В настоящем исследовании, посвященном прогнозированию будущего Исламской революции в Иране, мы воспользовались приемом написания сценария, с помощью которого разработали три варианта: возможный, вероятный и желаемый – для будущего, которое ожидает Исламскую революцию. Первый сценарий называется «Перерождение Исламской революции». В этом сценарии рассматривается, каким образом неолиберальная экономическая политика, которая проводится в рамках осуществляемой в стране программы структурной перестройки, ведет к ослаблению главного идеала революции, а именно поддержки обездоленных (мостазефан). Термин «перерождение» (эстехале) указывает именно на этот процесс. Второй сценарий называется «Подрыв Исламской революции». В рамках этого сценария рассматривается то, как стремящийся к переменам средний класс скопировал опыт «бархатной революции» в Польше, организовав события 2009 года в Иране. Третий сценарий называется «Прогресс Исламской революции». Этот сценарий противоречит предыдущим двум и рассматривает дальнейшее развитие вперед Исламской революции при сохранении ее сущности.
Термидор
По мнению Крейна Бринтона, все революции проходят четыре этапа: 1) «Медовый месяц»; 2) Власть умеренных сил; 3) Власть радикалов; 4) Термидор.
«Медовый месяц» – это этап, на котором революционные силы радуются падению ненавистного режима. Этот этап заканчивается очень быстро, потому что лагерь противников режима, объединившихся в силу необходимости выступления против режима, делится на несколько групп после его падения в связи с созданием нового правительства (Бринтон, 1390:106–108). После этого этапа к власти приходят умеренные силы, однако они терпят поражение в конфликте с радикалами революции и лишаются власти. С началом правления радикалов революция вступает в эпоху «террора и добродетели», когда революционный накал достигает своего пика. В этот период силы страха и террора оказываются тесно связанными с идеалом «аскетизма». Революция приобретает сакральное качество, а революционеры стараются искоренить в обществе даже самые незначительные грехи (Бринтон, 1390:218). Радикалы стремятся «влить в горло простого гражданина горячий суп». Они призывают нормального человека к такому усердию и энтузиазму, которые лежат за гранью его терпения, однако увлеченные идеалом люди могут выдерживать коллективные усилия для установления царствия Божьего на земле лишь до определенного времени» (Бринтон, 1390:239). «В долгосрочной перспективе человек не может терпеть [этот суп], и повара учатся делать суп немного менее горячим». Как только это случается, кризис революции подходит к концу. Простые люди, которым мешают предаваться их привычным радостям и грехам и которые вынуждены сражаться с внутренними и внешними врагами ради революционного правительства или хотя бы непрерывно громким и звонким голосом кричать «Ура!», проявлять стойкость перед лицом лишений и трудностей дефицита, неизменно сопровождающих войны, а также неизбежных просчетов новой власти, вынуждены мириться с «апофеозом революционных условий» во всех областях, будь то издательское дело, театр, кафедры проповедников, всеобщие демонстрации и, что важнее всего, нахождение в самой гуще всеобщего, фанатичного и изнуряющего оживления, которое служит признаком кризисного этапа революции, рано или поздно находят эти испытания непереносимыми и готовы приветствовать любого, кто положит конец этому положению. Кроме простых людей, эта переносимость затрагивает и лидеров революции. Как только кризисный период революции подходит к концу, они отказываются от борьбы, догматичного мышления и аскетизма. Их революционные убеждения незаметно прячутся под оболочкой успокаивающих лозунгов и скорее принимают форму утешения и привычки. Именно поэтому период революционного пыла подходит к концу, и именно таким образом Термидор приходит в качестве естественного выздоровления после лихорадки» (Бринтон, 1390: 214–247).
Хашеми Рафсанджани и программа структурной перестройки Некоторые авторы считают, что Исламская революция вступила в свой период Термидора. По их мнению, после избрания президентом Хашеми Рафсанджани идеологический климат революции стал эволюционировать в направлении экономического прагматизма и реализма (Amuzegar, 1992: 416). Ведя страну к умеренности, революция переживала свой термидорианский этап (Милани, 1388: 389). Хашеми пришел к власти в то время, когда страна находилась в тяжелых условиях. После восьми лет войны народ устал от сражений, военная и промышленная инфраструктура страны была разрушена врагом. Экономика была на грани коллапса, инфляция и безработица достигли пика, промышленное производство упало, а уровень жизни резко понизился по сравнению с дореволюционным периодом. Народ жаждал вкусить преимуществ мирной жизни и иметь более хорошие условия для жизни (Milani,1993:93). В итоге, опираясь на запросы общества и свои личные интересы, Хашеми отдал приоритет экономическому развитию и благоустройству (Дехгани Фирузабади, 1388:391). Поскольку дискурс экономического развития противоречил официальному дискурсу традиционных левых, которые занимали господствующие позиции в первое десятилетие после революции, Хашеми попытался создать почву для легитимации новой программы. В своей пятничной проповеди, произнесенной 9 ноября 1990 года, он обрушился с критикой на тех, кто полагал, что жить революцией – это жить бедно (Гучани, 1379: 128).
Чтобы провести в жизнь программу экономического развития, Хашеми набрал команду исполнительных руководителей из числа технократов и назвал свое правительство кабинетом «созидания» (сазандеги). Он считал, что исламские добродетели и революционные устремления необходимы, но недостаточны, и делал акцент на технических навыках и управленческих способностях министров (Mozaffari, 1993:615). Этот момент еще больше усиливал прагматическую ориентацию в административной практике правительства, постепенно вытесняя на обочину радикальные левые группы (Эхтешами, 1385:100). С приходом правительства «созидания» руководители-технократы, которые действовали в правительстве Мехди Базаргана в первые месяцы после победы Исламской революции, но были вытеснены с высших административных должностей после роспуска временного правительства, вновь получили возможность заявить о себе и учредили Партию служителей созидания (Хезб-е каргозаран-е сазандеги) (Шамси, 1390:68–118). Идеология этой партии представляла собой синтез либерализма и прагматизма и в большей степени проявила себя как средство обоснования либеральных идей в сфере экономики (Дараби, 1388:345–346). В период нахождения у власти «служителей созидания» развернулась дискуссия о том, что плановая экономика неспособна обеспечить потребности человека, а потому необходимо двигаться в направлении рыночной экономики. Как сказал Хашеми Рафсанджани, «мы все были согласны с тем, что нужно идти к восстановлению развалин и созиданию. Я тоже думал, что политика государственной централизации лишена эффективности, и мы обратились к политике перестройки» (Сафири, 1378:140). С теоретической точки зрения, программа структурной перестройки представляет собой комплекс политических и экономических мер, которые были предметом договоренности между Всемирным банком, Международным валютным фондом и правительством, которое нуждалось в кредитах (Петрас и Виукс, 1380:75). Во Всемирный банк могут обращаться за помощью только те страны, которые проводят рыночные экономические реформы (Miller,1991:215). Имеются следующие условия получения этих кредитов:
1) серьезное сокращение государственных расходов с целью контроля над инфляцией и сокращения спроса на иностранные инвестиции;
2) сокращение зарплат или, как минимум, строгое недопущение их увеличения с целью наращивания конкурентной способности на экспортных рынках;
3) предоставление свободы импорту с целью увеличения эффективности отечественной промышленности и создания необходимых стимулов для развития производства, ориентированного на экспорт;
4) ликвидация ограничений на иностранные инвестиции в сфере промышленности и финансовых услуг;
5) снижение курса национальной валюты для того, чтобы экспорт был дешевле в иностранной валюте, прежде всего в долларах, и страна могла успешнее конкурировать на рынке;
6) приватизация государственных учреждений и отмена их нормативного регулирования с целью, чтобы распределением ресурсов занималась не государство, а рынок (Белло и др., 1376: 59–60).
