Система высшего образования воздействует на общество и политическую культуру, в рамках которых она функционирует, и испытывает на себе влияние последних. Общество создает систему высшего образования, которая, в свою очередь, способствует формированию общества. Система высшего образования использует потенциал общества и открывает для него новые возможности. Сегодня институты системы высшего образования уже не считаются структурами, развивающимися вслед за структурами гражданского общества или параллельно с ними. Напротив, их рассматривают как динамичный и направляющий элемент общества. В развитых обществах наука и образование считаются важнейшим фактором прогресса, поскольку образование мотивирует и укрепляет человеческий ресурс. Ведь очевидно, что оптимальное использование природных и финансовых ресурсов той или иной страны зависит от потенциала людских ресурсов общества. Именно по этой причине величайшим богатством развитых государств является их население. Быстрое развитие ряда небольших стран, при этом бедных природными ресурсами, например Сингапура, Гонконга, Южной Кореи, Тайваня, Таиланда и др., можно объяснить только их прогрессивной политикой – политикой, направленной на развитие науки и образования. Связь между эволюцией общества и высшей школой следует рассматривать с двух позиций, поскольку можно выделить по меньшей мере два основных определения понятия «развитие». Согласно первому, развитие интерпретируется как синоним процветания, то есть это экономическое процветание и увеличение доходов страны.
В рамках второго определения развитие представляет собой процесс институциональной эволюции политической и социально-культурной структуры на различных уровнях. При таком понимании развитие – это процесс эволюции социальных, культурных и политических институтов. Здесь следует пояснить роль высшей школы в значительном прогрессе по всем аспектам развития и в создании предпосылок для эволюционного прорыва. Кроме того, развитие высшего образования прямо и косвенно влияет на социально-экономическую структуру общества, а также на формирование новых институтов и центров власти. Свое воздействие на социально-политическую и культурную эволюцию оказывают значительный рост числа студентов, развитие студенческих движений, расширение сферы деятельности интеллигенции, а также участие высшей школы в формировании новых социальных классов, наподобие среднего класса менеджеров и технократов. Вслед за полным открытием университетов Ирана после приостановки их работы в период культурной революции, а особенно начиная с 1988 г. (в годы после окончания Ирано-иракской войны), мы наблюдаем беспрецедентный рост системы высшего образования в Иране. Как мы увидим на материале настоящего исследования, столь стремительного роста системы высшего образования в истории Ирана еще не было. Особенно это касается количественной стороны. В связи с данным процессом затрагивается следующий фундаментальный вопрос: какое влияние развитие системы высшего образования оказало на общество и политику Ирана в период Исламской Республики? Кроме того, активизация с 1997 г. студенческого движения, превратившего высшее образование во влиятельную общественно-политическую силу, делает как никогда актуальным вопрос: каким образом развитие системы высшего образования и активизация студенчества в культурной и политической сферах повлияли на иранское общество в целом, а также на сферу политики?
Благодаря развитию системы высшего образования в годы, последовавшие за победой Исламской революции, мы наблюдаем стремительный рост числа выпускников университетов. Подобный скачок привел к расширению слоя образованных представителей среднего класса в общей структуре иранского населения. Эта эволюция сопровождалась возникновением политических изменений и появлением новых политических запросов, тенденций и течений, которые главным образом после мая 1997 г. стали известны под именем демократического движения. Данное обстоятельство может служить признаком существования взаимовлияния между этими двумя факторами.
Можно сказать, что развитие высшего образования наряду с развитием всей системы образования привело к увеличению в иранском обществе 90-х гг. ХХ в. образованных представителей среднего класса. Подобное явление несет с собой следующие социальные последствия.
1. В обществе укореняются новые социальные ценности, а также новый образ мышления и жизни, свойственные образованному среднему классу. Этот образ отличается от традиционного мировоззрения иранского общества, стремясь к обновлению и изменению различных норм и поведенческих моделей, начиная от выбора специальности, места жительства и одежды и заканчивая способом взаимоотношений с государством и властью.
2. Многие образованные представители среднего класса, считающие, что существующее положение не соответствует их достижениям, образовательному уровню и запросам, требуют переосмысления понятий и социальной эволюции.
