Предлагаемая вниманию читателей статья была написана в начале двухтысячных годов и опубликована в сборнике статей «Иран и Россия». То время характеризовалось обострением борьбы между консерваторами и реформаторами внутри Исламской Республики Иран. На это очень активно реагировала иранская эмиграция и ее электронные СМИ. Благодаря цикличности развития человеческого общества сегодня, спустя более 15 лет, ситуация во многом повторяется, и это делает проблематику, затронутую автором, весьма актуальной.
Начиная с древнейших времен история человечества в целом и отдельных стран и народов в частности постепенно ускоряется. Однако процесс этого ускорения не является равномерным. За периодами резкого ускорения следуют периоды замедления хода времени, и наоборот. Не является исключением и Иран, вступивший сейчас в период стремительного бега исторического процесса.
Что же определяет самую суть текущего момента, от чего иранское общество может уйти и к чему прийти? Под влиянием каких факторов формируется политический процесс и умонастроения масс?
Материалы, доступные из СМИ, выпускающихся иранской эмиграцией, позволяют предполагать, что значительная часть общества выступает за трансформацию исламского режима под лозунгами гражданского общества, прав человека, демократии, свобод и всех остальных атрибутов западной цивилизации. Борьба развернулась вокруг принципа «велаяте факих» (правления мусульманского богослова-правоведа) и ряда надправительственных органов – таких как Наблюдательный совет, Ассамблея по определению целесообразности для исламского строя, а также против подчинения Министерства юстиции и силовых министерств и ведомств лидеру страны и ее верховному главнокомандующему аятолле Али Хаменеи. Антирежимные умонастроения возникают как под влиянием внутренних тягот жизни и всевозможных ограничений, налагаемых системой, так и под влиянием активной психологической войны, ведущейся Западом, в первую очередь США, против исламского режима.
В отличие от откровенно силовых способов по ликвидации с политической арены режима Саддама Хусейна в Ираке, основные надежды на изменение политической системы в Иране Соединенные Штаты все больше и больше возлагают на внутреннюю дестабилизацию и взрыв системы изнутри с помощью различных социально-политических группировок, среди которых, безусловно, доминируют силы либерально-буржуазного реванша.
В последние годы различные американские политики, правозащитные организации и общественные деятели многократно выступали и выступают со всевозможными посланиями, декларациями и резолюциями в защиту иранских «свободолюбивых диссидентов», прав и свобод народа, с резким осуждением «отвратительного режима». Несомненно, что высказывания американских общественных деятелей и их трогательную заботу об иранском народе едва ли можно считать искренними. Сейчас, когда мир получил массу доказательств того, что Америка руководствуется не соображениями морали, нравственности и гуманизма, которые распространяются только на своих, и то не всегда, а лишь собственными интересами, становится совершенно очевидно, что шумная кампания в поддержку прав иранского народа – это часть пропагандистской войны против исламского режима.
Важным элементом этой войны является манипуляция общественным сознанием. Суть ее состоит в том, что с помощью особой технологии духовного воздействия на людей скрытно и незаметно для них самих программируется их поведение с целью заставить массы «добровольно» сделать то, что выгодно не им, а господствующему классу. Манипуляция сознанием как политическая технология появилась вместе с зарождением гражданского общества и является одним их основных факторов, способствующих сохранению господства буржуазии. В современном мире манипуляция сознанием активно используется силами, ратующими за глобализацию. Именно в этом контексте и следует понимать события в разных концах мира от Кореи до Венесуэлы.
Манипуляция сознанием – это целая очень сложная наука[133] с набором множества методов и приемов, одним из которых является создание светлых мифов о Западе и черных о тех обществах, против которых направлены удары манипуляторов.
Одним из способов расшатывания общественного сознания, используемых иранскими прозападными силами, и является создание и распространение черных мифов об иранской действительности. Типичным примером таких мифов является статья «Ренессанс» Рамина Пархама в газете «Иран ва джахан», активно подвизающейся на этой ниве. В статье приводится целый ряд «фактов», вина за которые возлагается на исламский режим.
Среди них – наличие проституции (600 тыс. в 12-миллион-ном Большом Тегеране), исчезновение 90 % запасов осетровых на Каспии за последние 20 лет, ежегодное разбазаривание 35 млрд долл. США, выкачиваемых из энергетических ресурсов, из которых 17 млрд долл. идет на экспорт, а 18 – «сжигаются дома», «систематическое разрушение национального богатства» Ирана благодаря привлечению западных нефтяных компаний к разработке месторождений углеводородов на условиях «бай-бэк» при выплате им гарантированного вознаграждения в размере 18–20 % и пр.[134].Представляется целесообразным в качестве своего рода лабораторного практикума разобрать каждый из приведенных здесь «фактов».