Однако рыночный уклад базируется на особой логике. С точки зрения сторонников такого уклада, рыночная экономика совершенствуется на протяжении тысячелетий естественным и стихийным образом, и никакие проекты и сознательное планирование не оказывают влияния на ее формирование (Ганинежад, 1381:18). Рыночная экономика в точности напоминает дарвиновский естественный отбор, потому что при таком укладе механизм исключения неэффективных экономических действий и мер определяется выгодой и вредом (Гари, 1379:53). Этот взгляд на рыночный уклад несет в себе ряд последствий: 1) этот уклад не подлежит контролю со стороны человека; 2) все дела вершит некая невидимая рука;
3) отсутствуют какие-либо морально-этические ориентиры. Поэтому такие идеи, как «равенство» и «социальная справедливость», сравниваются с миражом, и всякие попытки их утверждения в обществе рассматриваются как шаг в направлении рабства (см. Фон Хайек, 1390).
Поэтому начиная с 1989 года правительство опиралось в своем анализе экономической ситуации на вывод о том, что общая направленность ее развития имеет нежелательный вектор, а потому инициировало широкие реформы в иранской экономике (Фоузи, 1384:260). Основание для этой политики заложил тот факт, что проведение мероприятий по административному установлению фиксированных цен на протяжении сравнительно длительного периода (1981–1989 гг.) вкупе с непрерывным ростом общего уровня цен в течение всего этого времени (примерно на 300 %) привели к тому, что относительная цена на товары первой необходимости резко снизилась. С другой стороны, возник подпольный рынок (черный рынок) всех подконтрольных правительству товаров. Стал расти разрыв между официальными ценами и свободными ценами наряду с усугублением ситуации с инфляцией, вследствие чего дистанция между этими ценами стала колоссальным источником для создания рабочих мест, так что в 1988 г., несмотря на заметное сокращение прибавочной стоимости во всех основных секторах сферы услуг, в том числе образовании, здравоохранении и медицине, на транспорте весь сектор услуг составлял более 50 % ВВП, а один только сектор торговых услуг занял 45 % от этой доли. Поэтому обеспечение равновесных цен было поставлено во главу угла Первого плана социально-экономического развития (Нили, 1376: 363–364). Разработчики плана утверждали, что благодаря осуществлению структурной перестройки платежный баланс улучшится вследствие увеличения ненефтяного экспорта и сокращения импорта, а благодаря оптимизации платежного баланса решится хроническая проблема бюджетного дефицита в иранской экономике. Ожидалось, что благодаря сочетанию этих двух преобразований инвестиции в производство подскочат вверх, доля частного сектора в производстве вырастет, а доля государства сократится, безработица и инфляция сойдут на нет. Таким образом, на повестке дня стояла политика, направленная на резкое увеличение валютного курса, оборотной стороной которой было ослабление национальной валюты. Одновременно проводились меры по регулированию рынка труда, приватизации и либерализации (Момени, 1394:205).
Политика экономической перестройки с целью фиксации равновесных цен на всех рынках проводилась в стране вплоть до окончания Первого плана. Всем казалось, что в 1994 г. на рынке не будет никакой двойственности в отношении какого-либо товара или услуги, правительство примет сбалансированный бюджет, ликвидирует условия для роста инфляции и возьмет на себя руководство экономикой страны и предоставление общественных услуг. Заявленная политика свидетельствовала о том, что рыночные цены заметно снизились. К тому же обилие товаров, вызванное массовым производством, должно было создать приемлемый уровень благополучия в обществе. Однако экономический эффект этих мероприятий оказался обратным, в особенности в 1991–1994 гг. и в еще большей степени в 1994–1997 гг. Экономический рост заметно снизился, а инфляция, составлявшая свыше 10 % в 1990 г., превысила в 1994 г. и в последующие годы отметку в 35 %. Курс валюты на свободном рынке, который помимо своей общепринятой роли стал также рассматриваться в качестве параметра при проведении политики перестройки, не только не упал, но и вырос за 1989–1997 гг. более, чем на 80 %. Несмотря на относительный рост валютного курса, с целью установления унифицированной системы валютного паритета на уровне 70 риалов, на рынке доллар стоил 1750 риалов, соотношение свободного рыночного курса и официального курса в 1994 г. не опускалось ниже 1/5. В этот период чистая задолженность правительства перед Центральным банком выросла в беспрецедентных масштабах, достигнув, в конечном счете, среднегодового роста в 28 % по отношению к денежному обращению за период 1991–1994 гг. Совокупность вышеприведенных обстоятельств привела к такому положению, когда цены на свободном рынке росли, а официальные цены оставались фиксированными, вызывая тяжелые издержки для населения и правительства, которое в попытке приспособиться к вышеизложенной ситуации определило курс, вылившийся в затратный и разрушительный для экономики страны процесс (Нили, 1376:398). Значительный импорт средств производства и промежуточных товаров, который был необходим для процесса восстановления, лег дополнительной нагрузкой на внешнеторговый платежный баланс Ирана. Эта нагрузка была усугублена падением цен на нефть в международном масштабе. После того, как в 1990 г. дефицит платежного баланса был зафиксирован на уровне 327 млн долл. США, в 1991 и 1992 гг. его цифры стали совершенно удручающими, составив 1,9 и 5,6 млрд долл. США. После исчерпания всех валютных запасов в результате войны и выплат компенсаций иностранным компаниям, чьи предприятия были конфискованы в Иране в начале 1980-х годов, серьезный рост дефицита текущего платежного баланса привел к серьезным проблемам для правительства в валютной сфере, заставив его прекратить импорт товаров, не представляющих необходимость, в надежде на то, что платежный баланс улучшится, хотя эта мера привела к еще большей инфляции и застопорила развития. Резкий рост задолженности привел к тому, что внешний долг страны вырос с 5,9 млрд долл. СЩА, или 5 % ВВП, в 1990 г. до 14,6 млрд долл. США, или 34 % ВВП, в 1993 г. Именно в этот период обязательства по погашению основной суммы долга и процентов выросли с 457 млн долл. США, что составляло 3 % от всего экспорта, до 3 млрд, а затем и 11 млрд, которые составляли, соответственно, 15 % и 65 % от всего экспорта (Кордзаде Кермани, 1380:96).