3. Разрастание образованного среднего класса приводит к тому, что эта группа требует возможности более широкого участия в общественно-политической жизни и большей доли во власти. Данное обстоятельство приводит к столкновению запросов упомянутой новой группы на участие в политической жизни с другими общественно-политическими группами, обладающими влиянием в иранском обществе.
4. В случае, если для данной прослойки не удается обеспечить эффективную занятость, этот фактор вкупе со стремлением к участию в политической жизни приведет к появлению протестных настроений и перерастет в требование кардинальной трансформации всего административно-политического строя страны. В этом отношении высокий уровень безработицы и социальные процессы, способствующие ее увеличению, а также тот факт, что в будущем половина выпускников университетов не сумеет найти работу, может повлечь за собой протестную реакцию упомянутой прослойки (Адиби 1358).
Все это является результатом изменения социальной структуры, произошедшего в силу разного рода факторов, в том числе количественного и качественного развития сектора высшего образования. Подобное изменение может повлечь за собой упомянутую выше политическую трансформацию.
Судя по историческому опыту, можно сказать, что увеличение объема и влияния этого центра тяжести, а также вытекающих из него запросов способно привести к ряду изменений. Различные формы политической активности иранского народа во второй половине 90-х гг. ХХ в., на президентских выборах 1997, 2001 и 2013 гг., на выборах в меджлис 1998 и 2016 гг., а также решительная победа модернистов, вероятно, являются результатом относительной трансформации структуры населения и увеличения в нем доли образованного среднего класса.
В первые десять лет политической жизни Исламской Республики количество служащих, принадлежащих к этому классу (как к высшим, так и к низшим его слоям), который на самом деле составлял основной корпус менеджеров, специалистов и обслуживающего персонала административно-политических центров страны, практически не увеличилось, поскольку Иран, вовлеченный в Ирано-иракскую войну, был вынужден мобилизовать и отправлять на фронт значительные человеческие ресурсы. Однако после окончания войны положение кардинально изменилось. Реализация плана восстановления разрушенной войной инфраструктуры, а также социально-экономическое строительство потребовало помощи специалистов, иностранного капитала и внутренней рабочей силы. Поэтому мы наблюдаем перманентное разрастание управленческой бюрократии (в сфере образования, промышленности и услуг) – и этот процесс в различных формах продолжается до сих пор вследствие фискальной и классовой сущности государства, а также в силу незащищенности капиталовложений частного сектора.
В связи с показателями роста нового среднего класса есть еще два важных обстоятельства, на которые необходимо обратить внимание: во-первых, значительная роль женщин вследствие более высокого социального статуса и, во-вторых, увеличение числа служащих, имеющих высшее образование.
Среди государственных служащих или тех, кто так или иначе связан с правительственным аппаратом в различных областях образования и культуры, выпускники университетов играют большую в сравнении с остальными классами и прослойками общества роль в просвещении народа, а также в процессе выработки решений и проведении в жизнь социально-политических вопросов. Многие преподаватели, писатели, исследователи, деятели искусства, а также руководители отделов культуры различных административных институтов, независимо от того, являются они государственными служащими или работают в частном секторе, по своей сущности принадлежат к интеллигенции. После Исламской революции значительная часть преподавателей и студентов в силу различных причин подверглась политическим чисткам. В военный период Исламская Республика контролировала университеты с помощью подчиненных государству педагогических организаций, наподобие Ассоциации университетских преподавателей (Анджоман-е модарресин-е данешгахха) и Исламского общества академических работников (Джаме‘е-йе эслами-йе данешгахийан). Однако после войны государство продемонстрировало стремление к сближению с преподавателями и специалистами: с помощью периодических консультаций с ними, защиты независимости университетов, а также повышения заработной платы ему удалось добиться их расположения.
Одной из прослоек нового среднего класса, представляющей собой непосредственный продукт системы высшего образования, является студенчество.
По мнению Джеймса Билла, американского профессора политологии, социолога развития, интересующегося проблемами Ирана, в 70-80-е гг. ХХ в. студенты были главными носителями идей социальных и политических преобразований в Иране (Билл 1373). Причиной интереса этого исследователя к студенческому движению в Иране стала активизация студенческого движения в середине ХХ в. в таких странах, как Франция, Египет, Голландия, Америка, Мексика, Чехословакия, Венгрия, Пакистан, Япония, Вьетнам, Турция, Южная Корея и Иран (Bill 1968).
