Самое трудное искусство – это искусство управлять.

Сайради сидел на своём золотом троне с раннего утра и думал о чём-то, уставившись в одну точку. Приближённым он приказал, чтобы к нему никого не пускали, ему надо было побыть одному. Уже седьмой день как посольство в Медину тронулось в путь, а желающие идти, по разным причинам опоздавшие, всё прибывали в Магас. Сайради непрестанно докладывали о них, он не знал, как с ними поступить, так как после объяснений его приближённых они не хотели расходиться.

Второй день стояла пасмурная погода. Все ждали, что вот-вот польёт дождь.

«Хоть бы пошёл ливнем, может, и разошлись бы по домам», – подумал Сайради.

Рядом с троном, по правую руку, висела небольшая золотая тарелка. Удар об эту тарелку небольшим деревянным молоточком вызывал звонкий стук, что служило сигналом для приближённых и слуг, что паччахь вызывает. Слуги в большинстве своём были подарены высокопоставленными гостями из разных стран, были среди прислужников и из числа пленных: арабы, русичи, европейцы, азиаты.

Сайради резко схватил молоточек и сильно ударил по тарелке, у него явно появилась какая-то мысль. Сразу вбежали двое слуг крупного склада и, приложив правую руку к сердцу, наклонив голову, стали без слов слушать приказ повелителя. Некоторые ещё не знали нахского языка, а многие уже понимали и даже умели изъясняться.

– Позовите ко мне Гайрбека, – приказал паччахь.

Услышав приказ, тотчас поклонившись, не оборачиваясь, один слуга вышел за двери, а второй остался. Прошло немного времени, и зашёл предводитель войска Алании, а также ближайший друг Сайради.

– Подойди, садись рядом.

Военачальник сел недалеко от трона. Тем временем он заметил, что повелитель чем-то озабочен и волнуется, но не стал задавать вопросы, пока тот сам не заговорит.

– Ну что там, на майдане? Не хотят расходиться?

– Нет. Просят, чтобы ты вышел к ним и объяснил, что им делать.

– Чего они хотят?

– Хотят, пока не поздно и погода позволяет, чтобы им дали предводителя и позволили отправиться вслед за послами, что отправились в Медину. Я тебе об этом уже докладывал.

Сайради задумался, опустив голову и поглаживая бородку. Гайрбеку стало ясно, что повелитель что-то задумал, и ждал, пока он не раскроет свои планы.

– Я думаю, они правы. Надо отправить их в путь. Из соседних народов есть среди них кто?

– В основном все наши, из разных тайпов, но есть и соседи из дальних горных аулов: андийцы, адыги. Я им сказал от твоего имени: если хотят, пусть дружно скачут следом, может быть, где-то и догонят тех. Но они хотят, чтобы кто-то их возглавил. Самое странное – есть среди них даже люди из Семендера, уже принявшие иудаизм.

– Это интересно. Видно, Джебу-каган и Булан что-то задумали. Сами они что говорят, ты не спрашивал у них?

– Да, мы это уже выяснили. Говорят, что ошиблись и иудейская вера им не подходит.

– С трудом в это верится, – задумчиво заметил Сайради. – Я думаю, у нас есть человек, который может возглавить второй караван, – это Канташ. Он очень рвался туда, расстроился, когда его временно назначили мехк-да. Более того, он очень привязан к отцу. Пусть догоняет…

– Но на Мехк-кхеле решили оставить его исполнять обязанности мехк-да, нас могут неправильно понять, – возразил Гайрбек. – Все подумают, что мы это специально сделали.

– Пусть думают что хотят. Хотя осторожность не помешает, поэтому необходимо, чтобы предложение шло от Канташа.

– Но как это сделать?