В результате, в рамках программы перестройки открыто говорилось о неприоритетности справедливого распределения доходов и богатств, все надежды возлагались на рост производства, так что рассуждения о распределении прежде производства считались ничем иным, как разделом бедности (Момени, 1393:90). Политика перестройки изменила до неузнаваемости практически все инструменты, которые ранее обслуживали реализацию социальной и экономической справедливости, справедливого распределения товаров и услуг (Мосалланежад, 1384:40), переориентировав экономическую политику правительства со слоя обездоленных на буржуазную прослойку (Эхтешами, 1378:42). В результате проведения политики, направленной на экономическое развитие, капитал приобрел большое значение, превратившись в критерий оценки экономических и материальных показателей (Рафипур, 1380:199). После признания благополучия в качестве главной ценности многие ценностные понятия, такие как война бедных и богатых, обездоленных и империалистов, благополучных и угнетенных, были десакрализованы. Само слово «обездоленные» (мостазефан) как ключевой термин Исламской революции было вычеркнуто из официальной риторики Исламской Республики и заменено на термин «уязвимые слои населения»[129] (агшар-е асибпазир) (Гучани, 1379:129). Поэтому принятие рыночного уклада противоречит главному идеалу Исламской революции, а именно правлению обездоленных.
Бархатная революция
Роль вождя (рахбара), организация и идеология – это основные элементы революционной мобилизации. Одной из функций революционной мобилизации является формирование утопии. Революционные утопии обеспечивают образ идеального общества, который, как они утверждают, в наибольшей степени отвечает природе и конечным устремлениям человека. Обычно попытки реализовать образ идеального общества сталкиваются с противодействием, а потому требуют применения насилия (Баширийе, 1382:155). Именно поэтому революцию определяют как резкое и насильственное изменение социального распределения власти, которое проявляется в радикальном преобразовании процессов государственного управления, официальных основ власти или легитимности, различном понимании и восприятии общественного строя (Гилберт, 1392:15). Однако революции 1989 г. в странах Восточной Европы были лишены этих характеристик. Ни одна из этих революций не претендовала на реализацию нового социального проекта, а потому они отбросили идею насилия как основы для зарождения нового общества, подведя черту под эпохой революций (Rupnic, 1995:62). Наиболее яркой чертой этих революций был их постмодернистский характер, то есть вдохновляющей силой этих революций было не революционное насилие, а рациональность, базировавшаяся на диалоге или взаимопонимании (Мэдисон, 1387:47). По мнению Гартон-Эша, «События в Польше и Венгрии нельзя было назвать революциями или можно было назвать с большой натяжкой. По сути, произошедшее было сочетанием реформ и революции. Я назвал это «рефолюцией» (refolution, перс. – эсгелаб). Существовал мощный и основополагающий элемент «перемен сверху», которым руководило меньшинство интеллектуалов, вышедших из правящих коммунистических партий. Однако, в то же самое время, жизненно важным элементом было народное давление «снизу». В Венгрии масштабы этого давления превышали инициативу «сверху», а в Польше все было наоборот, но в обеих странах происходило одно и то же: эти два фактора взаимодействовали друг с другом. Однако это взаимодействие в основном происходило путем переговоров между представителями правящей элиты и оппозиции» (Эш, 1393:15). Новая идея 1989 г. заключалась в революции нереволюционного свойства. Когда мы говорим об этих событиях, слово революция всегда сопровождается определением – «мирная», «эволюционная», «сдержанная» или «бархатная». Если символом революции 1789 г. была гильотина, то символом 1989 г. был круглый стол (Эш, 1393:172).
Выборы 1997 года и первый этап реформ
На выборах 23 мая 1997 г. (2 хордада 1376 г.) победил Мохаммад Хатами, который набрал более 20 миллионов голосов (Кавияни, 1379:206). С точки зрения сторонников Хатами, это был не обычный выбор. По мнению Саида Хаджарияна, эти выборы представляли собой электоральное поведение в форме движения. Часть электората (10 миллионов человек) не отличалась от участников всех прочих выборов, но другая часть, то есть еще 10 миллионов человек, представляют собой движение (Салими, 1384:60). Эти выборы породили символическое пространство, в котором общий настрой определялся лишь требованием «исправления» (эслах) имеющегося положения (Солтани, 1384:153). Реформаторы, исходившие из кризиса легитимности политического режима в Иране, считали «движение 2 хордада» выходом из этого положения. По их мнению, в конституции имеются три основания легитимности. Во-первых, теократико-харизматическая легитимность, которая воплотилась в институте велайат-е факих; во-вторых, традиционно-клерикальная легитимность, воплощением которой является Совет экспертов (Шура-йе негахбан); в-третьих, юридико-бюрократическая легитимность, основными символами которой являются парламент, президент и советы. В отличие от традиционных правых (консерваторов), реформаторы признавали легитимность правящего факиха (вали ал-факих) и не считали народ источником легитимности, хотя и говорили с демократических и новаторских позиций об ограничении власти правящего факиха конституцией, его прямом избрании всенародным голосованием и ограничении периода его пребывания на посту (Баширийе, 1387: 88–97). По мнению Хаджарияна, история предлагает два пути разрешения кризиса легитимности: во-первых, путь конституционализма. Во-вторых, республиканизм, в том виде, в каком он во время Великой французской революции 1789 г. дал образцовый ответ на кризис легитимности, который охватил монархический режим (Хаджариян, 1379а:47–48). По его мнению, «движение 2 хордада» представляло собой сочетание этих двух путей. С одной стороны, они вывели на политическую сцену массы, получив 20 миллионов голосов снизу (давление снизу), а с другой стороны, представители элиты, объединившиеся против абсолютной власти, заявили о своей альтернативе (торг сверху) (Хаджариян, 1377:66–67). Хаджариян считал целью политического проекта реформаторов превращение неэффективного двоевластия, существовавшего в политическом строе страны, в эффективное двоевластие (Хаджариян, 1379б:387–390).
После избрания М. Хатами президентом страны эпоха созидания подошла к концу и началась эпоха демократических реформ. Вместо выдвижения лозунгов, содержавших обещания об уменьшении экономических проблем, Хатами говорил о политическом развитии, необходимости укрепления гражданского общества, свободе слова и других свободах (Каши, 1379:150). Проведение выборов в городские и сельские муниципальные советы было первым шагом реформаторов в направлении реализации процесса политического развития и расширения партнерства, потому что они считали советы наиболее фундаментальной формой социальной организации, которая открывала путь к прямой демократии и децентрализации центральной власти, а также облегчала непосредственную реализацию права на управление в определенных областях общественной жизни (Хаджариян, 1379а:705, 741). Следующий шаг правительства состояла в создании условий для распространения партий в рамках формирования гражданского общества и помощи политическому партнерству (Йарохи, 1385:293). Расширение роли прессы как четвертого столпа демократии было еще одним из ключевых направлений проекта политического развития. Хатами рассматривал свободную прессу как одну из наиболее выдающихся гражданских свобод, наличие которых в обществе он считал надежной твердыней в деле защиты прав и интересов народа и развития политического партнерства в обществе (Хатами, 1376:21).