Вслед за Дж. Биллом мы также полагаем, что после Исламской революции, а особенно в 80-е гг. ХХ в., быстрый рост числа образованных людей в иранском обществе оказал и продолжает оказывать серьезное влияние на появление в стране определенных социально-политических условий. Иными словами, увеличение числа образованной молодежи вылилось в расширение нового среднего класса и спровоцировало активизацию студенческого движения в иранском обществе.
Со времени появления университетского образования иранские студенты неизменно выступали авангардом в политических перипетиях страны. И после Исламской революции они сыграли определяющую роль во внутриполитической расстановке сил в стране. Молодое население страны из студенческой среды, особенно в последние годы, в полной мере сумело оказать на данный процесс самое серьезное воздействие. Эта группа показала себя весьма эффективной и в ходе создания Исламской Республики, и в обеспечении ее устойчивости, и в конструктивном взаимодействии с ее лидерами. Будучи в действительности одним из столпов политики страны, это влияние продолжилось при различных правительствах и сохраняется до сих пор. Помимо этого в ходе преобразований последних лет, особенно в наиболее острые моменты, студенческое движение неоднократно проявляло свою эффективность в формировании политических течений. Таким образом, как в эпоху реформ, так и после нее роль студенческого движения всегда оставалась значительной. Во все эти эпохи активность в университетской среде проявляли именно студенты, однако формы и методы упомянутой активности в различные периоды менялись.
В целом эволюция студенческого движения после победы Исламской революции в Иране может быть исследована в контексте трех основных дискурсов (исламского, либерального и борьбы за исламскую справедливость) и в рамках пяти хронологических этапов (культурной революции, сопротивления, созидания, реформирования и борьбы за исламскую справедливость). После победы Исламской революции студенческие движения, всегда выступавшие против существующего режима, превратились в сторонников новой власти, то есть исламские ассоциации начали поддерживать власти на уровне университетов и студенческих движений. Так, Комитет по укреплению единства религиозных и светских образовательных учреждений (Дафтар-е тахким-е вахдат-е хоузе ва данешгах) работал именно по такому принципу. Однако в начале 90-х гг. ХХ в. эта студенческая организация дистанцировалась от своих первоначальных позиций, постепенно превратившись в критикующую власти силу. С приходом нового поколения студентов и она подпала под влияние идей таких мыслителей, как Соруш, и пересмотрела свои взгляды. Это стало отправной точкой нового движения, возникшего в 1997 г. Теперь студенческое движение не использовало партизанскую тактику, а прибегло к форме политического протеста, достаточно радикального, и в начале 2000-х гг. оно кардинально пересмотрело свою прежнюю идеологию, поддержав идеи борьбы за исламскую справедливость.
1. Эволюция студенческого движения в период культурной революции
Студенческая прослойка страны в целом и исламские студенческие ассоциации в частности (во главе с Комитетом по укреплению единства) восприняли победу Исламской революции в Иране как блестящую возможность реализовать идеалы, к которым в течение нескольких десятилетий стремилось студенческое движение и его исламское крыло. Поэтому в течение многих лет после революции, а особенно в период культурной революции (1980–1982 гг.), совпавшей с навязанной Ираком войной, а также с инициированными марксистскими группами внутренними сепаратистскими войнами, студенческое движение считало своей обязанностью послужить идеалам революции и исламского режима. Именно по этой причине ядро революционных институтов, вроде Корпуса стражей Исламской революции, Созидательного джихада и др., формируется из числа студентов. Студенческое движение полностью оказывается на службе этих рожденных революцией структур. Иными словами, студенческое движение направляет все свои силы на сохранение Исламской революции, на созидание и достижение процветания или преодоление исторически сложившейся отсталости. В эти годы студенческое движение действует в контексте дискурса ислама, революции, идеализма, борьбы за справедливость, борьбы против высокомерия (империализмом), сопротивления капитализму, поддержки мировых исламских движений, содействия бедным в войне против богатых, борьбы за независимость и политического ислама (Моталеби 1387:42–49).