– Очень просто. Найди какого-нибудь торгаша из Нашха, который собрался домой, пусть расскажет Канташу о собравшихся людях. Самое главное – надо добавить, что народ на майдане требует, чтобы их возглавил именно он. В толпе тем временем пусти слух, что единственный, кто может их возглавить, – это Канташ. Найми несколько человек, и пусть они во всеуслышание это выкрикивают. Уверяю тебя, толпа их сразу же поддержит.

– Ты хочешь от него избавиться? Ведь Сурхо может неправильно понять, когда вернётся.

– Если вернётся. Ты в этом уверен? – со злостью оборвал друга Сайради.

– Почему ты сомневаешься в этом?

– Может не выдержать пути. Я тебе и раньше говорил: мешает он мне. В одном гнезде двум правителям не бывать. Хоть ты и друг мне, но скажу тебе откровенно: в политике ты не разбираешься. Да, государство у нас одно и территория обширна. Кроме того, тут, под боком, этот каганат. Они только и думают, чтобы нас разорить, ведь мы им мешаем в единовластии на Кавказе. Наш народ раскалывается. Алания объединяет многие народы Кавказа, и в этом наша сила. Если вдруг мы самостоятельно будем управлять страной, то у нас не хватит сил противостоять более сильным правителям. Да, не сомневаюсь, что Сурхо на правильном пути, в том числе и относительно выбора веры. Но нам сейчас больше нужна дружба с Византией, чем с арабами, то есть нахи должны принять христианство, и мы станем ещё сильнее, чем сейчас, потому что при опасности сможем опереться на такого сильного союзника, как Византия. Вот я и подумал, что ислам нам ни к чему. Мы долго говорили с Сурхо об этом, я не смог его убедить. Мне пришлось в конце концов с ним согласиться, но решить судьбу народа я должен по-своему, в интересах Алании. Политика – такая игра: где тонко, там и рвётся. Если тебя послушать, то я должен уступить трон Сурхо!

– Ты меня прости, но Сурхо не такой человек и власти не жаждет. Канташ молодой, он воин, поверь, ему тоже нет никакого дела до власти.

– Ты глубоко ошибаешься, Гайрбек, – с яростью прервал его Сайради. – О власти думает каждый. Всё зло на этой земле от денег и власти. Сурхо – хитрый лис, и он больше всех думает о троне. Я вынужден отдать ему должное: он умён и мудр. Таким он учит быть и Канташа, готовя себе достойную замену. Мне здесь такие люди не нужны! Пусть сидят себе в Нашха или пусть вообще исчезнут. Если они вернутся, то станут народными героями. Здесь Сурхо сам может превратиться в Пророка, тем более если все будут принимать ислам. Тогда наша с тобой власть окажется на волоске.

– А что делать? По-твоему выходит, их надо убить? – удивился Гайрбек.

– Не нам. По моим сведениям, есть более заинтересованные в этом люди. Когда они вернутся оттуда? Через полгода, год? Вот за это время проповедники из Византии должны хорошо поработать, чтобы наш народ принял христианство. Тем, кто сомневается или хочет подождать Сурхо, надо хорошо заплатить, чтобы до их возвращения стали христианами. Всю эту работу должны сделать проповедники, а мы останемся ни при чём.

– Если все выберут себе веру и станут христианами, что мы с тобой будем делать? Нам ведь тоже надо будет сделать выбор, – осторожно заметил Гайрбек.

– Ну что ж, мы примем христианство. Многие на равнине приняли уже иудейскую веру, а некоторые – и в горах. Теперь Сурхо или его приближённые привезут ислам. И что тогда? Мы как народ потеряем свою сущность. Начнутся междоусобные столкновения, а ты понимаешь, к чему это может привести. Чтобы не допустить этого, надо принять одну христианскую веру.

– А как тогда быть с караваном Сурхо, когда он вернётся с новым вероучением? Ведь за ними могут многие пойти, а то и весь наш народ.

– Пойми, друг, об этом я тебе и говорю, что они должны быть в меньшинстве. Мы пойдём за большинством и объединим весь наш народ под христианской верой. Я не могу ссориться с Византией, нам необходима будет их дружеская поддержка. У нас очень опасный сосед. С каждым годом он набирает силу, в том числе и за счёт наших соотечественников. Это развитие надо остановить.