1. Исходя из данных о структуре населения, число взрослых мужчин в Тегеране не превышает 2,5 млн. А это значит, что в Тегеране не может быть указанного размаха проституции уже хотя бы потому, что для такого их числа просто нет объема работ. Для сравнения, в почти четырехмиллионном Сайгоне в период войны во Вьетнаме насчитывалось около 200 тысяч проституток. И это с учетом пребывания в Южном Вьетнаме почти 300-тысячной американской группировки, создававшей основной спрос на такого рода услуги.
2. Мы не будем вдаваться в вопрос о размерах падения запасов осетровых, хотя очевидно, что они не могли сократиться в десять раз. Здесь главное выявить причины явления, в котором, по замыслу г-на Пархама, виноват именно исламский режим. А они состоят в почти полном прекращении работы рыборазводных заводов, существовавших в СССР и ежегодно выпускавших сотни миллионов мальков рыб осетровых пород. Другой причиной стал хищнический лов рыбы в странах СНГ и в первую очередь в России. Иранский вклад в этот процесс минимален, если вообще имеет место, уже потому, что средства лова, имеющиеся в Иране, ни по количеству, ни по техническим возможностям не сопоставимы с таковыми, доставшимися другим прикаспийским странам в наследство от Советского Союза, а борьба с браконьерством поставлена в ИРИ значительно лучше.
3. Ежегодное поступление 35 млрд долл. США из энергетических источников получается г-ном Пархамом при перемножении объемов добычи нефти и газа на мировые цены, чего делать нельзя, поскольку почти весь газ и треть нефти потребляется внутри страны по совсем иным ценам. «Сжигаемые дома» весьма спорные 18 млрд долл. в виде газа, электричества, нефтепродуктов и прочего потребляются не правящей элитой, а всем иранским обществом, которое не мыслит себя без неограниченного доступа к энергоресурсам по мизерным ценам.
4. Представление сделок на условиях «бай-бэк» как «систематическое разрушение национального богатства» Ирана на том основании, что гарантированное вознаграждение, составляющее 18–20 %, сильно завышено, является совершенным абсурдом. Указанные сделки позволяют Ирану развивать свою нефтегазовую промышленность, не затрачивая ни цента своих собственных средств. Расплата происходит продукцией после начала функционирования объекта. Даже при таком высоком, по мнению некоторых, вознаграждении инвесторы очень неохотно идут на подписание контрактов, поскольку после возврата затраченных средств и получения положенных процентов они полностью уходят с объекта и он начинает работать только на Иран. Не случайно за 8 лет с начала проведения политики заключения этих сделок объем подписанных контрактов составил всего около 13 млрд долл. США. Западные компании стремятся убедить иранское руководство пойти на более выгодные для них сделки на условиях СРП, когда инвестор получает долю добываемого углеводородного сырья вплоть до исчерпания месторождения. Проблема состоит не в том, что режим идет на сделки «бай-бэк» под указанные проценты, а в том, что контракты заключаются с трудом и реализуются медленно. Но это уже другая проблема, и у нее имеются свои причины.
Разумеется, все приведенные выше проблемы действительно имеют место в современном Иране, но задачей манипуляторов сознанием типа г-на Пархама является не добросовестный анализ трудностей с целью поиска оптимальных способов их решения. Им надо вывалить на голову аудитории преувеличенные, ужасающие, искаженные, а то и просто выдуманные факты с целью испугать, обескуражить, запутать, лишить воли и способности самостоятельно мыслить. Именно в этом состоянии люди оказываются легкой добычей, способной выполнять любые указания, подбрасываемые манипуляторами.
