Наша жизнь есть то, что мы думаем о ней.

Канташ сидел во дворе и наслаждался красотой заката. Разноцветные лучи заходящего солнца залили небо яркими красками. Несколько дней простояла пасмурная погода, но после полудня сквозь облака выглянуло солнце. Обычно в горах после туч на небе не один день идут дожди. Зеленеющие лесистые горы давали свои цвета. Горные вершины с вечными снегами вдали придали этой живописной картине не менее сочные оттенки.

Канташ не мог налюбоваться и смотрел вдаль, глубоко задумавшись. Вдобавок стояла полная (на удивление!) тишина, как будто всё кругом замерло, чтобы не мешать ему думать. Не было слышно даже лая собак.

«Интересно, где они сейчас? Дошли ли до Дербента? А вдруг… – тревожные мысли не покидали его голову. – Взять бы, и не задумываясь поскакать за ними. Только дада осудит… Придётся ждать, а сколько ждать, одни боги только знают…»

– Канташ, ва Канташ, – услышал он крик с улицы.

– Вай, – с волнением отозвался на крик Канташ. – Что случилось, Солта?

Солта подошёл к другу.

– Что? Какая-то новость?

– Из Магаса прискакал гонец. Говорит, что там ещё много народа со всех концов Кавказа собралось. Они якобы опоздали ко дню сбора послов. И в один голос просят, чтобы ты сопроводил их в этот путь за нашими. Думают, что где-то их можно догнать, а если и нет, то ненамного отстанут, но прибудут на место.

– Вот это неожиданно. А где гонец?

– На улице стоит.

– Так зови его. Тут что-то не так, – ещё больше заволновался Канташ. – Зачем им сопровождающий, взяли и поехали бы следом.

Молодой человек привязал коня, подошёл к Канта-шу и поздоровался. Рядом стоял Солта. Канташ стал расспрашивать гонца. Юноша ему был незнаком.

– Как тебя зовут? – спросил Канташ.

– Меня зовут Тага, я сын Дени из Магаса, – ответил гонец.

– Славный сын у Дени, его-то мы хорошо знаем, – похвалил Канташ юношу уже спокойным тоном и продолжил: – Ну говори, Тага, что там случилось?

Тага подробно объяснил обстановку, которая сложилась в Магасе.

– А много людей собралось в путь?

– Где-то около ста человек.

Друзья внимательно выслушали гонца и решили отправить в кунацкую, чтобы отдохнул с дороги, но Тага отказался.

– Тебе с дороги надо отдохнуть. Поедешь утром, а то и вместе. Мы сейчас решим, как поступить, а так как ночь впереди, то рисковать твоей жизнью не можем.

– Мне не впервой, я до глубокой ночи успею прибыть в Магас, – почтительно возразил Тага.

– И что? Что ты объяснишь народу на майдане, и то только утром? Скажешь, что прибыл на место, видел Канташа и приехал? С каким ответом прибудешь?

Тага задумался и опустил голову в знак согласия. Канташ распорядился, чтобы о госте позаботились.

– Ну, что ты на это скажешь, Солта? – продолжил Канташ после того, как все разошлись.

– Боги услышали твои молитвы. У нас есть шанс догнать караван, – ответил друг не задумываясь.

– Не торопись, здесь что-то не так. Что люди опоздали и собрались в дальний путь, это ясно. Не пойму только, зачем им сопровождающий? Поехали бы следом, и всё, а то столько времени потеряли зря. Теперь вот им Канташа подавай. Тебе не кажется это странным?

– Ты прав, Канташ. Что теперь делать-то?

– Думаю, что торопиться с решением мы не будем, – ответил задумчиво Канташ. – Надо посоветоваться с Доку. Тем более что у меня есть некоторые соображения и опасения. Дада перед отбытием предупредил меня опасаться козней со стороны Сайради. Думаю, не его ли эта затея? Идём к Доку. Я пойду, соберусь, а ты тем временем предупреди людей, что завтра на рассвете выезжаем в Магас.

Когда Канташ, собравшись, вышел, Солта уже ждал его.

– Как там гость? – спросил Канташ.

– Всё хорошо, в его честь собираются вечеринку устроить.

– Вот и хорошо. Пошли.

