Двадцатого марта 2006 г. алжирский парламент принял закон, который ввел уголовную ответственность за пропаганду немусульманских верований в Алжире и попытки привлечения алжирцев-мусульман к другим религиям, при том, что Конституция Алжира формально допускает свободу вероисповедания[340]. Все эти меры, как представляется, направлены на формирование приемлемой для большинства населения версии национал-патриотического «согласия» власти и общества. Подобная политика опирается на постоянно проявляемую приверженность как правящих кругов, так и населения исламским ценностям и традициям.

Согласие такого рода прослеживалось и в поддержании алжирским государством своеобразной сферы «политического полусвета». Этот круг людей и структур примыкает к истеблишменту и включает в себя исламистские организации, не получившие от властей права легализоваться в качестве политических партий. В первую очередь к ним относится партия «Вафа» («Верность») во главе с Ахмедом Талебом Ибрахими – известным государственным и общественным деятелем Алжира эпохи Бумедьена. Полузаконное существование в общественно-политической жизни страны вел и бывший Исламский фронт спасения (ИФС). Большая часть его руководителей отказались от радикальных взглядов и перешли на позиции умеренного исламизма. Это относится как к бывшему лидеру ИФС Аббаси Мадани, проживающему с 2003 г. в Катаре, так и к тем вождям гражданской войны, которым власти позволили вернуться на родину или обрести свободу – например, бывшему заместителю лидера ИФС Али Бен Хаджу, отбывшему 12-летний срок заключения и освобожденному в 2003 г., а в 2005–2006 гг. содержавшемуся под следствием[341]бывшему руководителю Исполнительной инстанции Исламского фронта спасения (ИФС) за рубежом Рабаху Кебиру, вернувшемуся в Алжир после 14-летнего проживания в Германии, или бывшему командующему Исламской армии спасения (ИАС) Мадани Мезрагу, заявившему об отказе от создания в Алжире исламского государства путем ведения джихада[342]. Все же, несмотря на лояльные позиции руководства бывшего ИФС, режим Бутефлики был отнюдь не склонен отменять судебное решение о его роспуске, вынуждающее сохранившиеся структуры ИФС к политической пассивности.

Экстремистские элементы, выступающие за насильственные методы завоевания власти, в начале XXI века были представлены в Алжире Вооруженными исламскими группами (ВИГ) и Салафистской группой для проповеди и борьбы (СГПБ). Первая из этих структур понесла в 2000–2002 гг. огромные потери в ходе организованной против нее алжирскими спецслужбами войны на истребление. Командиры ВИГ пытались восполнить потерю своих алжирских кадров боевиками из Египта, Судана, Йемена, Ирана, Афганистана и даже Боснии. Однако «интернационализация» ВИГ усилила их изоляцию от алжирского населения, и к 2004 г. активность ВИГ в Алжире снизилась. По предположению алжирских экспертов, с января 2005 г. Вооруженные исламские группы прекратили свое существование как единая организация и распались на несколько враждующих между собой отрядов.

Вторая радикальная исламистская сила в Алжире – Салафитская группа для проповеди и борьбы (СГПБ) выделилась в начале 2000-х годов из ВИГ. Ее основной базой служат горные лесистые районы Большой Кабилии, расположенные к востоку от алжирской столицы. Она насчитывала в своих рядах, по разным оценкам, от 650 до 1 тыс. боевиков[343] и остается наиболее дееспособной террористической организацией в Алжире. Ее наиболее громкими выступлениями стали два крупных взрыва. 11 апреля 2007 г. около Дома правительства и одного из столичных полицейских комиссариатов были подорваны заминированные автомобили, что повлекло гибель 30 человек и ранение свыше двухсот. 11 июля 2007 г., в день открытия в Алжире IX Африканских игр, боевик-смертник направил начиненный взрывчаткой грузовик в ворота армейского лагеря в Лахдарие (100 км к юго-востоку от города Алжир). Взрыв унес жизни 10 военнослужащих, 35 получили ранения. 26 января 2007 г. СГПБ объявила о смене своего названия на «Аль-Каида в странах исламского Магриба» (АКМ). Тем самым было оформлено присоединение ее лидеров к деятельности «аль-Каиды» и заявлено их желание распространить свои экстремистские выступления на весь североафриканский регион[344]. Проведение СГПБ/АКМ крупномасштабных терактов было призвано внушить африканскому и мировому сообществу мысль о нестабильности режима Бутефлики и его неспособности кардинально улучшить обстановку в стране.