30 августа 2002 г. Хатами заявил, что направит на рассмотрение парламента два законопроекта – «О разъяснении обязанностей и полномочий президента» и «О внесении изменений в Закон о выборах в меджлис» (Алинежад, 1383:27). Эти два законопроекта получили известность как «законопроекты-близнецы», или «двойные законопроекты». Первый был разработан с целью расширения полномочий президента, потому что реформаторы всегда считали, что полномочия президента очень ограничены (Рузнаме-йе Иран, 06.10.1381). Второй законопроект о реформе Закона о выборах был разработан для того, чтобы ликвидировать институт надзора в интересах целесообразности (назарат-е эстесваби), с помощью которого Наблюдательный совет подтверждает компетентность или некомпетентность тех или иных кандидатов для участия в выборах в парламент, потому что реформаторы всегда подчеркивали, что такая практика противоречит Конституции, наносит вред проведению свободных выборов и ограничивает электоральные права народа (Рузнаме-йе Хамбастеги, 14.06.1384). Фронт второго хордада рассматривал эти два законопроекта в качестве новой движущей силы своей программы демократизации и, действуя по принципу «давление снизу – торг сверху», старался вынудить своих оппонентов среди представителей элиты к принятию этих требований, поднимая такие дискуссионные вопросы, как добровольный уход из власти в знак протеста, распад режима, отставка Хатами, проведение референдума. Хаджариян считал эти два законопроекта фактором, «устранявшим политические барьеры» и «придававшим двоевластию функциональность». По его мнению, законопроект об изменении закона о выборах должен был устранить барьеры путем отмены права на надзор, установить непосредственную связь между обществом и политикой и сблизить правительство и народ друг с другом. Законопроект о полномочиях президента также направлен на то, чтобы более четко обозначить и структурировать линию водораздела между двумя ветвями власти, то есть сделать двоевластие функциональным (Рузнаме-йе Хамбастеги, 11.08.1381). Однако Хатами отверг проект отставки и добровольного ухода из власти и попытался признать Наблюдательный совет в качестве законной инстанции, одновременно с этим ведя переговоры с этим институтом и донося до него свои требования. Эти два законопроекта целых два года были предметом ожесточенных споров между правительством и парламентом с одной стороны и Наблюдательным советом – с другой. Именно в это время 127 депутатов парламента направили лидеру Исламской революции письмо с требованием утверждения данных законопроектов. В конце концов, после проведения седьмых по счету выборов в меджлис и победы на них принципиалистов (осулгерай-ан) 14 апреля 2004 г. президент раскритиковал подход Наблюдательного совета к рассмотрению этих законопроектов, потребовав их отзыва из парламента (Эсмаили, т. 1, 1384: 171).
В целом, основным параметром реформаторства в этот период был конституционализм. Начиная с 23 мая 1997 г. и вплоть до 2005 г. второй аспект тактики «давление снизу, торг сверху», а именно «торг сверху», осуществлявшийся на верхнем уровне силами элиты (конституционалистами) с целью разрешения кризиса легитимности и упорядочения правящей элиты, потерпел крах. Несмотря на это, даже в период после реформ (с 2005 г.) реформаторы по-прежнему сохраняли свою основную тактику, то есть «давление снизу, торг сверху», с той лишь разницей, что в ее новой версии больший акцент делался на элементе «давления снизу». По словам Хаджарияна, «…на мой взгляд, в принципе, не оказывалось никакого давления. Пример серьезного давления имел место в Испании после падения режима Франко или, например, в Польше. События, получившие известность как движение «Солидарность», закончились победой Леха Валенсы. Вот там было настоящее давление» (Хаджариян, 1386). Следует заметить, что использование польской модели с начала 2006 г. было официально признано США как наиболее адекватное. Кондолиза Райс, госсекретарь США, 15 февраля 2006 г. попросила иранцев обратить внимание на политическую тактику польского движения «Солидарность» и назвала польскую модель перехода к демократии наиболее желательной альтернативой для изменения режима Исламской Республики (Эсмаили, 1394: 258).
Выборы 2009 года и второй этап реформ
Выборы, прошедшие 12 июня 2009 г. с участием четырех кандидатов – Махмуда Ахмадинежада, представлявшего правый фланг, Мирхосейна Мусави и Мехди Карруби, представлявших левый фланг, а также Мохсена Резаи, который включился в предвыборную борьбу как независимый кандидат, привели к победе Ахмадинежада, который набрал 24 миллиона 527516 голосов, то есть 63,62 % голосов (http://www.tabnak.ir). После объявления победы Ахмадинежада М. Мусави назвал сфальсифицированными результаты выборов и объявил, что не будет мириться с этой опасной инсценировкой (Мусави, 23.03.1388). Затем он потребовал от Наблюдательного совета объявить результаты выборов недействительными (Мусави, 24.03.1388). В знак единодушия с Мусави М. Карруби также признал выборы неполноценными и потребовал отмены их результатов (Карруби, 23.03.1388). После того, как они отказались признавать результаты выборов, их сторонники в Тегеране и крупных городах страны вышли на мирные уличные демонстрации. Таким образом, 15 июня по всей стране прошли многолюдные демонстрации. Мусави потребовал от своих сторонников продолжать свою мирную и ненасильственную борьбу, чтобы принудить политический режим к признанию выборов недействительными: «Страна принадлежит вам, Революция и исламский строй – это ваше наследие. Протест против лжи и фальсификаций – это ваше право. Надейтесь на восстановление своих прав. Не позволяйте тем, кто старается лишить вас надежды и запугать, спровоцировать у вас гнев. Во время своих протестов будьте привержены отказу от насилия…» (Мусави, 31.03.1388). В то же самое время реформаторы стремились оказывать давление на политический режим, принуждая основных лидеров признать их требования об отмене результатов выборов, однако реакция руководства страны не соответствовала их ожиданиям. В этом вопросе наиболее жесткую позицию занял лидер Исламской революции, аятолла Сейед Али Хаменеи, который во время пятничной проповеди 19 июня 2009 г. сказал: «Устраивать пробу сил на улицах после выборов – это неправильно. Более того, это значит бросить вызов самому принципу выборов и демократии. Мы просим всех положить конец таким методам… Неверно представлять себе, как это делают некоторые, что с помощью уличных шествий можно создать некий рычаг для оказания давления на режим и заставить руководство страны, принудить его пойти на поводу у навязываемых ими требований из соображений целесообразности… этот расчет неверен» (аятолла Хаменеи, 29.03.1388). После этого проведение собраний без официального разрешения было объявлено незаконным, были приняты более суровые меры со стороны правоохранительных органов, так что протестующим пришлось обратиться к таким общенациональным мероприятиям, как День Кудса[130], День школьника (13 абана – 4 ноября), День студента (16 азара – 7 декабря) и Ашура[131]. После потери надежды на признание недействительными результатов выборов протестное движение стало приобретать новый облик, перейдя от требований по отмене результатов выборов к протесту против незаконных методов, применявшихся правоохранительными органами против протестующих, против плохих условий заключения политических арестантов и методов ведения следствия, к требованиям освобождения политзаключенных и обвинению руководства страны в несоблюдении их гражданских прав (Моассесе-йе гадр-е велайат, т. 2:1390). Протесты, организованные в День Кудса, День школьника, День учителя, дни Тасуа и Ашура, прошли под лозунгом «На шарги, на гарби – джомхури-йе ирани!» («Не восточная, не западная, а иранская республика!»). В эти дни улицы некоторых больших иранских городов, в первую очередь Тегерана, были заполнены двумя группами населения. Одна группа была мобилизована в защиту политического режима, а другая была выведена оппозицией для выступления против властей. Однако самой крупной политической акцией стали народные шествия 30 декабря 2009 года (9 дея), направленные против протестующих. Ее участники выступили в поддержку Исламской революции и Исламской Республики (http://www.mashreghnews.ir). Таким образом, движение, возникшее 15 июня 2009 г. (25 хордада) в знак протеста против результатов президентских выборов и переросшее в выступления против политического режима в целом, закончилось спустя шесть месяцев. Если 15 июня оппозиционная часть элиты старалась осуществить политическую мобилизацию населения с целью заставить режим признать их требования, то 30 декабря уже сама власть мобилизовала народ для оказания давления на оппозицию.