– Надеюсь, Доку не спит.

Три человека пошли вслед за командиром и его другом.

* * *

Когда вошли гости, Доку сидел на деревянном топчане, покрытом парой истангов[63]. В комнате зажгли ещё несколько светильников. Канташ и Солта поздоровались со старцем. Доку в знак приветствия приподнялся.

– Рад вас видеть, молодые люди, хорошо, что не забываете старика.

– Мы тоже рады тебя видеть, Доку, в добром здравии. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, неплохо. Для моего возраста даже хорошо. Грех жаловаться. Пора бы и на покой, но богам пока это неугодно. Садитесь рядом. Наверно, домочадцы принесут угощение в честь гостей.

– Не беспокойся, Доку. Извини, что потревожили тебя. Мы по делу.

– Это понятно, что по делу. Как ваши родители поживают? Сурхо уже далеко, вероятно?

– Всё хорошо, Доку, пока никто не жалуется. Да, они уже далеко.

– Ну и славно. Несмотря на свою молодость, вы очень занятые парни. Наслышан я о решении Мехк – кхела и знаю, что на твоих плечах теперь большая ответственность. Думаю, что советники не ошиблись и приняли правильное решение.

– Спасибо, Доку, за тёплые слова. Постараюсь оправдать доверие народа.

– Ты справишься, Канташ, в этом я не сомневаюсь. А знаешь, почему?

– Нет, но буду рад услышать твоё мнение.

– Друзья у тебя хорошие. Первый шаг к успеху – это надёжная команда единомышленников. Я смело могу это утверждать, потому что знаю не только ваших родителей, но и их родителей.

Тем временем домочадцы стали накрывать на стол. Канташ и Солта засмущались. Неудобно было наравне со старцем сидеть за одним столом и принимать пищу.

– Доку, мы ненадолго. Не стоило беспокоиться, – заговорил уже Солта.

– Молодые люди, вы мои гости, а где вы видели, чтобы у нас спрашивали гостя о еде? Как только гость заходит в дом, необходимо накрывать на стол. Или вас не так воспитывали? – пошутил Доку, желая, чтобы скованные смущением гости немного расслабились.

Чтобы не обидеть старца, гости немного закусили. Сам Доку тоже был не слишком голоден, но каноны вежливости не позволяли ему и его домочадцам поступать иначе.

– Что-то вы мало поели, бойцы. Если будете так есть, то силы покинут вас, – снова пошутил Доку. – Ну, не буду вас утомлять. Что у вас случилось?

Канташ подробно рассказал о последних событиях, в том числе о сборище на майдане в Магасе, а также об опасениях Сурхо.

– Ну что я могу сказать… Если не торопитесь, то я спрошу у богов. Посмотрим, что покажут нам дол дустар[64] и мои камушки[65].

Старик занялся ритуальными видами гадания, что-то нашёптывая.

Через некоторое время Доку отложил своё занятие и задумался.

– Канташ, тебе всё-таки предстоит дальняя дорога, и домой ты вернёшься другим.

– Как это «другим»?

– Да, другим, и ты будешь такой не один.

– Я не пойму, Доку? – Канташ смотрел то на Доку, то на Солту.

– Не волнуйся, главное – вернёшься здоровым, – Доку успокоил Канташа, чуть задумался и продолжил: – Канташ, у тебя славный и благородный отец, и то, что ты хочешь быть равным ему, очень хорошо. Однако ты молод, поэтому некоторые мудрости бытия ты постигнешь только с годами. Быть настоящим мужчиной, тем более – нохчо, нелегко. Нашим врагам не нравится, что у нас такие крепкие устои. Они понимают, что в этом наша сила. Как бы ни печально было это говорить, но наш народ в будущем ждут очень большие потрясения. Устоять перед этими трудностями, сохранить наш народ в целостности – это наш долг. Я скажу, почему я согласился с твоим отцом по поводу принятия ислама, хотя я противник всех этих новых вероучений. Он меня убедил, что эта вера всецело схожа с нашим адатом. Для меня это действительно странно. Многие не знают, что ещё совсем недавно обычаи и достижения нахов охватывали почти весь мир. Тебе, Канташ, да и Солте тоже, предстоит большой путь вместе с другими, и, уверяю вас, в каждой стране вы будете сталкиваться с нашими обычаями и речью. Если Сурхо привезёт нам новую веру, то это послужит объединению народа и сохранению наших ценностей. Конечно, число врагов в разы увеличится именно по линии веры, но объединённый в единый кулак народ – это несокрушимая сила.

