй день, как я случайно сам укололся, и чувствую, что умираю. Вот и решил рассказать тебе всё, что знаю. Они что-то затевают на Кавказе. Будь осторожен и, если сможешь, прости.

– Пусть боги тебя простят, Виса, – ответил Сурхо, которого бросило в холодный пот. – Я тоже прощаю.

– Прошу тебя остаться со мной наедине, – попросил Виса.

Сурхо жестом руки дал команду всем отойти. Олхазар проследил, чтобы все удалились. Нехотя отошли Алимбек, Шадид и Дадаш.

– Сурхо, я точно не знаю, но тебе надо остерегаться и некоторых своих. Будь осторожен с Алимбеком и не верь Сайради. Поверь, задание я всё равно не выполнил бы, потому как знаю, что по возвращении меня в живых не оставили бы. Каждый день я собирался об этом тебе сказать, но не было подходящего момента. Может, и глупо от меня это слышать, но, поверь, я хотел узнать, кому ещё поручено тебя убить. Такие люди есть, не сомневаюсь, но я их не знаю. Прошу, сделай так, чтобы мои дети не узнали об этом.

Виса замолчал, всё ещё с трудом дыша. Сурхо встал, позвал Чику, подошли и остальные.

– Чика, посмотри, что с ним, хотя вряд ли ему можно чем-то помочь. Думаю, надо думать о его погребении. Олхазар, ранним утром надо связаться с местной властью, похороним его, где укажут. Надеюсь, Салман и его люди нам помогут. Задерживаться нам нельзя. Всем отдыхать, – отдал распоряжение Сурхо и направился к своему месту ночлега. Сон окончательно пропал.