Культура – это важная составляющая функционирования современного иранского общества. Иранская культура является национальным достоянием и пользуется огромной любовью жителей страны независимо от их социальной принадлежности и политических взглядов. Вместе с тем она несет в себе значительный политический и идеологический заряд и рассматривается руководством Ирана как существенный компонент своей государственной доктрины.
Тематика, связанная с ролью западных ценностей в развитии иранской культуры, имеющая давнюю традицию в культурологическом дискурсе и привлекающая к себе внимание как представителей власти, так и широкой общественности, приобретает в наши дни особую остроту.
Влияние Запада на Иран начало ощущаться в ХIХ в., когда в политико-административном устройстве государства Каджаров (годы правления 1795–1925), его финансовой системе, дипломатической и таможенной службах, в области культуры и образования были проведены мероприятия, которые содействовали модернизации Ирана. Результатом новых веяний, которые наиболее активно стали проявляться в ХХ в., явилось проведение ряда ориентированных на Запад реформ, в том числе в сфере образования, культуры и быта – секуляризация школ, издание декрета об обязательном снятии женщинами чадры и предоставление им права на учебу, а также работу в государственных учреждениях, ограничение влияния духовенства в области образования и лишение его судебной власти и некоторые другие [Алиев, 2004, c.41, История Ирана, 1977, с. 342–343].
Известно, что национальная гордость, бережное отношение к национальным традициям относятся к важным качествам характера иранского народа, и поэтому не стоит думать, что процессы вестернизации в период до Исламской революции 1978–1979 гг. шли абсолютно беспрепятственно и воспринимались на «ура» иранским общественным мнением в лице просветителей, писателей и представителей интеллигенции. Эти процессы имели как своих сторонников, так и ярых противников. Так, одни требовали принятия срочных мер по ограждению иранского общества от нездорового влияния Запада, за которое ратовали стоявшие у власти в стране политические и государственные деятели. К сторонникам такого подхода, отрицающего необходимость и полезность вестернизации, причем не только культуры, но и других сфер жизни иранцев, можно отнести, например, известного филолога и издателя В. Дастгарди, историка М. Махмуда, историка и филолога А. Касрави и многих других. Однако следует признать, что патриотические чувства иранской интеллигенции, опасавшейся пагубного влияния Запада, в значительной степени были продиктованы царящими в ее среде националистическими настроениями.
С другой стороны, были и такие представители иранской элиты того времени, которые придерживались точки зрения, что «стать культурным – значит принять все принципы и условия культуры Запада». Выразитель этой идеи известный иранский политический деятель, журналист и историк Хасан Таги-заде призывал позаимствовать у Запада не только манеры, одежду и технические достижения, но и его социально-политические принципы, в том числе идеологию [Комиссаров, 1982, c. 105–107].
Разменной картой в борьбе двух группировок стал персидский язык, борьба за чистоту которого приобрела особый накал в это время и для защиты которого от иноязычного влияния были созданы специальные лингвистические институты – Академия языка и литературы (годы деятельности – 1935–1941 гг.) и Академия персидского языка, созданная в 1970 г. и просуществовавшая до Исламской революции 1979 г. Острие борьбы обеих академий было направлено против всех иностранных элементов, в том числе, и далеко не в последнюю очередь, против западноевропейских языковых элементов, и за их замену персидскими эквивалентами. В то же время, несмотря на определенные успехи в деле изгнания европейских заимствований путем создания для них вошедших в дальнейшем в употребление исконных эквивалентов, академии были не в силах остановить процесс проникновения европеизмов в персидский язык [Каменева, 1983].
Надо сказать, что канун Исламской революции, т. е. 70-е годы ХХ в., характеризуются усилением накала выступлений за ограждение иранской культуры от различного рода вредного воздействия, в том числе и от влияния Запада. В этот раз инициатива исходила уже из официальных сфер, таких, например, как Министерства культуры и искусства Ирана. Даже эта структура в условиях активизации прозападной политики шахского режима высказывала тревогу за судьбы иранской культуры и сохранение ее самобытности. Эта кампания получила освещение и в иранских СМИ того периода [Комиссаров, 1982, c.108]. Вместе с тем в обществе существовало также понимание того, что усиление влияния Запада на Иран – процесс необратимый, а под ультрапатриотическим отношением к культурному наследию и национальным традициям может скрываться определенная доля традиционализма и неприятие всего нового, даже самого необходимого, продиктованного потребностями времени. Показательным в этом ключе является высказывание известного иранского публициста Д. Ашури о проблеме традиции и современности в ее связи с Западом, в котором он призывает не превозносить и тем более не фетишизировать далекое прошлое, а ценить его и вместе с тем не забывать о настоящем [Ашури, 1972, c. 745].
