Истинное мужество просвещённых народов

состоит в готовности к самопожертвованию во имя родины.

Вдень отбытия народ в Магасе стал собираться со всех концов края. Никто и не ожидал, что желающих отправиться в Медину будет столь много. С раннего утра всех встречали Сурхо и Олхазар, которые прибыли в Магас на день раньше. Провожающих было много, в том числе и женщин, прощавшихся со своими сыновьями и братьями, очень много детей, которые ещё не осознавали, что происходит.

Шум стоял как на базаре, у одних улыбки на лицах, у других слёзы на глазах. В основном тревожились, что близкие люди идут в безызвестность, и опасались, вернутся ли все назад. Все надеялись на Сурхо, верили ему.

Ближе к полудню Олхазар доложил Сурхо, который только что вернулся из резиденции Сайради, что набралось больше ста человек – и стар и млад. Олхазар заметил, что Сурхо чем-то расстроен, но не стал спрашивать.

– Ну что у тебя, Олхазар, всё нормально? – обратился он к другу.

– Да, всё хорошо, людей много, как и ожидалось, – сто восемнадцать человек. Со всех тукхумов и тайпов. Оуш прислал восемнадцать человек.

– Хорошо, я не ожидал, что он вообще отправит людей.

– Он же сказал, что пришлёт. Оуш – человек слова, и все об этом знают.

– Олхазар, не нравится мне всё это.

– Как так? – возмутился Олхазар. – Сам всё устроил, а теперь не нравится?

– Да я не об этом, в походе я не сомневаюсь, но… – Сурхо замолчал, не закончив мысль.

– Тогда в чём дело, ты можешь толком объяснить? – не унимался друг.

– По дороге расскажу. Все собрались?

– Вроде все. Мы готовы выдвигаться.

– Сначала я выступлю перед народом, потом тронемся, – с этими словами Сурхо пошёл на площадку, которая была специально оборудована для глашатаев, проведения торгов и оглашения царских указов. Площадка возвышалась над майданом почти в рост человека, специально, чтобы все могли видеть выступающего.

Сурхо медленно поднялся и обратился к народу.

– Друзья, братья и сёстры, сегодня для нас важный день. Наш поход преследует мирные цели. Не буду от вас ничего скрывать, но решено, что три человека обязательно должны вернуться и рассказать вам, чем всё закончилось. Такое решение вынес Мехк-кхел. Какая судьба нам уготована в пути, никто, кроме наших богов, не знает, но я надеюсь на успех и что удастся вернуться всем. Путь наш лежит в далёкие страны, по святым местам, поэтому и надежда, что всё сложится благополучно. Проповедники, которые рыскают по нашей земле от разных Пророков и богов, убеждают людей в своей правоте. Получается, что каждая лягушка свою пойму хвалит. Так вот, на Мехк-кхеле мы решили, что не имеем права ошибиться. Мы должны быть едины во всём, иначе потеряемся как народ. Многие наши соотечественники затерялись в разных странах. Разная вера, разная речь и другой уклад жизни влияют на людей. Мы не можем дальше так жить, и наша задача – найти истину.

– А как вы узнаете эту истину? – крикнул кто-то из толпы.

Люди зашевелились, начали шептаться, гул усиливался. Сурхо поднял руку, воцарилась тишина.

– Я долго размышлял, а после мы много обсуждали это, когда готовились к походу и принимали решение. Как вы уже слышали, на Востоке объявился новый Пророк, его зовут Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует). Новая вера – ислам – считается истинной верой в единого Бога, они называют его Аллах, и Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) – Его посланник. Поэтому, чтобы убедиться в истине, мы хотим с Пророком встретиться. Считаем нашим долгом найти эту истину и при необходимости помочь ему. Это будет нашим объединением в единую и неразлучную семью. Как вы заметили, я беру с собой и самых почтенных. Они мне нужны как учёные и мудрые советчики, чтобы мы вместе убедились, что не ошиблись. Прошу всех верить нам и молиться за нас. Мы обязательно вернёмся.

– Счастливого пути! Удачи! – начали выкрикивать из толпы.

– Мы верим тебе, Сурхо, и будем с надеждой ждать.

– Спасибо вам, – ответил Сурхо и сошёл с площадки.

На огромном майдане поднялся шум. Люди стали кричать пожелания, многие начали плакать, некоторые – рыдать. Среди провожающих были и жрецы, хотя они были недовольны таким решением, но проводить пришли и по традиции для удачного пути начали вслед бросать муку.

Как бы Сурхо ни держался, слезинка скатилась по щеке. Не останавливаясь, он быстро сел на коня и тронулся в путь, увлекая за собой людей[62].

Олхазар проследил за порядком отбытия каравана, затем быстро догнал друга.

– Сурхо, ты не договорил, что-нибудь случилось?

– Олхазар, мне кажется, Сайради неискренен с нами. Я давно это подозревал, но вчера в этом убедился.

– В чём твои сомнения? Ведь он так поддерживает тебя во всём и на Мехккхеле выступил хорошо.

– Это всё игра, друг, поверь мне. Я давно знаю из достоверных источников: ему не нравится, что у нас помимо него, паччахьа Алании, есть мехк-да. Более того, на этом месте он хочет видеть своего человека. По моему мнению, это Оуш, их же связывают родственные связи…

– Вот это ты меня удивил.

– Я тоже удивлён, друг, но не так, как ты. Меня ещё тревожит, почему он сразу согласился с выбором Канташа на роль мехкда. Вчера я узнал, что после того, как мы расстались после Мехккхела, на второй день у него в гостях был представитель Византии. Встретили его с огромными почестями и закатили пир, он это любит. На встрече присутствовал и Оуш, хотя пировать не стал и уехал, но в беседе участвовал. Представителя они убеждали, что число желающих принять христианство среди нашего народа растёт. Так вот спрашивается: зачем тогда такая неимоверная поддержка нас?

– Может быть, им что-то нужно от Византии? – не мог поверить в сказанное Олхазар. – Если то, что ты говоришь, правда, то это подло.

– Пока не знаю, что он затеял, но на всякий случай я успел поговорить с Канташем, чтобы был осторожным с ним и поменьше посещал Магас, а то и вовсе не ездил туда до нашего приезда. Пусть сидит себе в Нашха.

– Не волнуйся, Канташ – неглупый парень, впросак не попадёт, тем более что ты его предупредил. Да и Сайради не посмеет с ним что-то сделать. Все знают, что твой вес в народе не меньше, а может быть, и больше его. Возможно, поэтому и не нравится ему мехк-да, к тому же такой влиятельный, как ты. Значит, ему нужен свой «карманный» вожак.

– Может быть, и так. Я и сегодня с ним разговаривал. Он даже не захотел выйти к народу, сослался на головную боль. Видимо, вчера перебрал, после того как мы расстались. Когда он начинает пировать, то, говорят, это продолжается до утра. Вот такие дела, друг.

– Не волнуйся, Сурхо, думай больше о нашем походе, мы же ведь не навечно уходим, – бодро завершил разговор Олхазар.