– Видишь ли, паччахь, хазары стали хорошо платить воинам, а после любого похода добычу делят так, что все остаются довольны. Семьям погибших выплачивают помощь. Вот и бегут туда.

– Это ты мне объясняешь? Я, правитель Алании, тут зря на троне сижу? – опять возмутился Сайради. – Я отлично знаю, кто такие хазары, ещё лучше знаю иудеев. Ты думаешь, что они просто так что-то дают? Конечно, нет. Мы не занимаемся, как они, захватом чужих земель, торговлей людьми, тем более детьми. Когда-нибудь они плохо кончат. Одно я знаю точно: они не оставят нас в покое. Так вот, Гайрбек, нам надо укреплять свои силы и власть, а это возможно только посредством единства нашего народа. К сожалению, я не смог убедить Сурхо в необходимости дружбы с Византией. Он как упёрся, что нам нужен ислам, так на этом и стоит. Мне пришлось с ним согласиться. Теперь наша очередь действовать решительно, пока его нет. Чем быстрее мы избавимся от Канташа, тем лучше, потому как он может помешать нам. Поверь, он молодой, но умён не меньше своего отца.

– Может быть, поговорить с ним и убедить, чтобы он поддержал нас? – сказал Гайрбек.

– Что ты говоришь, сам хоть веришь в это? Он ни при каких обстоятельствах не пойдёт против отца. Всем бы такого сына, – уже спокойным тоном продолжил пач-чахь. – Более того, почти весь народ в случае чего прислушается к его мнению. Для нас это риск, мы можем так расколоть государство. Даже Оуш не решился принять христианство до возвращения Сурхо, кроме того, послал с ним самых близких себе людей. Наша тактика лучшая, и единственное препятствие – это Канташ.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Что я могу сказать, я твой преданный друг и слуга. Как ты решишь, так и будет, – заверил Гайрбек Сайради в своей преданности. – Есть у меня надёжные люди для смуты. Попробуем, а вдруг получится, если да, то ты непревзойдённый мудрец! Кто знает, может, ты и прав. Да, а если всё-таки Канташ не согласится возглавить поход, тогда что будем делать?

– Тогда придётся принимать крайние меры. Иди уже, действуй и постоянно держи меня в курсе, – Сайради чуть поднял руку и приподнялся в знак уважения к другу. Это означало, что тот может идти.

* * *

Тем временем на майдане собравшиеся вели неистовые споры. Кто-то говорил спокойно, кто-то выкрикивал своё мнение. Некоторые считали, что раз не успели, то лучше разойтись по домам. Большинство людей не хотели и слышать это, решительно высказываясь, что надо идти за караваном. Один вышел из толпы вперёд, поднялся повыше и поднял руку, призывая к тишине.

– Люди, послушайте меня. Я вот что думаю. Пока мы тут препираемся, время идёт. Так дойдёт до того, что мы съедим всю провизию, собранную в дорогу, и нам действительно придётся расходиться по домам.

– Что ты предлагаешь? – крикнули из толпы.

– Вот я и хочу предложить, если послушаете.

– Говори.

– Пока не поздно, надо просить Канташа, чтобы он возглавил наш караван. Догоним или нет, не знаю, но что вслед за нашими братьями прибудем туда, так это точно.

– Правильно говорит, – раздались крики.

– Если все согласны, то надо срочно послать за ним и просить от имени народа.

– Он же мехк-да, как он пойдёт с нами? – послышалось из толпы.

– Ну и что, мы же не на всю жизнь, а туда и обратно. Пусть Мехк-кхел или Сайради решат, кто будет временно мехк-да. Да и необязательно кого-то выбирать до нашего возвращения.

– Правильно говорит, давайте пошлём гонца за Канташем, – решили люди.