Конец истории или столкновение цивилизаций?
После распада лагеря главных конкурентов либерально-демократических режимов в 1992 г. Фрэнсис Фукуяма выдвинул идею «конца истории». Он считает современное естественнонаучное знание той самой первопричиной и тем самым монотонным механизмом, который задает единое направление хода истории. Естественные науки приводят к линейным и всемирным историческим изменениям двумя способами. Во-первых, это конкуренция в военной сфере. Постоянная вероятность начала войны и военное соперничество между нациями являются важным фактором объединения народов. Войны заставляют их принимать современную технологическую цивилизацию и социальные структуры, которые поддерживают ее существование. Во-вторых, это происходит путем создания возможностей для обеспечения господства человека над природой с целью удовлетворения его потребностей. Этот проект получил название экономического развития. Экономическое развитие вызывает во всех обществах социальные перемены, вне зависимости от их прежней социальной структуры. Поэтому неизбежное стремление незападных обществ к использованию плодов современных естественнонаучных знаний ведет к их модернизации и вестернизации (Fukuyama, 1992:71–81). Вопреки ему, Сэмюэл Хантингтон проводит различие между модернизацией и вестернизацией, рассматривая будущее мира через призму столкновения цивилизаций (Хантингтон, 1378:30). По его мнению, развитие Запада привело одновременно к его собственной модернизации и вестернизации незападных обществ. Лидеры этих обществ демонстрировали несколько разных типов реакции на западное влияние: 1) Отрицание: они одновременно отрицали и вестернизацию, и модернизацию. Согласно их представлению, модернизация и вестернизация нежелательны, а потому их можно отрицать одновременно. 2) Кемализм: приятие и вестернизации и модернизации. Согласно этому представлению, и модернизация, и вестернизация желательны, а вестернизация является необходимым условием модернизации, так что обе они являются практически возможными и осуществимыми. 3) Реформаторство: принятие модернизации и отрицание вестернизации. Согласно этому представлению, модернизация желательна и может быть достигнута без вестернизации, которая нежелательна (Хантингтон, 1387:112–116). По мнению Хантингтона, цивилизации подвергаются влиянию друг друга, но не растворяются друг в друге. Выборочное заимствование отдельных элементов других цивилизаций с их адаптацией, преобразованием и интеграцией обеспечивает сохранность основных ценностей самой принимающей цивилизации и укрепляет их. Поэтому незападные общества могут модернизироваться, не отказываясь от своей культуры и не принимая целиком западные ценности, институты и нормы. По сути, вестернизация может быть и вовсе невозможной для них. Барьеры, стоящие на пути модернизации незападных культур, не столь ярко проявляют себя, как имеющиеся в них препятствия к их вестернизации. Модернизация усиливает эти культуры и уменьшает относительную мощь Запада (Хантингтон, 1378: 118–121).
Развитие и прогресс с акцентом на революционную идентичность
Если одни авторы рассматривают политику экономического развития, проводившуюся Хашеми Рафсанджани, как «термидор» Исламской революции, то другие авторы считают неправоверным применять эту теорию по отношению к революции. По мнению аятоллы Хаменеи, «рассматривая законы революций в социальных науках, говорят о том, что революции имеют подъем, пик и спад, подобно камню, который вы подбрасываете в воздух. Пока камнем движет сила вашей руки, он движется в противоположном земному притяжению направлении, однако, когда эта сила станет меньше земного притяжения, камень вернется к движению в направлении естественного притяжения земли. Эти законы говорят, что до тех пор, пока в народе есть революционный пыл и энтузиазм, революции движутся вперед, достигают пика, а затем постепенно этот пыл и энтузиазм, это стремление вперед начинают уменьшаться и в некоторых случаях превращаются в свою противоположность. Революции терпят крах и идут ко дну. Великие революции мира, которые мы знаем за последние двести лет, вполне отвечают этой теории, согласно такому анализу, однако Исламская революция является полным исключением из этого социологического правила. В Исламской революции заложено противоядие против увядания революции. Воплощение революции заключается в “Исламской Республике” и “Конституции Исламской Республики”. Авторы конституции обеспечили возможность развития революции на долгие годы, закрепив приверженность исламским нормам. Ведь легитимация закона обусловлена тем, соответствует ли он исламу, а также вопросу [духовного] руководства (рахбари)» (аятолла Хаменеи, 1385). Аятолла Хаменеи отмечает необходимость использования западных технологий: «Мы пользуемся мировыми достижениями науки, насколько можем, потому что мировые достижения науки принадлежат всему человечеству. Наши научные знания также принадлежат всем людям. Некогда исламский мир служил всему человечеству, а сегодня мы пользуемся мировыми достижениями науки» (аятолла Хаменеи, 1382). «Государства нуждаются и придают значение вещам, которые в общемировой практике считают необходимыми для прогресса страны, например, наука, технологии, развитие, пятилетние планы, иностранные инвестиции, ликвидация напряженности. Все неоднократно говорят об этом – от рахбара до правительств и чиновников. Это показывает, что режим Исламской Республики движется вперед в направлении развития в рамках этих категорий. Этот прогресс, вполне естественно, в некоторой степени обнадеживает архитекторов, стратегов международной, глобальной и колониальной политики. Они думают, что режим Исламской Республики в конечном счете встал на тот общепринятый и нормальный путь развития, который они сами разработали и выдвинули… Вдруг публикуется документ “Перспектива” на двадцать лет вперед, выступающий в роли политической линии режима, запросов и политических мер рахбара. У этой “Перспективы” на лбу написано: “Иран – это развитая страна, обладающая исламской, революционной и вдохновляющей исламский мир идентичностью”… Все пятилетние планы, которые начнут исполняться после 1384 (2005/06) года и будут опираться на перспективу двадцатилетнего развития, должны соответствовать этой линии и двигаться в этом направлении» (аятолла Хаменеи, 1383).