В этот период студенческое движение полностью поддерживало политическую власть, или, по его собственному выражению, «линию Имама [Хомейни]», который делал акцент на справедливости во внутренней политике и на борьбе с мировым высокомерием во главе с Америкой во внешней политике. Данный факт проявился в захвате студентами, последователями линии Имама, «американского шпионского гнезда» (посольства США) 4 ноября 1979 г.
2. Эволюция студенческого движения в период сопротивления
В годы войны основные усилия общества и университетской среды были направлены на военные нужды и обеспечение фронта студентами инженерных и медицинских специальностей, на защиту ценностей, уважение к крови погибших героев и чувствам раненых, постоянно сталкивающихся с гибелью своих товарищей на фронтах войны. Преобладающим политическим трендом в университетской среде было участие в исламской ассоциации. При этом в середине войны появилось разделение на политические фланги, которое на выборах меджлис третьего созыва вылилось в словесные баталии между ними. В результате, в среде духовенства произошел раскол на два крыла – левое и правое. В этот период исламские студенческие ассоциации склонялись к левому политическому крылу: они объявили о поддержке списка левого крыла, а поскольку некоторые члены этих ассоциаций, находившиеся в меньшинстве, поддерживали список противоположного крыла, то они вышли из этих организаций. Однако в университетской среде до окончания войны разделение на два направления не было так заметно – здесь, главным образом, преобладали исламские ассоциации, тяготевшие к клерикальному левому крылу (Баширийе 1381:139).
Кроме того, в этот период в контексте исламского дискурса молодежное движение делает акцент на таких ключевых понятиях, как борьба с всемирным высокомерием (империализмом), а также за справедливость. Оно выступает за централизованную государственную экономику для наилучшей реализации принципа справедливости, за конфискацию земель крупных и средних землевладельцев и распределение ее между крестьянами, против частных школ, в поддержку фронта, против навязанного мира, в поддержку исламских освободительных организаций во всем мире, в поддержку чистого ислама эпохи Мухаммада и против «американского» ислама.
3. Эволюция студенческого движения в период созидания[95]
После смерти имама Хомейни в период созидания мы наблюдаем в студенческом движении два различных этапа: застоя и трансформации, а также укрепления либеральных тенденций. На этапе застоя и трансформации (1989–1994 гг.) лозунги с требованием справедливости сменяются требованиями большей свободы, наблюдается усиление политизированности, распространение либеральных ценностей и т. п. На этом этапе сохранялось характерное для исламского дискурса враждебное отношение к Америке и выражение поддержки угнетенному народу Палестины. В период между 1994 и 1997 гг. на смену этому этапу приходит этап либерализма, начавшийся с избранием президентом страны Мохаммада Хатами. Интересной особенностью данного периода стало стремление Комитета по укреплению единства в качестве флагмана студенческого движения к участию в политических и властных играх как квазиполитическая партия. Этот факт – беспрецедентный в истории упомянутого движения.
4. Эволюция студенческого движения в период реформ
Четвертый период, продолжавшийся с 1997 по 2005 г., несомненно, следует признать важным этапом в истории политической деятельности студенческого движения (в первую очередь это касается выборных кампаний). Нельзя отрицать важный вклад студенческого движения в то, что произошло 23 мая[96] (не говоря уже о подробностях формирования движения 23 мая). Социально-политические условия послевоенных лет, повышение уровня экономических и политических ожиданий народа и т. п. создали предпосылки для того, чтобы в условиях появления неожиданной возможности на восьмых президентских выборах, состоявшихся при широком участии народа, студенческое движение оказало серьезнейшее влияние на политическую атмосферу ИРИ. Активное присутствие молодежи и студенчества на политической арене, их широкое участие в лекциях, семинарах, а также издание студенческой прессы придали студенческому движению особую самобытность. Так, в 1998 г. в университетах страны выходило около 260 периодических изданий (Мортаджи 1378:142). Правительство реформаторов не сумело реализовать запросы студенчества, и, начиная с середины восьмилетнего пребывания Хатами на посту президента, интерес студентов к политическому плюрализму снизился. Однако этот факт никоим образом не привел к объединению студенческих организаций. По мере приближения к окончанию второго срока президентства Хатами ослаблялось ранее существовавшее единство между отдельными студенческими организациями (большинство из которых относилось к левому флангу). Эти организации даже почти не протестовали против захвата власти в студенческом движении своими оппонентами, и деятельность многих студенческих групп стала незаметной.
