Президент НПО «Врачи без границ» Джоанна Лью (канадка китайского происхождения), вернувшаяся из Триполи, описала 9 сентября 2017 г. кошмарные условия жизни мигрантов-африканцев, которых поймали при попытке бегства в Европу и содержат в концлагерях: побои, голод, насилие над женщинами, бессмысленные издевательства. И это только в «официальных» концлагерях, куда ее пустили[236]. В унисон с ней глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер назвал 27 ноября 2017 г. эти концлагеря «тюрьмами и адом»[237].

Рабский труд пойманных беженцев использовался главным образом в строительстве, на укладке кирпичей. Другой способ наживы: одного из членов семьи мигрантов задержать, других отпустить домой, а потом заставлять их слушать по мобильному телефону стоны истязуемого главы семейства или его сына, вынуждая родню собрать деньги на выкуп несчастного[238].

Подобное практиковалось в прошлом, когда католическая церковь создавала в XVI–XVIII веках особые фонды для выкупа пленников алжирских, тунисских или триполитанских пиратов, если эти пленники не могли ждать помощи от знатной и богатой родни[239]. Но теперь уже нет таких фондов. Напротив, европейские страны создают структуры иного рода – заслон или, в лучшем случае, фильтр для спасения африканских рабов.

Так, Саррадж вскоре после создания его правительства просил ЕС ссудить ему 800 млн евро на закупку вооружений в европейских странах, но, опасаясь того, что оружие может попасть в нежелательные руки, ЕС ограничился тренировкой служащих ливийской береговой охраны, перехватывающей беженцев (международная «Операция Софья», начатая в июне 2015 г.)[240].

Немецкая НПО «Sea Еуе» возобновила в сентябре 2017 г. прерванные ею в августе операции по спасению беженцев у берегов Ливии, указав, что «Frontex» (европейское агентство по надзору за границами)[241] напрасно сообщило о сокращении потока этих беженцев. По данным Международной организации по миграции (МОМ), за первые 8 месяцев того года более 100 тыс. человек бежали через Ливию в Европу, из них свыше 2,3 тыс. утонули.

Тем временем в Ливии не утихали межплеменные распри. 29 сентября 2017 г. два шейха-миротворца из племенной конфедерации варфалла и два их помощника были убиты в Феццане, возле городка Мизда, когда они возвращались домой на машине после попытки помирить племена машашия и зинтана, которые были, соответственно, за клан Каддафи и против него (сообщение электронного сайта МИД АРЕ)[242]. В свою очередь, Л.Л. Деньгов, руководитель российской контактной группы по урегулированию кризиса в Ливии, отправился в начале ноября 2017 г. на юг этой страны, улаживать конфликт между тубу и туарегами. Возможно, подобные конфликты вспыхивают на почве конкуренции за контроль над путями миграций из глубин Африки.

Большую группу африканцев 25 ноября 2017 г. опять вернули в Ливию. Они находились на потерпевшем аварию судне. Но лица спасенных были отнюдь не счастливыми. По сообщению «Amnesty International» от 12 декабря, около 20 тыс. беженцев, возвращенных назад ливийской береговой охраной, томятся в переполненных концлагерях. Туда попадают не только чернокожие, изредка встречаются и «белые», например, алжирцы. Глава европейского отделения «Amnesty International» обвинил европейские страны в сопричастности к работорговле, которая ведется ливийским департаментом по борьбе с незаконной миграцией. Работорговля сосредоточена на девяти главных невольничьих рынках, это, в частности, Себха, Бени-Валид, Гадамес и Сабрата. В этом городе орудовали две «милиции» во главе с двумя родными братьями, которые занимались контрабандой оружия, наркотиков, бензина и «живого товара». В начале сентября 2017 г. глава Военкома Сабраты Халид Гарабли заявил, что теперь эти братья-контрабандисты служат-де на благо береговой охраны. Горожане были уверены, что власти Триполи щедро заплатили новоиспеченным военнослужащим за смену профессии[243]. Работорговле в южных городах страны, например, в Себхе это, впрочем, отнюдь не помешало[244].