Сила – это одно из основных понятий политической науки, которому социологи попытались придать самостоятельную дефиницию и сущность, отделив его от понятий «власть» (authority) и «принуждение» (force) (Навабахши и Карими, 1388:50). Сила – это многомерное понятие, которое вызывает споры и имеет широкий спектр значений. Многомерность этого понятия привела к тому, что его не так легко определить или оценить.
Понятие силы различными авторами трактуется достаточно вариативно, поскольку каждый пытается дать определение, соответствующее его мыслям и сфере знания. Сила означает способность влиять на других с целью изменения их поведения и достижения своей цели. Поэтому сила является одним из наиболее важных и ключевых компонентов, определяющих отношения между странами и их положение в системе международных отношений (Пурахмади, 1389:23). Составляющие элементы власти менялись в различные периоды истории. В одни исторически периоды основным источником силы были обширная территория и многочисленное население. В другие – обладание военной техникой и сильным флотом. На сегодняшний день такие процессы и явления, как глобализация, информационная революция, демократизация государств привели к значительным изменениям в структуре государственной мощи. Эти изменения, в свою очередь, предполагают новые подходы к использованию силовых ресурсов. Поэтому в эту эпоху возникает необходимость разработки новых подходов к определению понятия «сила» (Горбани Шейхнешин и др., 1390:127). Сегодня теоретики в области политических наук считают, что сильной считается та страна, которая может хорошо использовать сочетание жесткой и мягкой силы, то есть умным образом применять элементы мягкой и жесткой силы (Ахмадпур, 1390:41).
Исламская революция в Иране была одним из великих событий второй половины XX века и привела к большим переменам и трансформациям в странах региона и структуре силы во всем мире (Хафезния и Ахмади, 1388:74). Исламская революция иранского народа – это культурная революция по своей природе и истокам, корни которой – в многовековых религиозных идеях, представлениях, обычаях и связях, существовавших в этом ареале. Более того, Исламская революция – это своего рода продукт совершенно иной силы и геополитического дискурса, той силы, которая сумела бросить вызов жесткой силе. Таким образом, Исламскую революцию можно считать проявлением мягкой силы, то есть способности оказывать влияние на поведение других людей без применения угроз или существенных расходов. Путем изложения идей и духовных идеалов эта революция была призвана прояснить место мягкой силы в процессе утверждения основ нового общества с помощью методов, не связанных с жесткой силой. Среди таких методов – акцентирование традиционных ценностей, поддержка освободительных движений, распространение модели религиозной демократии и новой политической структуры, убеждение других народов в необходимости формирования духовных предпочтений и приоритетов, возвышение исламского мира благодаря личностям духовных лидеров, моральный авторитет, продвижение культуры (Hafeznia, et. al, 2014).
В своем противостоянии двум геополитическим полюсам: Востоку и Западу – Исламская революция не опиралась только на мягкую силу, а исходила из одновременного и параллельного сочетания мягкой и жесткой силы (Юнеси, 1378:33). Сегодня политики и теоретики политической философии подчеркивают важность сочетания мягкой и жесткой силы и определяют его как «умную силу» (smart power) (Glasser, 2014:69). В этом исследовании мы проанализируем геополитические аспекты Исламской революции и докажем гипотезу о том, что Исламская революция в Иране, как нам кажется, сумела сочетать потенциал жесткой и мягкой силы Ирана и укрепить параметры «умной силы» Исламской Республики Иран.
Понятие «умной силы» первой применила Сьюзан Носсел, которая подразумевала под ней целенаправленное и разумное сочетание жесткой и мягкой силы в противостоянии угрозам. Она считала, что ресурсы принуждения и убеждения включают в себя военные, экономические, культурные и идеологические возможности и преимущества, которые должны координироваться в едином направлении, чтобы их результат обеспечил дальнейшее сохранение превосходства какой-либо страны (Nossel, 2004).
Можно рассматривать «умную силу» как усовершенствованную версию инструментов политической силы и стратегии, среди которых можно отметить поддержку общественного мнения и народных масс, отклик со стороны идентичности, выдающуюся роль культурных элементов, идею успешного правления, коллективные нормы и ценности, партнерство и интеграцию, человеческие ресурсы, эффективность вооруженных сил, динамичную и передовую экономику, а также прочие подобные факторы (Nye, 2009:5–6).