Период с 1997 по 2005 гг. можно считать эпохой наиболее широкого использования реформаторским течением студенческой активности. Проект превращения студентов в «пехотинцев» для различных политических партий и провокация напряжения в университетах вслед за каждым политическим скандалом были главными пунктами программы тех лет. К сожалению, студенческое движение, позабыв о горьком опыте прошлого, одобрило данный процесс. Волнения в кампусе Тегеранского университета в 1999 г. и последовавшие за ними события явились следствием подобного взгляда на высшую школу и студенчество. Хотя спад студенческой активности после 1999–2000 гг. говорит о разочаровании студентов в политической деятельности, а также в различных партиях и группах, представляется, что отголоски прошлых событий в университетах по-прежнему живы. Попытки закрыть университеты, инспирировать искусственные или реальные столкновения с помощью разных политических идеологий, взбудоражить атмосферу в университетской среде – все это указывает на существование тайного течения, которое в своем стремлении снова продемонстрировать силу на фоне политического равновесия под знаменем ложной биполярности пытается использовать студенческое движение в своих интересах (Дараби 1394:327).
После 23 мая 1997 г. некоторые политические течения нуждались в давлении снизу, чтобы получить козыри для политического торга. Поэтому, не обладая социальной базой, они обратили свое внимание на университетскую среду. Ряд политических течений нашей страны настойчиво придерживался стратегии превращения студенчества в орудие различных партий, хотя подобная стратегия не привела и не приведет ни к чему, кроме застоя в науке и политической индифферентности высшей школы.
Дело в том, что в этот период, который в некотором смысле был схож с первыми послереволюционными годами, Комитет по укреплению единства поддерживал реформаторов, действуя подобно машине по созданию голосов. Значительная часть круглых столов, собираемых с целью проведения дебатов с политическими оппонентами и популяризации реформаторского дискурса в высшей школе и по всей стране, была спланирована и организована благодаря активной деятельности Комитета. Его предвыборный лозунг «Потерпи немного – победа близка!» был обращен к президенту, а также к соотечественникам в местных советах и меджлисе. Однако, воистину, ахиллесовой пятой Комитета в этот период стали радикализм, экстремизм и крайняя политизированность. Два фактора: стремление к монополизации движения и нетерпимость к любому другому мнению – окончательно добили эту студенческую организацию, признавшую «конкуренцию, товарищество, толерантность и сотрудничество» основными своими лозунгами. Когда же молодежь, претендующая на звание консолидирующей силы, пожелала получить долю во власти, а идейный вдохновитель событий 23 мая назвал студенческое движение «мятущимся юношей, который плетется в хвосте у других социальных движений», Комитет укрепления единства охватило разочарование и апатия. Именно с этих пор наблюдался раскол за расколом, проявилось стремление к изоляционизму, и, что хуже всего, погрузившись в секулярный дискурс, он начал оказывать противодействие режиму. В итоге через четверть века непрерывных усилий студенческое движение, ведущую роль в котором играл Комитет по укреплению единства, достигло той точки, в которой оно никак не должно было оказаться (Рафи‘-заде, Тамаддон 1379:245).
Безусловно, первый раскол относится ко времени, предшествующему 23 мая [1997 г.], а именно к 1986 г., когда была сформирована организация, именовавшая себя Исламским студенческим обществом (Джаме‘е-йе эслами-йе данешджуйан). По своей политической направленности она примкнула к правому крылу и долгие годы действовала в рядах последователей линии имама. После этого в 1992 г. к студенческому обществу добавилась Организация студенческого ополчения (Басидж-е данешджуйи). Эта организация стремилась выйти на политическую арену с независимой от левого и правого крыла идеологией. В 1998 г. в студенческой организации появилась еще одна фракция, именовавшая себя «Союз независимых исламских студенческих ассоциаций» (Эттехадийе-йе анджоманха-йе эслами-йе данешджуйан-е мостагель) (Дараби 1394:329).
