Распространившая это воззвание алжирская Армия национального освобождения (АНО) тогда находилась еще в зачаточном состоянии: ее основные силы концентрировались в горах Ореса. Она являлась военной ветвью Фронта национального освобождения (ФНО), образованного решением Революционного комитета из 22 человек, малоизвестных широкой публике. Перейти к решительным действиям эту кучку подпольщиков, хранивших главный арсенал своего оружия из 300 винтовок в бочках с маслом, запрятанных где-то в пещерах Ореса, подвигли, как уже сказано, события в Индокитае[216].

Однако осенью 1954 г. тот факт, что соседи Алжира сравнительно скоро «выйдут из игры», получив независимость, был еще неизвестен. А во Франции считали, что ситуация в Алжире держится под контролем и что там «все спокойно». Пусть в горах Ореса и шевелятся разбойники – в горах им и место. Характерно, что 1 ноября 1954 г. наряду с вышеупомянутым воззванием АНО появилось и воззвание ФНО, причем во втором речь шла о возможности решения спорных проблем с французскими властями путем переговоров. Те же лишь гадали: какая сила или группировка кроется за таинственным «Фронтом»? Министерство внутренних дел Франции, конечно, имело кое-какие сведения о наличии в Алжире вооруженных националистов, ускользнувших от арестов или сбежавших из тюрьмы (среди них был, в частности, Ахмед Бен Белла), но даже после 1 ноября 1954 г. не ввело в заморских департаментах «осадное положение».

В тот уже весьма далекий осенний день в разных населенных пунктах Алжира раздались взрывы, кое-где подверглись атаке солдатские казармы и комиссариаты полиции. В итоге были ранены один офицер и два полицейских, а также убиты семь мирных французских граждан – семеро из миллиона европейцев, проживавших тогда в Алжире, общее население которого насчитывало 8,7 млн человек[217]. Первыми в ту ночь погибли двое учителей, семейная пара, слывшая «арабофильской». Так начинался адский круг «первой алжирской войны» 1954–1962 гг. Через тридцать лет после ее окончания вспыхнула «вторая алжирская война». Эта вторая война, гражданская, оказалась почти столь же продолжительной, как и первая, национально-освободительная. Длившаяся с 1992 по 1999 г., она унесла, по разным подсчетам, от 100 тыс. до 200 тыс. жизней. Хотя она и была вызвана общим подъемом волны воинствующего исламизма, стремительно накрывшей Алжир, но при этом причинно-следственная связь между двумя алжирскими войнами второй половины XX века вполне очевидна.

«Вылечимся ли мы? Да», – писал в сентябре 1961 г. Жан-Поль Сартр в предисловии к книге «Проклятые этой земли» Франца Фанона, певца революционного насилия. «Насилие, как копье Ахилла, может зарубцевать раны, которые оно нанесло. Сегодня мы… унижены, больны страхом, самым низменным… Это последний момент диалектики: вы осуждаете эту войну, но еще не осмеливаетесь заявить свою солидарность с алжирскими бойцами…» [218]. Сам же автор этой книги, выходец с острова Мартиника, психиатр по профессии, который стал идеологом левого крыла алжирских повстанцев, закончил свои строки на оптимистической ноте, выразив веру в то, что революция, построенная на насилии, рождает нового человека, поистине свободного, и что пресловутая кровожадность алжирцев, их склонность к поножовщине и братоубийству есть не что иное, как продукт колонизации, ибо брат убивал брата из-за краюхи хлеба или горстки муки, потому что оба были колонизованы. По той же причине алжирец готов был зарезать или пекаря, тоже алжирца, которому он задолжал, или каида, тоже алжирца, собиравшего налоги в пользу французов. Ведь это они, французы, приучили алжирцев к насилию как к обыденному действию. Мучая и пытая колонизованных, они одновременно обвиняли свои жертвы в агрессивности и утверждали, что излюбленное оружие алжирского араба – нож, ибо этот араб якобы обожает запах теплой крови своей жертвы. Но вот, пишет Фанон, в купели революции люди, порой – все жители какой-нибудь убогой деревни, делятся последним куском хлеба с идущей колонной бойцов, и бедная семья не жалеет отдать своего единственного ослика для транспортировки раненого. Так возникает, по словам автора, новая нация вместе с новым человеком, который рождается не а posteriori, а вместе с ней, развивается и торжествует вместе с ней… Поэтому не стоит-де строить государства, институты и общества по европейской модели. «Для Европы, для нас самих и для всего человечества, товарищи, надо создать новую кожу, развить новую мысль, попробовать поставить на ноги нового человека»[219].

Исследователи творчества Фанона дружно отмечают, что он призывал алжирскую интеллигенцию не погружаться мыслью в прошлое, не дать созерцанию этого «великого прошлого» ослабить революционную энергию сражающегося народа. Его мысль была сфокусирована на концепции «культуры как непрестанного обновления»[220], причем его антизападничество зиждилось не на ненависти к Западу, а на вере в то, что деколонизация угнетенных народов приведет к появлению новой всемирной общности, постоянно развивающейся, идущей вперед. Не стоит доказывать, что это была утопия (своего рода «Город солнца» по сравнению с реальной глобализацией наших дней), однако она оказала свое влияние и на молодую алжирскую интеллигенцию того времени, и на бойцов АНО, в штабах которой стены подземных бункеров и землянок были обклеены фотографиями двух кумиров: знаменитейшего бородача Фиделя Кастро и мулата Франца Фанона. Но сам-то он редко бывал в этих штабах и знал далеко не обо всем, что там творилось.

Портрет Франца Фанона https://www.babelio.com/users/AVT_Frantz-Fanon_5698.jpghttps://www.babelio.com/auteur/Frantz-Fanon/3286

Певец революционного насилия умер 6 декабря 1961 г. Он скончался в свои 36 лет в вашингтонском госпитале, так и не увидев независимого Алжира, который рисовался ему как будущий образец счастливой жизни «свободных мужчин и женщин». Последние годы своей жизни он провел в Тунисе, где работал врачом и сотрудничал с руководящими органами ФНО, которые поручали ему некоторые дипломатические миссии. Он и не догадывался, что его эссе «Проклятые этой земли», где ни слова не сказано об американских неграх, станет в США настольной книгой лидеров «Черных пантер», равно как не узнал, что новые люди конца XX века останутся в старой коже и со старыми мыслями: «Кто мы? Откуда? И почему убиваем друг друга?». Его вдова выбросилась из окна своей квартиры с пятого этажа. Это случилось 13 июля 1989 г. в столице Алжира, уже стоявшего на пороге гражданской войны. Жози Фанон не увидела того взрыва насилия, что сотрясет эту страну, которую любил, но вряд ли глубоко понимал ее муж, написавший и такие книги: «Черная кожа, белые маски», «Социология революции (Год V алжирской революции)», «За африканскую революцию». Теперь они – не более, чем предмет истории. А копье, выпущенное рукой героя Троянской войны, все летает по миру и еще не залечило ни одной раны своим вторым прикосновением, на что оно было способно, согласно легенде…