В то же время к концу 1970-х годов по мере нарастания социальной напряженности усиливается движение против культурной продукции Запада и западной индустрии развлечений. По мнению российского ираниста В.Б. Кляшториной, «массовое сознание на всех уровнях продемонстрировало отказ от западного культурного влияния» [Причины и уроки. Глава IV.1989, с. 96]. Особое неприятие западного искусства, в основе которого лежат идеалы потребления, наблюдалось в низших социальных слоях. Духовенство успешно аккумулировало эти настроения и интегрировало их в общий поток антишахских настроений, который привел к Исламской революции.
Можно говорить о том, что революция 1978–1979 гг. имела культурологический характер, поскольку значительная часть ее лозунгов была нацелена на защиту своих духовных интересов и восстановление традиционных ценностей.
После исламской революции 1979 г. характер взаимоотношений иранской и западной культур претерпел значительные изменения. Так, период развития Ирана протяженностью примерно в десять лет, традиционно связываемый с именем имама Хомейни и установлением теократической формы правления в стране и исламизацией всех сфер жизни иранского общества, в области культуры реализовался в осуществлении инициированной имамом Хомейни культурной революции. Она была начата в 1980 г. по указу имама, в соответствии с которым главной задачей иранской культурной политики был назван пересмотр согласно принципам ислама всего созданного в стране в сфере культуры до 1979 г. и создание новой самобытной иранской культуры – «farhange khishin», пропитанной духом ислама и базирующейся на мусульманских традициях. При этом практически отрицалась роль в этом процессе как культурного наследия доисламского периода, так и культуры Запада, ее влияния на развитие иранской культуры [Keyhan, 19.04.1979].
Руководство ИРИ, проводящее исламизацию культурной и общественной сферы и внедрявшее исламские ценности, всячески пыталось минимизировать влияние Запада на иранское общество. Религиозный лидер аятолла Хомейни неоднократно подчеркивал, что «в течение по меньшей мере 50 лет культура Европы и Америки занимала место самобытной иранской культуры, западный образ мышления занимал место иранского самобытного образа мышления, Запад диктовал направление развития иранской культуры» и считал одной из главных задач, стоящих перед страной, развитие культуры нового Ирана, ликвидацию ее зависимости от Запада [Keyhan, 31.05.1979].
Иранцам был закрыт доступ к западной музыке, фильмам, запрещены предметы западной моды в одежде, причем не только женской, но и мужской, как, например, галстук. Были также прекращены радио- и телевизионные передачи на западноевропейских языках, прежде всего английском, запрещено преподавание западноевропейских языков в начальной школе, сокращено количество часов их преподавания в средней школе с 6 до 4 часов в неделю, расформированы иностранные школы, переименованы улицы и площади, названные на западный лад, и т. д. [Keyhan, 14.07.1979; 01.07.1980].
Можно также предположить, что предоставление руководством страны определенной свободы национальным меньшинствам в культурно-языковой области, что получило законодательное закрепление в Конституции ИРИ 1979 г., следует рассматривать в качестве некоего противовеса его антизападной позиции.
С конца 80-х гг. ХХ в., что совпадает со временем окончания Ирано-иракской войны и началом созидательного периода в истории ИРИ (период президентства Хашеми Рафсанджани, 1989–1997 гг. и Мохаммада Хатами, 1997–2005 гг.), в стране корректируется общая политическая линия, наблюдаются изменения в экономической политике, расширяются внешнеполитические ориентиры, следствием чего становится ослабление жесткого идеологизированного курса иранской власти.
Эти годы характеризуются процессами модернизации и либерализации иранского общества и формированием новых культурных доктрин, базирующихся на сочетании исламских и исконно иранских традиций и цивилизационных ценностей и вместе с тем включающих в себя интерес к культуре и истории других цивилизаций. Как результат, этому периоду свойственно также определенное ослабление антизападной риторики руководства страны.