Другим способом манипуляций является создание в иранском обществе фантастических образов, способных увлечь его и на время превратить в легко управляемую толпу. В таком состоянии люди становятся на путь особого рода мышления – аутистического. Если целью реалистического мышления является создание точного представления об окружающей действительности, то аутистического – создание только приятных ощущений и надежд, а доступ к сознанию всякой неприятной информации оказывается закрытым[135]. В начале февраля 2003 г. газета «Иран ва джахан» опубликовала письмо группы студентов, отбывающих длительные сроки заключения за выступления против исламского режима. Данный документ дает богатый материал для уяснения чаяний и устремлений значительной части иранского общества и являет собой яркий пример аутистического мышления:
«Сегодня в Иране мы лишены самых жизненно важных человеческих потребностей, которые даже более первичны, чем такая базовая потребность, как пища, просто потому, что человеческое естество определяет их как Свободу!… Мы всего лишь в одном шаге от процветания, от того, чтобы присоединиться к цивилизованному движению модернизма и стать «весьма просвещенными» гражданами… Бедность стала ужасающей, и нация, столь богатая и обеспеченная, как Иран, едва сводит концы с концами. Наши требования минимальны. Мы хотим снова вернуться в лоно глобальной человеческой семьи. Мы хотим вкушать жизнь вместе со всем человечеством и разделять его печали. Мы хотим открыто и гласно выражать нашу приверженность всем универсальным соглашениям и конвенциям. Мы хотим выказывать уважение Всеобщей Декларации Прав Человека, Всеобщему Миру, Ненасилию, Защите Окружающей Среды, Постоянному Прогрессу и всем другим благородным соглашениям, одобренным человечеством… Мы хотим освободить нацию от лицемерных правителей и восстановить многовековое персидское кредо “хороших дел”, “хороших речей” и “хороших мыслей”. Мы хотим всего, что хорошо для нашей древней родины и для этой земли и ее жителей, и мы боремся так гуманно, как это возможно, за освобождение человечества от всего, что есть зло»[136].
Только аутистическое и некогерентное (несоразмерное) мышление может поставить базовые условия жизни человека, которые в письме студентов обобщены в понятии «пища», ниже столь сложного и многозначного понятия, как свобода. Это понятие вложено манипуляторами в головы студентов в чисто западном толковании, отличном как от марксистского, так и от понимания свободы иными цивилизациями.
От какого процветания всего лишь в одном шаге находится иранское общество, если, по признанию самих студентов, Иран едва сводит концы с концами, и на основании чего они считают свою нацию богатой и обеспеченной? Идея о близости процветания – чисто аутистическая идея, внушаемая манипуляторами молодежи с целью побудить ее выступить против исламского режима. Подразумевается, что как только сбросят режим, то сразу наступит процветание. И люди с радостью в это верят. Хотя все произойдет с точностью до наоборот. Хотя бы потому, что гуманисты с Запада предпишут отменить все дотации. В результате бензин, который иранцы привыкли покупать по цене 6–7 центов за литр, станет стоить 30–40 центов. Лепешка хлеба с 2–3 центов вырастет до 30. То же произойдет и с ценами на газ, электричество и пр. Худо-бедно работающая система медицинского страхования, дающая малообеспеченным слоям хоть какой-то доступ к медицинскому обслуживанию, будет разрушена, а имеющиеся весьма скромные по своей результативности правительственные программы по созданию рабочих мест свернуты.
Студенты мечтают стать просвещенными гражданами и присоединиться к цивилизованному движению модернизма, но ведь модерн, постмодерн и прочее суть продукты именно западной цивилизации. Присоединиться к модернизму не так просто, как присоединиться к компании, играющей в волейбол на пляже, и даже не так просто, как свергнуть исламский режим. Для этого придется переделывать себя до основания и на национальном уровне пойти на такие жертвы, по сравнению с которыми все деяния исламского режима покажутся сущей безделицей. Для этого придется постепенно отрекаться от самих себя, от вековых традиций и ценностей иранского народа. Только тогда некоторых из них примут в семью т. н. цивилизованных народов.
Глобальная человеческая семья, о возвращении в которую мечтают студенты, не более, чем миф, созданный манипуляторами. Что значит вкушать жизнь вместе с этой семьей и разделять ее печали? Наивным иранским студентам кажется, что это означает лишь право беспрепятственно зажигать свечки на улицах Тегерана в память о жертвах 11.09.2001 г. в Нью-Йорке. Но это означает еще и обязанность как минимум молчаливо одобрять бомбы, падающие на Белград, смерть миллионов детей в Ираке из-за 12-лет-ней блокады этой страны, нападение США на Ирак без санкции ООН, смерть миллиона человек в Руанде в ходе межплеменной резни, для спасения которых никто из цивилизованного человечества не пошевелил и пальцем, поскольку в этой стране нет нефтяной промышленности и ничьи интересы не могли пострадать.