Принимая во внимание параметры «умной силы», Исламская революция в Иране, как нам кажется, в силу обладания целым рядом естественных геополитических особенностей, с одной стороны, и культурными, религиозными и историческими компонентами «умной силы» и политики – с другой, может рассматриваться как важнейший параметр, который оказывает влияние на рост силы Исламской Республики Иран.
Активная исламская норма
Исламская норма и культура, которые восходят к исламской цивилизации и той активной структурообразующей роли, которые в ней играли иранцы, представляют собой особый тип видения и мировоззрения, который способствуют наращиванию ценностного и духовного потенциала Ирана (Кебраизаде, 1390:9). Благодаря активному дискурсообразующему участию иранцев в развитии исламской религии положения и ценности этой религии превратились в одно из структурных основ всей жизни иранцев. Поскольку наличие сильных культурных и нормативных основ является одним из важных компонентов «умной силы», можно сказать, что исламская культура, активно действующая и формирующая дискурс в Иране, представляет собой основание, на котором базируются единство и крепкая идентичность народа Ирана. Именно поэтому в самые критические и переломные периоды истории иранцы проявляют двойное усердие в сохранении целостности своей территории, обращаясь к своей исламской сущности и исламской норме.
Геополитический потенциал
С точки зрения географического положения Иран расположен в районе, где сходятся Азия, Европа и Африка. С давних пор его территория была местом соприкосновения Востока и Запада. Г. Фуллер пишет: «В силу своего особого географического положения Иран является центром мира» (Фуллер, 1371:52). Хотя после распада СССР говорили о том, что геополитическое положение Ирана ослабло, однако после событий 11 сентября 2001 г. его местоположение вновь стало значимым, что и повышает геополитическую роль Ирана в Евразии. С другой стороны, в географическом отношении Иран находится в регионе, который соединяет друг с другом два важных с точки зрения энергетических ресурсов района – Персидский залив и Каспийское море («стратегический энергетический эллипс»). Этот факт также способствует усилению геополитического и геоэкономического значения Ирана. Поэтому в рамках концепции «умной силы» геополитическое положение может предоставить ИРИ очень удачные возможности для оптимального использования своих преимуществ в масштабах региона и системы международных отношений.
Потенциал человеческих ресурсов
Некоторые теоретики экономического развития называют демографический рост двигателем развития. Иран принадлежит к числу стран, для которых был характерен высокий прирост населения за последние два десятилетия. Возрастание численности населения в Иране может, в случае его оптимального использования, служить фактором процветания страны и привести к расширению сельскохозяйственных угодий, увеличению площади пастбищ и лесов, обеспечению контроля над водными ресурсами, борьбе с опустыниванием, разработке минеральных ресурсов, созданию ключевых отраслей тяжелой промышленности, распространению научных и технических знаний, а в конечном счете – экономическому развитию и формированию 20-миллионной армии (в соответствии с заветами имама Хомейни).
Вследствие удачного геополитического и геоэкономического положения Иран обладает особыми экономическими преимуществами на региональном и глобальном уровне. Это обстоятельство приобретает еще большее значение, если к этому добавить мощную коммуникационную инфраструктуру Ирана, а именно: шоссейные дороги и железнодорожные пути, в особенности железнодорожный коридор «Север – Юг», который может дать центральноазиатским странам выход к Персидскому заливу и соединить Восток с Западом, создав весьма значимые возможности в плане коммуникации для его западных и восточных соседей (Бейги, 1389:194). По объему ВВП Иран является первым в регионе. Согласно отчету Международного валютного фонда, ВВП Ирана по паритету покупательной способности в 2005 г. составлял 554 744 млрд долл. США. По этому показателю Иран находится на 22-м месте в мире среди 180 стран. В 2006 г. он поднялся еще на одну строчку, а в 2007 г. вышел на 20-е место. С точки зрения дохода на душу населения, составившего 7700 долл. США в год, он занимает восьмое место. Однако по показателю реального экономического роста Иран находится на восьмом месте среди стран Ближнего Востока. Несмотря на это, представители Goldman Sachs считают: «Иран обладает высоким экономическим потенциалом и в случае, если он сумеет его реализовать, станет к 2050 году крупнейшей экономикой развивающихся стран» (Бейги, 1389:194–195).