Лидер Исламской революции считает создание исламской цивилизации конечной целью революции и определяет пять этапов движения к этой цели: «Первый этап – это Исламская революция, затем учреждение исламского строя, затем формирование исламского государства, затем создание исламского общества, затем создание исламской уммы. Под Исламской революцией подразумевается революционное движение, то есть то самое революционное движение, которое свергает реакционный строй, старый, зависимый и коррумпированный, подготавливая почву для создания нового строя. Под исламским строем имеется в виду та общая идентичность, которая имеет конкретное определение, и которую выбирают страна, нация и деятели революции, принадлежащие к народу. Что касается нас, нашего народа, он сделал свой выбор: исламская республика. Исламская республика означает строй, в котором демократия вытекает из ислама и сочетается с исламскими ценностями. Мы прошли и этот этап. Исламское государство – это то, что было осуществлено для формирования исламского строя: была создана конституция, определены административные институты и основополагающие принципы управления страной. Этот комплекс административных институтов и есть исламское государство. Следующий этап – это исламское общество. После того, как было создано исламское государство, ответственность и обязанность этого исламского государства состоит в том, чтобы воплотить в реальность исламское общество, то есть общество, в котором реализованы исламские идеалы, исламские цели и великие устремления, которые ислам определил для человечества. Это справедливое общество, обладающее правосудием, свободное общество, в котором народ играет роль в определении своего будущего и обладает влиянием в управлении страной, общество, обладающее национальным достоинством и самодостаточностью, обладающее благополучием и избавившееся от нищеты и голода, достигшее всестороннего прогресса – в научной, экономической и политической сфере – в конечном счете, общество, не знающее застоя, стагнации и остановок, которое постоянно движется вперед. Это общество все еще не получило воплощения, однако мы стремимся к тому, чтобы оно было воплощено в реальность… Когда такое общество появится, возникнут условия для создания исламской уммы, то есть для расширения этого общества…» (аятолла Хаменеи, 1390).
Выдвижение модели экономики сопротивления в ответ на риски свободной рыночной экономики
Термин «экономика сопротивления» (эгтесад-е могавемати) был впервые использован лидером Исламской революции в сентябре 2010 г. после введения Западом экономических санкций против Ирана: «В мире есть враг, который путем экономического давления и санкций хочет вернуть в эту страну свое дьявольское господство… они хотят сбить с ног Исламскую революцию… Нам нужно создать в стране настоящую экономику сопротивления» (аятолла Хаменеи, 1389). Экономика сопротивления означает определение тех областей, на которые оказывается давление, сдерживание и нейтрализацию этого давления, в идеале, также превращение попыток подобного давления в возможности, сокращение зависимости от других стран, опору на отечественное производство и стремление к опоре на свои собственные силы (Хосейнпур и др., 1395). По сути, экономика сопротивления представляет собой теоретический и практический базис для создания модели экономики особого рода, которая заранее активно готовится дать отпор санкциям. Экономические механизмы, бизнес-среда, иностранная торговля, финансовые и посреднические институты продуманы в экономике сопротивления на основе предположения о том, что страна будет постоянно находиться в состоянии идеологического противостояния Западу, так что в любой момент от Запада можно ожидать любого экономического удара по стране. В свете этого подхода наращивание национального богатства и доходов осуществляется по таким каналам, которые повышают возможности страны для торга с международным политическим сообществом, чтобы стране не пришлось отступиться от своих идеологических целей в политической сфере ввиду экономических проблем (Торабзаде Джахроми и др., 1392:34). В экономике сопротивления экономические цели определяют направления деятельности, и все экономические факторы должны действовать в русле этих целей. Осуществление социальной справедливости, достижение могущества на международной арене и выживание страны, эффективное укрепление религиозного исламского строя, международный авторитет и так далее – это важнейшие цели экономики сопротивления (Торабзаде Джахроми, 1392:43).
18 февраля 2014 г. лидер Исламской революции на основании 1 параграфа 110 статьи Конституции в присутствии глав трех ветвей власти изложил общие принципы экономики сопротивления и декларировал, что они должны стать основой экономической политики режима, обязательной к исполнению: «Если Исламский Иран с его обильными духовными и материальными способностями, богатыми и разнообразными запасами и ресурсами, обширной инфраструктурой и, что важнее всего, ответственными, эффективными и полными твердой решимости к прогрессу кадрами, будет следовать автохтонной, научной и восходящей к революционной и исламской культуре экономической модели, то есть экономике сопротивления, он не только преодолеет все экономические трудности, разобьет и обратит в бегство врага, который идет с войной на эту великую нацию, навязывая ей полномасштабную экономическую войну, но и сможет сохранить достижения страны в различных областях в этом мире, в котором становится все больше рисков и неопределенностей, вызванных объективными и не зависящими от воли человека процессами, такими как финансовые, экономические и политические кризисы. Он сумеет обеспечить непрерывный прогресс и реализовать идеалы и принципы Конституции и документа «Перспектива», создать экономику, опирающуюся на науку и технологии, на принцип справедливости, динамичную и прогрессивную, придав объективное воплощение модели исламского экономического строя» (аятолла Хаменеи, 1392).
В этой статье мы рассмотрели в виде трех сценариев три возможных варианта будущего Исламской революции Ирана. В сценарии «перерождения» мы показали, что реализация правительством периода созидания неолиберальной программы структурной перестройки, которая рекомендуется международными финансовыми организациями для развивающихся стран и которая была продолжена правительством Роухани, влечет за собой укрепление капитализма и предание забвению основного идеала революции, то есть помощи обездоленным, а термин «перерождение» относится именно к этому переходному процессу. В сценарии «подрыва» мы показали, что программа демократизации периода реформ имела два этапа. На первом этапе (1997–2005) осуществлялся проект конституционализма, а на втором этапе (2009) – проект республиканизма, опиравшийся на модель «бархатной революции» по примеру движения «Солидарность» в Польше. Однако оба эти проекта потерпели неудачу. Конечной целью сценария «перерождения» является капитализм, конечной целью сценария «подрыва» – демократия, а конечной целью их обоих – либеральная демократия. Цель проекта «прогресса» заключается в демонстрации того, что в иранской революции в силу ее исламской сущности отсутствует, в отличие от других великих революций, возможность наступления термидора, и Исламская революция может развиваться дальше. Из трех возможных вариантов «перерождение» и «подрыв» являются негативными для будущего Исламской революции. Первый проект уже реализуется, а потому он вероятен, тогда как второй проект потерпел крах, поэтому невероятен. Сценарий «прогресс» рассматривается как благоприятный для будущего Исламской революции.
Алинежад, Масих. Гозар ва назари бар тахассон дар шешомин доуре-йе маджлес-е шоура-йе эслами (Обзор и взгляд на «тахассон» в период парламенте шестого созыва). Тегеран: нашр-е Расанеш, 1383 (2004/05).
Башири, Хосейн. Дибачеи бар джамеэшенаси-йе сийаси-йе Иран: доуре-йе Джомхури-йе эслами (Введение в политическую социологию Ирана: период Исламской Республики). Тегеран: энтешарат-е негах-е моасер, 1387 (2008/09).
Башири, Хосейн. Энгелаб ва басидж-е сийаси (Революция и политическая мобилизация). Тегеран: энтешарат-е данешгах-е Техран, 1382 (2003/04).
Белло, Уолден и др. Пирузи-йе сийах: эйалат-е моттахеде, та‘дил-е сахтари ва фагр-е джахани (Победа втемную: США, структурная перестройка и глобальная нищета) / пер. на перс. Ахмада Сейыа и Казема Фархади. Тегеран: энтешарат-е Нагш-е Джахан, 1376 (1997/98).