Торгово-экономические отношения и деловые контакты Ирана с западными партнерами, объяснявшиеся прагматическими интересами восстановления экономического потенциала страны, обучение иранских студентов за границей, продолжавшееся и после Исламской революции, вынуждали руководство Ирана проявлять определенную терпимость к европейскому влиянию. Не случайно, что именно в этот период развития страны, т. е. в 2001 г., Мохаммад Хатами, занимавший пост президента ИРИ, сформулировал программу культурного диалога с западным миром, который после Исламской революции воспринимался как мир враждебный, неспособный привнести положительный импульс в развитие иранской культуры. Он отмечает, что «диалог цивилизаций – это стимул для формирования универсальной модели оздоровления международных отношений, чтобы исключить односторонние подходы и монолог в политике и культуре» [Хатами, 2001, c. 72]. М. Хатами считает, что диалог с исламской цивилизацией весьма продуктивен для Запада, т. к. открывает новые возможности в разрешении общих проблем, стоящих перед мировым сообществом. Надо сказать, что теория диалога цивилизаций, активно пропагандировавшаяся президентом ИРИ, настолько привлекла к себе общественное внимание, что 2001 г. был объявлен ООН Годом диалога цивилизаций.
В годы президентства Махмуда Ахмадинежада (2005–2013) в политике вновь делается акцент на восстановление исламских ценностей, большое внимание уделяется продвижению и укреплению исламской составляющей в жизни общества. Однако в эти же годы в иранской культуре окончательно формируется идея единства исламско-иранской культуры с некоторым повышением внимания к собственно иранскому фактору, свободному от религиозной (исламской) окраски и обозначаемому в персидском языке термином «iraniyat». При этом наблюдается отход Ирана от теории диалога цивилизаций, теряющей свои позиции в иранском общественном и политическом сознании. Одновременно нарастает осознание того, что в условиях глобализации необходимо противостоять любым попыткам навязывания извне универсальной культурной модели, и в таких условиях необходимо сохранять свои национальные ценности.
Однако включенность страны в мировые глобализационные процессы способствовала неконтролируемому усилению западного влияния, в том числе и в сфере культуры. Развитие интернета подняло престиж английского языка и потребовало повышения уровня овладения им, особенно среди молодежи, которая составляет значительную часть населения Ирана. Как отклик на эти потребности можно расценить открытие на иранском телевидении специального новостного канала на английском языке – Iran Press, который нацелен не только на внутреннюю аудиторию, но и выходит за ее пределы. На английском языке также издаются газеты, как например, Tehran Times и Tehran Daily, затем к ним присоединяется Financial Tribune. Западноевропейские языки продолжают изучать в иранских высших и средних учебных заведениях, причем к английскому, немецкому и французскому добавлены итальянский и испанский. Издаются учебники и учебные пособия, словари, грамматики для изучения западноевропейских языков и художественная (классическая) литература, прежде всего на английском языке.
Что касается собственно персидского языка, то европейские заимствования, большую часть которых составляют англицизмы, продолжают активно функционировать в персидском языке и стихийно становятся неотъемлемой частью его лексики. И это происходит, несмотря на пуристические мероприятия, проводимые вновь созданной в 1995 г. Академией языка и литературы, и нормативные акты, как например, запрет на использование слов европейского происхождения в государственных учреждениях, а также латиницы на вывесках в общественных местах, в названиях фирм и упаковках неэкспортируемых товаров. Англицизмы в сфере науки и техники и даже на бытовом уровне прочно укоренились в лексике персидского языка. Особенно заметно употребление иностранных слов в речи современных слоев – предпринимателей, студентов, интеллигенции.
Что касается культурной политики кабинета нынешнего президента ИРИ Хасана Роухани (избран в 2013 г. и переизбран на новый срок в 2017 г.), то, с одной стороны, это стремление сохранить и приумножить достигнутые уже успехи в этой области за предыдущие десятилетия развития страны. С другой – отражение понимания необходимости укрепления связей с Западом и осуществления реальных шагов в этом направлении. Надо сказать, что Венские договоренности 2015 г. (Совместный всеобъемлющий план действий, предусматривающий последующее постепенное снятие санкций со страны) на фоне вовлеченности страны в мировые глобализационные процессы способствовали снижению накала антизападных настроений руководства ИРИ, в том числе и в области культурной политики.