Однако на этом размежевание в Комитете по укреплению единства не закончилось. В 2001 г. на заседании, состоявшемся в Гилянском университете, рядом исламских студенческих ассоциаций были проведены выборы. На этот раз фракция была оформлена не в виде нового объединения: она стала известна под названием «Ширазское отделение Комитета по укреплению единства» и главным образом относилась к клерикальным силам упомянутого комитета. В этом заседании участвовали представители Ширазского, Табризского, Гилянского, Мазандаранского, Мешхедского и Казвинского университетов, а также Шахрудского политехнического университета. В ответ оставшееся большинство провело свои выборы на заседании, состоявшемся в Университете им. Алламе Табатабаи, и присвоило себе наименование «Отделение Комитета по укреплению единства им. Алламе». Это отделение, будучи связанным с реформаторами, разделилось на две фракции – традиционалистов и модернистов. Главной приметой традиционалистов была религиозная составляющая (после отмежевания Ширазского отделения они остались в меньшинстве), а основной чертой модернистов – секуляризм (Не‘матоллахи 1383; Малек Аштийани 1386). Разумеется, фракции внутри студенческого движения возникали не только в Комитете по укреплению единства. Например, в 2002–2003 гг. из недр Организации студенческого ополчения родилось «Движение студентов за справедливость» (Джомбеш-е адалятхах-е данешджуйан), отличавшееся тем, что оно использовало методы левых, действуя, отчасти, более радикально по сравнению со студенческим ополчением. В 2005 г. из-за разногласий в связи с выбором наиболее достойного кандидата на пост президента в Союзе исламских студенческих обществ произошел раскол (Дараби 1394:333).
5. Эволюция студенческого движения в период борьбы за исламскую справедливость
Начиная с конца 90-х гг. ХХ в. постепенно начали создаваться студенческие течения, боровшиеся за исламскую справедливость. К их числу принадлежит «Студенческое движение за справедливость» (Джомбеш-е адалятхах-е данешджуйи). Эта организация следовала линии имама Хомейни и Верховного лидера Исламской революции: своей задачей она поставила возвращение к принципам Исламской революции. Главными тактическими приемами этого движения были обращения к властям по таким проблемам, как бедность, коррупция с сфере экономики и управления, антиимпериалистические акции и т. п. Центральной идеей этих групп было то, что Исламская Республика отклонилась от своей генеральной линии, поэтому необходимо зафиксировать направления ее движения.
Эти объединения продолжали свою деятельность независимо друг от друга. В конце 90-х гг. ХХ в. проблема возвращения к идеалам революции наиболее ярко проявляется в теме справедливости. Различные круги предпринимают в этой связи определенные шаги. С начала 90-х гг. верховный лидер Исламской революции стал серьезно и откровенно говорить о проблеме справедливости. В частности, он обращал внимание на безразличие чиновников к бедности и коррупции. Именно после этого упомянутые группы стали действовать более сплоченно. Послание верховного лидера от 28 октября 2002 г. в адрес студенческого движения явилось поворотным пунктом в формировании движения за справедливость. Теперь эти группы решили продолжить свою деятельность в качестве организованного движения и создать административное ядро для его координации. В дальнейшем они руководствовались общей стратегией:
1) интеллектуальные кружки;
2) культурная пропаганда;
3) революционный фронт (интеллектуалы и деятели культуры);
4) проведение конференций, публикация газет и журналов.
5) повсеместное выдвижение требований соблюдения справедливости.
Появление дискурса борьбы за исламскую справедливость показало, что либеральные идеи не отражали позиции и основные требования иранского общества, и они подвергали критике политический режим в Иране и те его особенности, которые отражали суть и считались фундаментальной основой идеологии студенческих движений и еще в недавнем прошлом составляли их основную идею. Это, в частности, касается лозунгов поддержки палестинского народа, борьбы с мировым капиталом и борьбы против одностороннего вмешательства Америки в дела слабых государств. Поэтому на выборах 2005 и 2009 гг. студенческие группы объявили о своей поддержке Махмуда Ахмадинежада, выступившего на политическую арену под лозунгом справедливости во внутренней политике, борьбы против высокомерия, а также за возрождение идей имама Хомейни во внешней политике.