Молодые люди с большим удивлением и интересом слушали, боясь даже шевельнуться. Доку на миг замолчал и задумался.

– Можно спросить, Доку? – воспользовался моментом Канташ.

– Конечно, слушаю.

– Дело в том, что у нас дома сейчас находится гонец. Мы обещали ему, что сегодня же сообщим ему о нашем решении. С рассветом он должен вернуться с нашим ответом в Магас. Так вот, что нам делать? Выходит, нам надо собраться и вместе с ним отправляться в Магас?

– Так и выходит. От судьбы никуда не свернёшь, – ясно и чётко ответил Доку. – Даже не сомневайтесь.

– А как быть?..

– Насчёт этого не волнуйся, – перебил старец Канташа, отлично понимая, что он хочет сказать. – Твои опасения по поводу козней Сайради не напрасны. Он хотя и поддержал всенародно Сурхо, но не его сторонник. Сайради боится за свой золотой трон больше, чем за будущее народа. Он понимает, что Сурхо правильно мыслит и, если вернётся, станет героем и набожным человеком. Он дружит с Византией и, пока вас нет, постарается укрепить эту дружбу, в том числе и принятием христианства нашим народом. Думаю, что вам не надо сильно волноваться, много сторонников он не найдёт, по крайней мере, среди нахов. Я слышал, что Оуш тоже его пока не поддерживает, и это его раздражает. Оуш – сильный и умный человек и понимает, почему Сайради тревожится. Недаром он послал своих людей с Сурхо.

Однако сторонников Сайради может найти, но они будут в меньшинстве, и со временем все они вынуждены будут примкнуть к большинству. Это зависит от вашего похода. Оуш пользуется изрядным влиянием среди гIалгIай, как и Сурхо, Алимбек, но противников у него тоже хватает. Они и могут поддержать Сайради.

– Слава богам, Доку, что ты есть у нас.

– Самое главное, что я тебе скажу, Канташ, – береги отца. Ему грозит опасность на обратном пути. Среди паломников могут быть недруги, которые против его замысла. Я больше опасаюсь хазар, чем Сайради. Они стараются расколоть наш народ нашими же силами. Есть нахи, которые приняли иудейскую веру, а это опасно для нас, и Сурхо это понимает. Повторюсь: на обратном пути будьте бдительны и охраняйте его.

– Непременно, Доку.

– Напоследок хочу вам сказать, молодые люди: жизнь – это очень сложный узел. Порой думаешь, зачем она вообще создана богами, ведь человека всю жизнь преследуют испытания. Запомните некоторые истины.

…Настоящего мужчину объединяет кулак, где каждый палец имеет своё значение: яхь[66], юьхь[67], гIиллакх[68], гIуллакх[69], оьздангалла[70]. Только этим кулаком можно сохранить сий[71] и прослыть къонахом[72].

…Если мужчина не почитает своих родителей, ругает брата, сестру, то есть своих родичей, остерегайтесь его. Такой человек не станет тебе другом.

…Побеждая кого-то или наказывая, помните: только сильный умеет прощать, а слабый не прощает вообще.

…Никогда не смейте упрекнуть кого-нибудь тем, что вам было доверено этим человеком втайне, ибо тем самым теряется честь и добродетель мужчины. Къонахом его уже не назовёшь.

…Скупость не идёт мужчине. Къонах всегда щедр, во всех отношениях. Только не путайте это с расточительством.

…Важно знать, что любое, особенно ответственное решение должно быть хорошо обдуманным.