Заслуживает внимания тот факт, что в ходе визитов президента в европейские государства в большей или меньшей степени затрагивались проблемы развития культурных связей. Так, с итальянской стороной были достигнуты договоренности о создании совместных программ в области культуры, образования и научно-исследовательской деятельности. Обсуждались возможности осуществления сотрудничества в сфере защиты культурного наследия и археологических памятников, организации прежде всего археологических выставок на основе обмена между музеем Иран-бастан в Тегеране и Миланским археологическим музеем. Стороны пришли к соглашению об осуществлении переводов произведений персидской и итальянской литературы, академическом сотрудничестве, обмене студентами и профессорско-преподавательским составом, а также между образовательными учреждениями, в том числе с целью реализации идеи двойных дипломов, и в сфере туризма [president.ir,91585].
Во время визита Х. Роухани во Францию ее президент обратил внимание на давние и глубокие культурные связи двух стран. Среди подписанных 20 документов о взаимном сотрудничестве были соглашения о сотрудничестве в области высшего образования и академической деятельности и о сотрудничестве между Лувром и Организацией по культурному наследию и туризму Ирана. В рамках визита во Францию президент Ирана также встретился с генеральным директором ЮНЕСКО Ириной Боковой, подтвердив таким образом готовность своей страны к сотрудничеству с этой международной организацией [president.ir,91675]. Идея необходимости культурного взаимодействия с Европой прослеживается и в документах по итогам встреч Х. Роухани с высокопоставленными деятелями таких стран, как Греция, Германия, Норвегия и других [president.ir,91858, 9473].
Реанимируется теория диалога цивилизаций. Так, известный иранский ученый и политический деятель М. Санаи отмечает востребованность существования диалога между цивилизациями. Он пишет, что борьба и распри на мировой арене не помогают диалогу между цивилизациями, однако подчеркивают его необходимость, т. к. другого пути для выхода из серии кризисов и проблем не существует [Санаи, 2016, c. 156].
Естественно, расширение взаимных культурных и общественных контактов открывает более широкие возможности и для проникновения в Иран культурных ценностей Запада. В последние годы вопрос о дозированности вестернизации принял излишне политизированную окраску и отражает в значительной степени противостояние между либеральными силами и радикальными консерваторами [Дунаева, 2017, с. 40–50]. Так, общественные дискуссии по этой проблеме в мае 2016 г. вылились в обсуждение проблемы распространения английского языка, который иранские антизападники считают инструментом «тлетворного влияния Запада и его ценностей».
Надо сказать, что аятолла Хаменеи неоднократно настоятельно обращал внимание общества на недопустимость чрезмерного влияния, «агрессии» западной культуры в отношении иранской культуры в целом и персидского языка в частности и подчеркивал его важную роль, акцентировал необходимость усиления внимания к нему, особенно в свете влияния на него со стороны западноевропейских языков [ASRIRAN, 11.12.2013]. Однако официальные власти Ирана уже в июле 2016 г. вынесли на обсуждение в Высшем совете культурной революции вопрос о необходимости изучения иностранных языков в школах и высших учебных заведениях страны и подготовки комплексной программы по обучению пяти западноевропейским языкам, причем без какой-либо монополии одного из них и не в ущерб персидскому языку и национальным интересам страны [president.ir,94287].
Сложность культурно-цивилизационных взаимоотношений Ирана и Запада подтвердила и ситуация, сложившаяся вокруг Документа 2030 по образованию, разработанного ЮНЕСКО и принятого уже в начале мая 2018 г. 91 страной мира. Иран, вначале одобрив международный Документ, отказался от его принятия после критических выступлений аятоллы Хаменеи. В основе существования ИРИ лежат ислам и Коран, и она не то место, где деструктивный и коррупционный западный образ жизни может иметь большое влияние. В случае же официального одобрения Документа 2030, по мнению рахбара, принципы, по которым существует страна, не будут иметь никакого смысла [khamenei.ir]. Советом культурной революции был предложен и принят свой собственный документ для внутреннего пользования «Документ о фундаментальных преобразованиях системы образования» в стране вместе с решением об увеличении финансирования на его реализацию [bbc.com].