Политический потенциал
В дискурсе «умной силы» политическая поддержка является основным условием успеха для ее разработки и реализации. Исламская революция, базирующаяся на основе иранских и исламских ценностей, породила новую волну исламского пробуждения, имеющую новое содержание и оказывающую влияние на сферу государственного управления. Хотя идеи «исламского пробуждения» высказывались многими мыслителями исламских стран, в том числе Сейедом Джамалом Асадабади (ал-Афгани), институциализация исламского пробуждения и формирование всех ключевых основ государственного управления на основе шариата осуществились только в Иране, что проявилось в форме Исламской революции. Исламская революция была проявлением духовной силы, которая противостояла жесткой силе держав того периода, таких как США и СССР, и создала своего рода третий полюс духовности и нематериальной культуры, который был использован при формировании государственной власти. Духовная ориентация Исламской революции не противоречит материи и смотрит на материю и смысл как взаимодополняющие и взаимоуравновешивающие субстанции. Поднятый Исламской революцией дискурс духовности не отрицает богатства и силы, а также не настаивает на аскетизме и строгости. Геополитический дискурс Исламской революции строится на религиозных нормах ислама и шиизма, который считает материальные вещи необходимыми для перехода на более высокие ступени духовности (Моттаги и Гарабейги, 1393:138). Сочетание духовности и материи в шиитской школе Исламской революции усилило политический потенциал Ирана с точки зрения формирования государственной власти, опирающейся на «умную силу». Изменения, происходящие в нынешнем столетии в исламском мире, также показывают, что политическая воля исламских стран в некотором роде ориентируется на модель Исламской революции Ирана, и заключенный в ней потенциал «умной силы» выработал структуры, необходимые для воплощения в жизнь «исламского пробуждения». Одной из таких структур является государственная модель «религиозного народовластия» (мардомсалари-йе дини). Религиозное народовластие соединяет принципы демократии и духовные возможности ислама. Иначе говоря, это понятие означает сочетание «жестких» (материальных) аспектов демократии с «мягкими» (духовными) аспектами (Рабии, 1393:100).
Научный потенциал и мощь
Одним из способов обретения обществом притягательности является обладание солидной базой современных научно-технических знаний. На сегодняшний день научные знания являются залогом силы. В современном мире развитие любой страны тесно связано с производством научных знаний, и если рассмотреть различные примеры, подтверждающие этот тезис, начиная с прошлых столетий и заканчивая настоящим временем, мы поймем, что в тех странах и обществах, которые в свое время были более развитыми, чем другие, уделялось на порядок больше внимания научным и техническим знаниям. Государства прошлого рассматривали в качестве идеала власти лишь укрощение демонов экономики и достижение мира и спокойствия благодаря охране границ. Однако миссия современных модернизированных государств существенно отличается от миссии государств прошлого. По причине появления многих сложностей в самых разных областях жизни общества, а также смешения и сильного переплетения разрозненных социальных элементов и проблем, современные правители не могут заниматься исключительно экономическим развитием, а должны учитывать развитие всех спектров общества, включая политику, культуру и экономику (Джафарзаде, 1385:17–18). Научные знания тем или иным образом могут помочь наращиванию мягкой силы страны. Экономика является одной из сфер, в которой можно непосредственно наблюдать эти изменения. Вторичное воздействие научных знаний на силу затрагивает сферу культурной жизни того или иного общества, поскольку культура этого общества может служить базисом для социальных, политических и экономических процессов, а в конечном счете – его динамичного развития. Иран – это одна из стран, располагающих потенциалом с точки зрения мягкой силы. Например, благодаря наличию цивилизационного опыта и исторического прошлого, персидского языка и литературы, Исламской революции 1978 года, которая имела революционную и исламскую направленность, а также вследствие обладания особым статусом в региональных союзах и коалициях, применения инструментов публичной дипломатии, Иран может обладать особой мягкой силой при воздействии на общественное мнение в регионе. Согласно пакету документов «Перспектива-2025» и закону о Пятом плане развития Ирана, к концу Пятого плана Иран должен занять второе место, а к концу срока «Перспективы-2025» – первое место по развитию среди стран региона. Формирование мягкой силы путем развития науки – один из способов достижения этих целей. Согласно статистическим данным, в 2000 г. Иран имел 1387 международных научных публикаций, в 2009 году – 16 978, а в 2010 – уже 18 319, что говорит о росте его вклада в мировую науку. Согласно статистике 2010 г., Иран занял уже второе место после Турции, стоявшей на первом месте среди стран исламского мира и имевшей 25 710 публикаций. После Ирана Малайзия с 6287 публикациями вышла на третье место, Египет с 6090 публикациями – на четвертое, а Саудовская Аравия с 3669 публикациями – пятое. В 2011 г. Иран имел уже 34 059 публикаций и впервые сумел обойти по этому показателю Турцию, заняв 17-е место по показателю научного производства в мире (Харсидж и другие, 1391:226–227).