Приверженность универсальным концепциям также весьма специфична и зачастую используется сильными для навязывания своей воли и интересов слабым. Студентам стоит вспомнить, что их кумир и идеал США не подписали ни Киотский протокол об ограничении выбросов в атмосферу, ни Конвенция об отказе от использования противопехотных мин.
Все эти несообразности лежат на поверхности и легко доступны реалистическому мышлению, но мышление аутистическое и некогерентное совершенно неспособно их осознать.
Можно предположить, что в случае победы сил либерально-буржуазного реванша, рвущихся к власти, Иран окажется в глубоком социально-экономическом кризисе. Об этом говорит опыт целого ряда стран, не принадлежащих к западной цивилизации, чьи народы оказались падки на посулы либеральных искусителей. Более того, весьма вероятна частичная утрата суверенитета Ирана, а его территориальная целостность окажется под вопросом.
Все это может произойти именно тогда, когда исламский режим уже прошел в своем развитии стадию, которую условно можно назвать «Иран для революции», и вступил в период «революция для Ирана». Если на первом этапе целью режима было превращение страны, ее народа и ресурсов в средство экспорта исламской революции, то на втором режим стал сосредотачиваться на внутреннем экономическом и социальном развитии страны. В рамках второго этапа экономическое развитие страны проходило на фоне весьма неблагоприятных внешних и внутренних факторов. К первым следует отнести постоянные санкции, эмбарго и иные ограничения, налагавшиеся на торгово-экономическое сотрудничество с Ираном со стороны США. Эти ограничения в сочетании с пропагандистскими кампаниями по защите прав человека, демократических свобод и другими акциями оказания давления на Иран фактически сопоставимы с холодной войной, которую Запад вел против СССР. Внутренними факторами, затрудняющими развитие, являются грубые ошибки на практическом и теоретическом уровнях, допущенные исламским режимом на первом этапе своего существования и не изжитые полностью к настоящему времени, урон, понесенный Ираном в ходе восьмилетней войны с Ираком, сложности демографической ситуации и пр.
Несмотря на это, страной достигнуты значительные успехи по развитию базовых отраслей промышленности: энергетики, металлургии, нефтяной и нефтехимической промышленности. Серьезные шаги сделаны в вопросах овладения новыми технологиями. Иран стоит на пороге создания национальной атомной энергетики.
Неслучайно, что именно в последнее время, когда стала очевидной неудача Запада по подрыву режима, используя приход к власти реформаторов, упор стал делаться на широкое демократическое движение снизу, в котором роль застрельщиков отводится интеллигенции и студентам.
В приведенных выше отрывках из письма студентов мы видели, как причудливо переплетается внушенная им страсть к так называемым общечеловеческим ценностям с традиционным иранским началом в виде желания восстановить традиционное персидское кредо «хороших дел», «хороших речей» и «хороших мыслей» – «пандар-е ник», «гофтар-е ник», «кардар-е ник». Однако очевидно, что студенты, став жертвами манипуляторов, стараются совместить несовместимое: «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань».
Парадоксальная, на первый взгляд, логика иранской истории последних 25 лет свидетельствует о следующем. В первый послереволюционный период исламский режим старался задвинуть иранское начало (ираният) в самые отдаленные уголки сознания и подсознания своих граждан и постоянно акцентировал внимание на их исламском начале (эсламият). Тем не менее в настоящее время именно исламский режим, а не рвущиеся к власти либералы, является единственной силой, способной обеспечить в полном объеме независимость, суверенитет и территориальную целостность Ирана. Именно исламский режим, каким бы плохим он ни казался некоторым, а не марионеточные отцы иранского либерализма, является охранителем иранской государственности.
В свое время известный в прошлом советский диссидент Александр Зиновьев, ужаснувшись всему тому, что произошло в постсоветской России, воскликнул: «Целились в коммунизм, а убили Россию»[137]. У нас есть все основания предположить, что если возобладает вектор развития событий, задаваемый из-за океана, то через некоторое время кто-нибудь из нынешних оппозиционеров, искренне пытающихся совместить в своем сознании «две вещи несовместные», может на иранский лад перефразировать зиновьевские слова: «Целились в исламский режим, а убили Иран».
Все, высказанное выше, не означает отрицания необходимости либерализации политической системы и модернизации социальных отношений в Иране. В иранском обществе есть общественные силы, стоящие на позициях просвещенного национализма, способные реализовать такого рода проект при сохранении исламской компоненты. Однако в условиях однополярного мира такая перспектива представляется крайне маловероятной.