С победой Ахмадинежада на выборах 2005 г. студенческое движение вступило в новую эпоху своей истории. Правительство Ахмадинежада, придя в структуру исполнительной власти страны под девизом борьбы за справедливость, попыталось максимально провести эту идею в жизнь. Одни студенческие организации поддержали президента в его борьбе за справедливость, а другие с самого начала препятствовали действиям правительства. Главной особенностью данного периода в истории студенческого движения можно признать привлечение отдельными партиями, группами или политическими деятелями на свою сторону ряда студенческих организаций. Тогда различные государственные или негосударственные политические партии и группы старались расположить к себе студентов, состоящих в тех или иных организациях. Это нанесло серьезный удар по независимости и идеалам студенческого движения. В эту эпоху студенческие собрания носили, по большей части, заказной характер, и сторонники какой-либо политической группы пытались использовать силу студенчества для того, чтобы нанести удар своему оппоненту. Помимо этого можно назвать ряд других особенностей данной эпохи.
1. Определенная часть студенческого движения стала частью государственных структур. С приходом в 2005 г. девятого правительства некоторые представители студенчества пополнили ряды исполнительной власти в качестве советников по делам молодежи в различных государственных учреждениях и министерствах. Подобная форма вовлечения студентов имеет свои положительную и отрицательную стороны. Положительная сторона состоит в том, что студенты в значительной степени могли непосредственно ознакомиться с процессами управления страной и воспользоваться этим ценным опытом в будущем. Отрицательная сторона этого явления заключается в том, что с приходом студентов в сферу исполнительной власти (даже в статусе советников) независимость и требовательность некоторых студентов по отношению к деятельности правительства очень сильно снизились. С течением времени эти студенты стали частью государственного аппарата.
2. Реакция студенческого движения на жизненно важные проблемы. В течение рассматриваемого нами восьмилетнего периода внутри страны и на международной арене произошло немало исключительно важных событий. Среди них – десятые президентские выборы, выборы в восьмой и девятый меджлис, исламское пробуждение в ряде мусульманских стран, экономический кризис на Западе и т. п. Реакция студенческого движения на упомянутые события была крайне слаба. По многим из них оно не смогло предложить эффективного отклика. Разумеется, в этот период предпринимались определенные шаги, участие в которых студенческого движения можно признать весьма конструктивным. В качестве одного из примеров объединяющей функции студенческого движения в данную эпоху можно указать на акцию студентов в аэропорту с требованием отправить их в сектор Газа. Этот крайне уместный пропагандистский ход сумел отчасти возродить идеалистический дух студенчества.
Все имеющиеся данные указывают на то, что значительное развитие системы высшего образования в ИРИ вследствие изменения социально-политической структуры страны породило беспрецедентно широкие возможности для нового среднего класса, а также для связанных с ним движений, например студенческого движения. Это обстоятельство изменило не только структуру общества – оно трансформировало бытующие в нем политические ценности, нормы, запросы и тенденции в соответствии с особенностями среднего класса. Беглое знакомство с наиболее значительными событиями современной истории Ирана показывает, что в их возникновении и руководстве ими фундаментальную роль сыграл новый средний класс, особенно его представители, имеющие высшее образование. Активное участие среднего класса и интеллигенции в Конституционном движении, решающая роль некоторых его представителей в организации переворота 1921 г. и управлении административными структурами государства Реза-шаха, ведущая роль этого класса (особенно «группы 53-х») в создании левого движения, его роль в движении за национализацию нефтяной промышленности страны, в создании Национального фронта, либерального движения и в борьбе против неопатримониальной системы Мохаммада Резы Пехлеви, с одной стороны, а также усилия отдельных представителей элиты этого класса, направленные на продвижение псевдопрогрессивных программ шаха, с другой стороны, развитие религиозного просвещения, защита идеалов Исламской революции, создание оригинальных концепций и продвижение новых тенденций в области культуры, проявившихся в новых формах искусства, например, кино, театре, романистике и новых поэтических стилях, а особенно основополагающая роль среднего класса на выборах 23 мая 1997 г. и 14 июня 2013 г. в формировании демократического движения и т. д. – это наиболее яркие примеры активного и эффективного участия нового среднего класса и связанных с ним движений (в частности, студенческого движения) в современной истории Ирана.