Акцент на поддержке народных масс
Народные массы Ирана различными путями проявляют свою силу в борьбе с врагом. Участие в демонстрациях и уличных шествиях, выборах, добровольное и массовое участие в борьбе истины против лжи, мобилизация колоссальных сил народа во время чрезвычайных ситуаций, происшествий и стихийных бедствий, бдительность перед лицом хитроумных заговоров врага, направленных на раскол иранского общества и проникновение в него с целью нанесения удара по правящему режиму, – все это примеры того, как иранская нация проявляет свою силу на арене борьбы (Мохаммади, 1389:109).
Духовное руководство
Руководство страной осуществляется на основе принципа велайат-е факих, который как религиозно-политическая сила обеспечивает все необходимые возможности для сильного, эффективного и продолжительного управления страной. Способ избрания рахбара представителями народа и экспертами (хобреган) является приемлемым для народа, легитимным с точки зрения шариата и обеспечивает мощный административный потенциал. Рахбар знает современную ему политическую обстановку и ситуацию в обществе, в то же время он справедлив и далек от низменных прихотей. Представление о том, что умма рассматривает подчинение ему как подчинение Аллаху и посланнику Аллаха, считая безусловное следование его повелениям своей шариатской и религиозной обязанностью, позволяет обеспечить стране такую силу, которая дает уверенность друзьям, вызывая беспокойство и страх у врагов (Мохаммади, 1389:110).
Историческое прошлое и самобытность ценностей и норм
История иранской культуры насчитывает около трех тысяч лет, и на протяжении этого длительного периода она не утратила своей сущности, благодаря чему в основе сознания и менталитета иранцев лежит культурное самосознание и идентичность. Несмотря на значительные изменения внутри страны и в мире, происходившие на протяжении трех тысячелетий, именно религиозные верования иранцев и их приверженность монотеизму обеспечивали культурную преемственность (Кебраизаде, 1390:14–15). К тому же в эпоху постмодернизма религия и духовность вновь возвращают себе утраченное положение, а религиозные и духовные ценности в очередной раз начинают оказывать существенное влияние на международные отношения и принятие решений на региональном и глобальном уровнях. В этой связи Э. Гидденс считает: «В прошлом Маркс, Вебер и Дюркгейм считали, что общим направлением развития в мире является секуляризация. Однако в начале 80-х годов после победы Исламской революции в Иране мы являемся свидетелями того, как этот процесс обратился вспять, то есть общей направленностью развития в мире является религиозность» (Гидденс, 1374:75). Мы осознаем правильность этих слов Гидденса на примере недавней волны исламского пробуждения в регионе и гуманистического пробуждения во всем мире. В подобных условиях еще большее значение приобретает духовная направленность иранской культуры, которая играет важную роль в формировании «умной силы». Эти ценности и нормы можно интерпретировать в контексте Исламской революции как культуру мученичества и самоотверженности. Мученичество (шахадат) означает отказ от своих самых приятных, дорогих и ценных вещей, то есть души и жизни, во имя любви к родине, из соображений совести и ради удовлетворения Создателя. Иначе говоря, мученичество означает исчезновение (фана), но не в смысле гибели, а в смысле растворения в Божественном бытии. Мученичество – это соединение с высшим миром, поскольку мученик вхож в святая святых Божественной любви. В исламе мученичество представляет собой осознанный и добровольный выбор в пользу жестокой гибели в борьбе против препятствий на пути совершенствования и идейных исканий, которые борец совершает на основе логики, разума и бдительности (Асгари, 1388:73). Исламская революция была проявлением эффективности культуры мученичества. Эта революция не располагала никакими очевидными средствами достижения успеха, будь то политическая, военная и экономическая мощь, поддержка