Что касается сферы повседневной жизни и быта, то жители Ирана, прежде всего молодежь крупных городов, активно воспринимают западные инновации. Вместе с тем иранская молодежь проявляет больше интереса к доисламским традициям и религиозным культам. Так, зороастрийский праздник зажигания огня проводится в более широких масштабах, в выходные и памятные дни наблюдаются массовые посещения памятных мест доисламской цивилизации на территории страны. Западные веяния проникли и в сферу повседневной жизни иранцев – например, распространение сетей фастфуда на западный манер [Дунаева, 2016, c. 84–85].
С другой стороны, наблюдаются попытки представителей официальной власти, в том числе с использованием насильственных методов, оградить население Ирана от контактов с Западом и западной культурой под предлогом сохранения общественной морали, исламских ценностей и иранской культуры. С одной стороны, усиление антизападных настроений в культурной сфере, наблюдаемое в последние годы, можно объяснить неоднозначной политикой западных государств, подписавших СВПД, но до конца так и не выполнивших свои обязательства. С другой стороны, можно говорить о том, что с большей открытостью страны наблюдается усиление влияния западных ценностей. Нельзя отрицать такого факта, что иранская культура за последние полтора века сумела воспринять и интегрировать в свою культуру многое из культуры мира Запада, при этом иранская цивилизация продолжает рассматриваться как самостоятельная, не утратившая своих принципов и ценностей, сохраняющая свое влияние и активно его распространяющая. Несомненно, что на пути модернизации, без которой невозможно дальнейшее развитие страны, Иран и дальше будет неизбежно соприкасаться с западной культурой. Однако, если параллельно будет идти процесс укрепления своей традиционной культуры, основанной на исламских принципах, предопределяющих большую, чем на Западе, духовность, опирающихся на ценности семьи, сохранение морали, именно ее ирано-исламская составляющая будет способствовать правильному восприятию и оккультурированию западных заимствований и не позволит им занять лидирующие позиции в культурной среде.
Алиев С.М. История Ирана ХХ век. М., 2004.
Ашури Д. Что такое иранистика? Тегеран, 1972 (на перс. языке). Дунаева Е.В. Новые политические и социокультурные реалии современного Ирана. Вызовы или перспективы? // Иран во втором десятилетии ХХI века: вызовы и перспективы. М., ИВ РАН, 2016.
Дунаева Е.В. Проблемы отношений ИРИ и Запада во внутриполитическом дискурсе в период президентства Х. Роухани // Сб. статей «Иран в мировой политике. ХХI в.». М. ИВ РАН 2017.
Иранская революция 1978–1979. Причины и уроки. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы. 1989.
История Ирана. М., 1977.
Каменева М.С. Влияние глобализационных процессов на культурно-языковое развитие Ирана (ХХ – начало ХХI в.). // Восток/ Oriens. 2012, № 1.
Каменева М.С. О деятельности двух академий языка Ирана и некоторых инновациях в лексике персидского литературного языка // Развитие языков в странах зарубежного Востока. М., ИВ АН СССР. 1983.
Комиссаров Д.С. Пути развития новой и новейшей персидской литературы. М., 1982.
Санаи М. Мусульманское право и политика. История и современность. М., 2016.
Хатами С.М. В человеке сосредоточены душа Востока и разум Запада. М., 2001.
asriran // URL: http: //www.asriran.com. 11.12.2013.
bbc.com // URL: http: //www.bbc.com/persian/iran-40267378 (дата обращения – 15.06.2017)
Keyhan. 19.04.1979; 31.05.1979; 14.07.1979; 01.07.1980.
кhamenei.ir // URL: http://www.english.khamenei.ir/news/ 4796 (дата обращения – 15.06.2017)
president.ir // URL: http://www.president.ir/en/91585 (дата обращения – 27.01.2016).
president.ir // URL: http://www.president.ir/en/91675 (дата обращения – 28.01.2016)
president.ir // URL: http://www.president.ir/en/91858 (дата обращения – 28.01.2016); president.ir // URL: http://www.president.ir/ fa/94783 (дата обращения – 08.02.2016).
president.ir // URL: http://www.president.ir/fa/94287 (дата обращения – 12.07.2016).
The Express Tribune. 25.07.2016.