Бринтон, Крейн. Калбодшекафи-йе чахар энгелаб (Анатомия четырех революций) / пер. на перс. Мохсена Саласи. Тегеран: энтешарат-е Зарйаб, 1390 (2011/12).
Ганинежад, Муса. Дар баре-йе Фон Хайек (О Фон Хайеке). Тегеран: энтешарат-е негах-е моассер, 1381 (2012/13).
Гартон Эш, Тимоти. Фанус-е джаду: энгелабха-йе 1989 бе ревайат-е шахед-е эйни (Волшебный фонарь: Революции 1989 года по рассказам очевидца). Тегеран: Энтешарат-е Агах, 1393 (2014/15).
Гилберт, Феликс. Энгелаб (Революция) / Винер, Филипп. Фарханг-е андишеха-йе сийаси (Культура политических идей) / пер. на перс. Хошаяра Дайхами. Тегеран: Нашр-е Ней, 1392 (2013/14).
Гучани, Мохаммад. Йагесефидха, джамеэшенаси-йе нехадха-йе мадани дар Иран-е эмруз (Белые воротнички: социология гражданских институтов в современном Иране). Тегеран: энтешарат-е Нагш-о-негар, 1379 (2000/01).
Дараби, Али. Джарайаншенаси-йе сийаси дар Иран (Изучение политических течений в Иране). Тегеран: энтешарат-е фарханг ва андише-йе эслами, 1388 (2009/10).
Дехгани Фирузабади, Сейед Джалал. Сийасат-е хареджи-йе джомхури-йе эслами-йе Иран (Внешняя политика Исламской Республики Иран). Тегеран: энтешарат-е Самт, 1388 (2009/10).
Йарохи, Хосейнали. Хамрахсази-йе бахши дар джомхури-йе эслами-йе Иран. Рабете-йе доулат ва табагат-е эджтемаи дар Иран пас аз энгелаб (Частичное социальное сопровождение в ИРИ: связь между государством и социальными классами в послереволюционном Иране). Докторская диссертация, Тегеранский университет.
Кавийани, Хамид. Пишгаман-е эслахат: нагш-е сазман-е моджахедин-е энгелаб-е эслами-йе Иран дар тахавволат-е сийаси-йе дахе-йе 70 (Пионеры реформ: роль Организации моджахедов Исламской революции в политических преобразованиях 1990-х годов). Тегеран: рузнаме-йе Салам, 1379 (2000/01).
Карруби, Мехди. Байанийе-йе Мехди Карруби (Заявление Мехди Карруби), 24.03.1388 (14.06.2009).
Каши, Голамреза. Джаду-йе гофтар: зехнийат-е фарханги ва незам-е ма‘ани дар энтехабат-е доввом-е хордад (Волшебство слова: культурная ментальность и семантическая система на выборах 2 хордада). Тегеран: нашр-е моассесе-йе фарханги Айине-йе пуй-ан, 1379 (2000/01).
Кордзаде Кермани, Мохаммад. Эгтесад-е сийаси-йе джомхурийе эслами-йе Иран (Политэкономия Исламской Республики Иран). Тегеран: дафтар-е моталеат-е сийаси ва бейнольмеляли, 1380 (2001/02).
Милани, Мохсен. Шеклгири-йе энгелаб-е эслами: аз салтанат та джомхури-йе эслами (Формирование Исламской революции: от монархии к исламской республике) / пер. на перс. Моджтабы Аттарзаде. Тегеран: энтешарат-е Гам-е ноу, 1388 (2009/10).
Моассесе-йе фарханги-йе хонари-йе гадр-е валайат. Тарих-е вагайе-э энтехабат-е хаштад-о-хашт (История событий во время выборов 1388 года). Т. 2. Тегеран: моассесе-йе фарханги-йе гадр-е валайат, 1390 (2011/12).
Момени, Фаршад. Эгтесад-е Иран дар доуран-е та‘дил-е сахтари (Экономика Ирана в период структурной перестройки). Тегеран: энтешарат-е Нагш ва негар, 1393 (2014/15).
Момени, Фаршад. Эгтесад-е сийаси-йе тоусеэ дар Иран-е эмруз (Политэкономия развития в современном Иране). Тегеран: энтешарат-е Наг шва негар, 1394 (2015/16).
Мосалланежад, Голамаббас. Асибшенаси-йе тоусеэ-йе эгтесади дар Иран (Патологии экономического развития в Иране). Тегеран: нашр-е Гомис, 1384 (2005/06).
Мусави, Мирхосейн. Байанийеха.
Нили, Мас‘уд и др. Эгтесад-е Иран (Экономика Ирана). Тегеран: Сазман-е барнаме ва будже, Моассесе-йе али-йе пежухеши дар барнамеризи ва тоусеэ, 1376 (1997/98).
Петрас, Джеймс; Вье, Стив. Та‘дил-е сахтари чист? (Что такое структурная перестройка?) / Маджмуэ-йе магалат-е Джахани кардан-е фагр ва фалакат: эстратежи-йе та‘дил-е сахтари дар амаль (сборник статей «Глобализация нищеты и бедствия: стратегия структурной перестройки в действии) / пер. и сост. Ахмада Сейфа. Тегеран: энтешарат-е Агах, 1380 (2001/02).
Рафипур, Фарамарз. Тоусеэ ва тезадд (Развитие и противоречия). Тегеран: шеркат-е сехами-йе энтешар, 1380 (2001/02).
Салими, Хосейн. Калбодшекафи-йе зехнийат-е эслахгерайан (Анатомия ментальности реформаторов). Тегеран: энтешарат-е Гам-е ноу, 1384 (2005/06).
Сафири, Мас‘уд. Хагигатха ва маслахатха: гофтогу ба Хашеми Рафсанджани (Истины и советы: интервью с Хашеми Рафсанджани). Тегеран: нашр-е Ней, 1378 (1999/2000).
Солтани, Алиасгар. Годрат, гофтеман, забан: сазокарха-йе джарайан-е годрат дар джомхури-йе эслами (Власть, дискурс, язык: механизмы распределения власти в Исламской Республике). Тегеран: энтешарат-е ней, 1384 (2005/06).
Торабзаде Джахроми и др. Барраси-йе аб‘ад ва моаллефеха-йе эгтесад-е могавемати-йе джомхури-йе эслами-йе Иран дар андише-йе хазрат-е аятолла Хаменеи (Изучение различных аспектов и составляющих экономики сопротивления ИРИ в рассуждениях аятоллы Хаменеи) // Фаслнаме-йе моталеат-е энгелаб-е эслами, № 32. Тегеран, 1392 (2013/14). С. 31–46.
Фоузи, Йахйа. Тахавволат-е сийаси-йе эджтемаи-йе ба‘д аз энгелаб-е эслами-йе Иран (Социально-политические трансформации после Исламской революции в Иране). Т. 2. Тегеран: Моассесе-йе чап ва нашр-е Орудж, 1384 (2005/06).