Адиби, Хосейн. Табаге-йе мотавассет-е джадид дар Иран. Тегеран: Джаме‘е, 1358 (1979/1980).
Азкийа, Мостафа. Джаме‘ешенаси-йе тоусе‘е. Тегеран: Нашр-е Калеме, 1379 (2000/2001).
Баширийе, Хосейн. Дибаче-йе бар джаме‘ешенаси-йе сийаси-йе Иран. Доуре-йе Джомхури-йе эслами. Тегеран: Негах-е мо‘асер, 1381 (2002/2003).
Билл, Джеймс. Тахлил-е табагати ва диалектикха-йе ноусази дар хавар-е мийане / Диалектикха-йе ноусази дар тарджоме ва нагд-е ‘Имад Афруг // Рахборд. № 4, осень 1373 (1994/1995).
Бир, Питер Ф. Хосусисази ва нофуз-е ‘ам-е дин дар джаме‘е-йе джахани-йе фарагир / пер. на перс. яз. Маджида Мохаммади // Наме-йе пажухеш. Сал-е 2, № 6.1376 (1997/1998).
Гидденс, Энтони. Мабани-йе джаме‘ешенаси / пер. на перс. яз. Йусуфа Абазари. Тегеран: Хорезми, 1363 (1984/1985).
Гриффин, Кейт; Мак Кинли, Терри. Тахагоге-е эстратежи-йе тоусе‘е-йе энсани / пер. на перс. яз. Голам-Реза Хаджепур. Тегеран, 1375 (1996/1997).
Дараби, ‘Али. Джарйаншенаси-йе сийаси дар Иран. Тегеран, 1394 (2015/2016).
Лашкари, Мохаммад. Нагш-е амузеш-е ‘али дар тоусе‘е-йе эгтесади // Эттела‘ат-е сийаси-эгтесади, 143–144. 1378 (1999/2000).
Лемко, Джонатан. Шенахт-е пичидегиха-йе тоусе‘е-йе сийаси ва эгтесади дар джахан-е севвом / пер. на перс. яз. Фариде Рахмани // Эттела‘ат-е сийаси-эгтесади, 23 (1367 (1988/1989).
Мортаджи, Ходжжат. Дженахха-йе сийаси дар Иран. Тегеран: Нагш ва негар, 1378 (1999/2000).
Моталеби, Мас‘уд. Аслитарин шарт // Замане, 78. 1387 (2008/ 2009).
Нуршахи, Насрин. Джайгах-е амузеш-е ‘али дар могайесе ба 26 кешвар-е джахан // Пажухеш ва барнамеризи дар амузеш-е ‘али, 4. 1372 (1993/1994).
Рафи‘-заде, Шахрам; Тамаддон, Нима. Шеллик бе эслахат. Негах-е бе терур-е Са‘ид Хаджжарийан. Тегеран: Гольпуне, 1379 (2000/2001).
Роксборо, Ян. Назарийеха-йе тоусе‘енайафтеги. Джаме‘ешенаси-йе тоусе‘е / пер. на перс. яз. Мостафы Азкийа. Тегеран: Нашр-е Тоусе‘е, 1370 (1991/1992).
Салехи, ‘Али-Акбар; Гафрани, Мохаммад-Бакер. Нагш-е амузеш-е ‘али дар Иран // Шариф № 11, 1374 (1995/1996).
Тавассоли, Махмуд. Негареш-е бар дидгахха, тиуриха ва сийасатха-йе тоусе‘е-йе эгтесади. Тегеран, 1395(2016/17).
Тодару, Майкл. Тоусе‘е-йе эгтесади дар джахан-е севом / Пер. на перс. яз. Голам-‘Али Фарджади. Т. 1. Изд. 14-е. Тегеран, 1385 (2006/2007).
Bill, James. The Iranian intelligentsia: Class and Change. Michigan: Ann Arbor, 1968.
Lerner D. Passing of Traditional society. N-Y.: Free Press, 1964.