Доку замолчал и задумался, затем добавил:

– Ну что, молодые люди… Перед вами нелёгкая задача. Канташ, при встрече с Сурхо скажи, что это я тебя отправил в путь, он поймёт. Иначе он обидится и может не простить тебе ослушания. Сайради – хитрый человек, но на то он и правитель, не будем его осуждать. Лучше возвращайтесь поскорее. Ещё раз повторю: на обратном пути береги своего отца. Ни на минуту не спускай с него глаз. Самое главное забыл сказать вам. Сурхо я тоже напутствовал, когда он готовился. Берите не лучших скакунов, а горных, выносливых, так как вам по дороге придётся их менять. Наши кони такой далёкий путь могут не выдержать, ведь они не привычны к условиям другой местности. Пожалуй, это всё, что я хотел сказать. Так что счастливого вам пути.

– Спасибо, Доку. Твои советы для нас бесценны.

Гости встали, простились и вышли на улицу.

– Ну что, друг, всё складывается как нельзя лучше, – сказал довольный Солта.

– Меня беспокоит, что дада скажет на это. Да и кто останется мехк-да? Это опять надо срочно собирать старцев?

– У нас нет на это времени. Сам Доку дал добро нам отправиться в путь, а он на сегодня самый старший и почитаемый. Нам остаётся только сослаться на него.

– Тебе легко сказать, Солта. Что-то мне не нравится всё это. Боюсь, что за этим кроется какая-то подлость. Если к нашему возвращению здесь что-то произойдёт, то виноваты будем все мы, начиная с дады.

Пока беседовали, сами не заметили, как подошли к дому.

– Давай, Солта, не будем торопиться. Гонцу пока ничего не скажем, будем готовиться к выезду на рассвете, – уже дал конкретное указание Канташ. – Там, в Магасе, и решим.

– Хорошо, – согласился с другом Солта.

– Да, а кого оставить вместо себя? – задал вопрос Канташ, хотя он в мыслях свой выбор уже сделал.

– Конечно, Муслу, – не задумываясь ответил Солта.

– Да я на всякий случай спросил, чтобы не ошибиться в решении.

Подошли к дому и увидели, что вечеринка в самом разгаре. Молодёжь веселила гостя. Вокруг веяло прохладой.

– Солта, предупреди ребят и гостя, что завтра на рассвете выезжаем. Пусть расходятся, перед дорогой надо отдохнуть.

– Будет сделано, Канташ.

Канташ зашёл в дом, присел на топчан и задумчиво стал смотреть на Алет. Она тем временем в хорошем расположении духа, с еле заметной улыбкой на устах, суетилась по хозяйству. Раз посмотрела на супруга, затем – второй раз, пристально.

– Что-то случилось? – спросила она взволнованным голосом.

– Ничего, всё нормально, – ответил Канташ.

– Я же вижу. Но тебе виднее, сказать мне или нет. Раз это секрет, можешь не говорить, – не стала она досаждать ему, отлично понимая, что лишними вопросами его не разговорить.

Наступило молчание, и в комнате воцарилась тишина. Алет села рядом.

– Покушаешь? – спросила она, нарушая безмолвие.

– Нет, мы поели у Доку. Зуда, ты умная, и от тебя трудно что-то утаить. Да я и не собирался. Дело в том, что завтра с пением петухов мы отправляемся в путь.

– И далеко? – не выдержала Алет.

– Пока в Магас, а там, видимо, в Медину, вслед за отцом.

– Что я могу сказать, надо так надо. Я же не могу тебе запретить, – от волнения невнятно забормотала Алет. – Наша участь – молиться, надеяться на хороший исход и ждать. Мне только непонятно одно: тебя ведь избрали мехк-да на время, пока отсутствует дада?

– Видишь ли, в Магасе собрались люди и просят, чтобы я возглавил новый караван. Отказать народу я не могу, тем более что на это дал добро Доку.

– Понятно. Я ничего и не говорю, – сама себя стала успокаивать Алет.

– До моего возвращения не покидай моего очага. Жди меня дома. Если я не вернусь, не оставайся вдовой. При необходимости брат подтвердит наш развод[73].

Алет слушала, низко опустив голову. Слёзы текли ручьём. Не хотелось верить, что долгожданное счастье может так резко оборваться. Такое хорошее начало, вера во всё прекрасное – и почти сразу первая серьёзная разлука.

Канташ протянул руку и крепко прижал жену к себе. Оказавшись на груди дорогого человека, Алет не выдержала и зарыдала. Канташ не стал утешать, только шепнул, обнимая:

– Я вернусь…