Хаджариян, Са‘ид. Дефа‘ аз иде-йе фешар аз пайин ва чанезани дар бала (В защиту идеи давления снизу и торга в верхах) // Рузнаме-йе Э‘темад, 11 дея 1386 (1 января 2008 года).
Хаджариян, Са‘ид. Джомхурийат: афсунзадайи аз годрат (Республиканизм: расколдование власти). Тегеран: энтешарат-е Тарх-е ноу, 1397 (2008/09).
Хаджариян, Са‘ид. Таван-е эслахат (Цена реформ). Тегеран: Моассесе-йе тахгигат ва нашр-е Марказ, 1379 (2000/01).
Хаменеи, Сейед Али. Соханрани дар хотбе-йе намаз-е джомэ (Выступление на пятничной проповеди), 29.03.1388 (19.06.2009) / Тарих-е вагайе-э энтехабат (История событий, произошедших вокруг выборов). Тегеран: Моассесе-йе фарханги-йе хонари-йе гадр-е валайат, 1388 (2009/10).
Хатами, Мохаммад. Виженаме-йе эслам. Тегеран, 1376 (1997/98).
Хосейнпур, Давуд и др. Рабете-йе модирийат-е джехади ва эстратежиха-йе эгтесад-е могавемати (Связь между джихад-менеджментом и стратегиями экономики сопротивления) // Фаслнаме-йе пежухешха ва сийасатха-йе эгтесади, № 79. Тегеран, 1397 (2008/09). С. 99–122.
Шамси, Абдоллах. Хезб-е каргозаран-е сазандеги (Партия служителей созидания). Кум: Пежухешкаде-йе тахгигат-е эслами, энтешарат-е Замзам, 1390 (2011/12).
Шварц, Питер. Хонар-е дурнегари: барнамеризи бе айанде дар донйа-йе ба адам-е гат’ийат (Искусство предвидения: планирование будущего в мире неопределенности) / пер. на перс. Азиза Ализаде. Тегеран: Моассесе-йе амузеши ва тахгигати-йе санайе-э дефаи, Марказ-е айандепежухи-йе олум ва фанавари-йе дефаи, 1390 (2011/12).
Энаятолла, Сохейль. Порсеш аз айанде: равешха ва эбзарха-йе тахаввол-е сазмани ва эджтемаи (Вопрос к будущему: методы и инструменты организационного и социального преобразования) / пер. Мас‘уда Монзави. Тегеран: Моассесе-йе амузеши ва тахгигати-йе санайе-э дефаи, Марказ-е айандепежухи-йе олум ва фанавариха-йе дефаи, 1393 (2014/15).
Эслатер, Ричард. Данешваже-йе аяндепежухи (Термин «футурология») / пер. на перс. Абдолмаджида Караматзаде и др. Тегеран: Моассесе-йе амузеши ва тахгигати-йе санайе-э дефаи, Марказ-е аяндепежухи-йе олум ва фанавариха-йе дефаи, 1386 (2007/08).
Эслатер, Ричард и др. Ноуандиши барайе хезаре-йе новин: мафахим, равешха ва идеха-йе аяндепежухи (Новаторская мысль нового тысячелетия: понятия, методы и идеи футурологии) / пер. на перс. Агиля Малекифарра и др. Тегеран: Моассесе-йе амузеши ва тахгигати-йе санайе-э дефаи, Марказ-е аяндепежухи-йе олум ва фанавариха-йе дефаи, 1390 (2011/12).
Эсмаили, Бахман. Энтехабат-е маджлес-е хафтом (Выборы в Меджлис седьмого созыва). Т. 1. Тегеран: Марказ-е аснад-е энгелаб-е эслами, 1384 (2005/06).
Эсмаили, Хамидреза. Идеоложи-йе эслахат: эслахат бе ревайат-е халге-йе Айин (Идеология реформ: реформы по версии [членов] кружка «Айин»). Тегеран: Марказ-е аснад-е энгелаб-е эслами, 1394 (2015/16).
Эхтешами, Ануширван. Гозар аз бохран-е джанешини (Выход из кризиса преемничества) / пер. на перс. Зохре Пустинчи и Эбрахима Моттаги. Тегеран: Гомис, 1385 (2006/07).
Эхтешами, Ануширван. Сийасат-е хареджи-йе Иран дар доуран-е сазандеги (Внешняя политика Ирана в эпоху созидания) / пер. на перс. Эбрахима Моттаги и Зохре Пустинчи. Тегеран: энтешарат-е марказ-е аснад-е энгелаб-е эслами, 1387 (2008/09).
Хаменеи, Сейед Али. Байанат дар марасем-е хефдахомин салгерд-е эртехал-е хазрат-е эмам Хомейни (Выступление на церемонии по случаю 17-й годовщины смерти имама Хомейни). URL: http://farsi.khamenei.ir/speech-content?id=3341
Хаменеи, Сейед Али. Байанат дар дидар-е данешджуйан-е Керманшах (Выступление во время встречи со студентами провинции Керманшах). URL: http://farsi.khamenei.ir/speech-content?id=17597
Хаменеи, Сейед Али. Байанат дар дидар-е каргозаран-е незам (Выступление на встрече с государственными служащими). URL: http://farsi.khamenei.ir/speech-content?id=3186
Хаменеи, Сейед Али. Байанат дар дидар-е а‘за-йе маджлес-е хобреган-е рахбари (Выступление на встрече с членами Совета экспертов). URL: http://farsi.khamenei.ir/speech-content?id= 8588
Хаменеи, Сейед Али. Байанат дар дидар-е джам‘и аз карафаринан-е сарасар-е кешвар (Выступление во время коллективной встречи с предпринимателями со всей страны). URL: http://farsi. khamenei.ir/speech-content?id=10077
Хаменеи, Сейед Али. Эблаг-е сийасатха-йе колли-йе эгтесад-е могавемати (Послание об общих направлениях политики экономики сопротивления). URL: http://farsi.khamenei.ir/news-content?id= 25370
Дар руз-е 9 дей че гозашт? (Что произошло 9 дея?). Хабаргозари-йе Машрег. URL: http://www.mashreghnews.ir/fa/news/273873
Сенариоха-йе ханджари (Нормативные сценарии). Моассесе-йе Офог-е айандепежухи-йе рахборди. URL: http://www.iran-futures.org
Натидже-йе пайани-йе дахомин энтехабат-е рийасат-е джомхури (Окончательные итоги десятых президентских выборов). Пайгах-е хабари-йе тахлили-йе Табнак. URL: http://www.tabnak.ir/ fa/news/51716
Amuzegar, Jahangir (1992),The Iranian Economy before and after the Revolution, Middle East Journal, Vol. 46, No. 3, pp. 413–425.
Milani. Mohsen (1993), The Evolution of the Iranian Presidency: From Bani Sadr to Rafsanjani, British Journal of Middle Eastern Studies, Vol. 20, No. 1 (1993), pp. 83–97.
Mozaffari, Mehdi (1993), Changes in the Iranian Political System after Khomeini’s Death, Political Studies, XLI, 1993.
Rupnic, Jacques (1995). The Post-Totalitarian Blues, Journal of Democracy 6, April, no. 2, p 62.