мирового сообщества, и ее единственным передовым и сокрушительным оружием было стремление к мученичеству (Джушгани, 1389:332–333). Самоотверженность рассматривается в исламе как важная норма, однако многие учения лишены этого принципа. Смысл этой нормы состоит в том, что человек поддерживает добрые отношения с другим человеком, хотя и не встречает с его стороны аналогичного отношения. Это поведение характерно для особых верующих (Кебраизаде, 1390:16). Они поступают с другими людьми самоотверженно и великодушно, хотя и не видят с их стороны действий, которые внушали бы им доверие. Эти люди не ждут никакой награды от людей за свои добрые дела и путем установления этой связи сохраняют социальный капитал исламского общества. Ислам старается распространять в исламском обществе подобный дух и требует от своих последователей, чтобы они проявляли самоотверженность, невзирая на то, как с ними поступает противоположная сторона, ведь за это деяние предусмотрена большая награда от Всевышнего. Эти люди в коранической терминологии именуются «праведниками» (абрар) (Раддади, 1389:198–199). С другой стороны, самоотверженность позволяет этим людям развивать себя и совершенствоваться как личность, будучи важным фактором воспитания души и человечности.
Геополитическое и геоэкономическое преимущество
Как неоднократно замечал З. Бжезинский, Иран обладает рядом геополитических особенностей, которые могут действовать в качестве факторов, влияющих на исход конфликтов между различными силами на Ближнем Востоке и даже в мире (Эззати и Вайси, 1385:35). С другой стороны, принимая во внимание произошедшие геополитические трансформации и возросшее значение нефтегазовых ресурсов для глобального политического расклада, Иран находится в самом центре региона и играет жизненно важную роль в производстве и транспортировке нефти и газа. Персидский залив обладает 61 % запасов мировой нефти и 40 % – природного газа. Если к ним добавить залежи Каспийского моря, то можно заключить, что более 70 % мировых запасов нефти и 40 % мировых запасов газа сосредоточены в этом регионе. Таким образом, Иран располагается в самом центре стратегического энергетического эллипса Персидского залива и Каспийского моря (Kemp & Harkavy, 2004:178).
Мессианство и теологическое самосознание
Вера в Сокрытого имама (Имам аз-Заман), его явление и построение им государства справедливости и истины – один из базовых принципов вероучения шиитов-имамитов-двунадесятников, который в своей основе является общим для всех мусульман мира (Изади, 1387:25). Такое убеждение привело к тому, что шииты всегда старались создать условия для прихода Имама и терпели трудности и невзгоды. Эта надежда отчетливо выкристаллизовалась в изречении имама Хомейни: «Ислам низвергнет сверхдержавы, ислам одну за другой устранит все крупные преграды, находящиеся внутри и за пределами его границ, и завоюет ключевые высоты мира» (Сахифе-йе нур, т. 20:32). Исламская революция и явление Достопочтенного Махди, как сказал Шахид Мотаххари (Мотаххари, 1388), представляет собой «одно из звеньев в борьбе сторонников истины со сторонниками лжи, которая закончится победой сторонников истины. Восстание имама Махди является последним звеном в веренице борьбы истины с ложью, которая идет с самого возникновения мира, и Достопочтенный Обетованный Махди (да ускорит Аллах его пришествие!) будет истинным воплотителем целей всех пророков, друзей Аллаха и борцов на пути истины». Эта страсть, влечение, любовь, надежда на будущее создает колоссальные силы для достижения целей. Фронт веры стремится к завоеванию этих цитаделей и достижению этих идеалов благодаря духовному капиталу и колоссальному усердию в сочетании с терпением и проницательностью. Даже если исчезнут труды по религиозному вероучению, шииты будут обладать тем капиталом, который выходит за пределы второстепенных природных сил вопросов религии, и сохранят в мире могущество, силу и мощь своего правления (Джушгани, 1389:225–226). Хотя наличие Имама, непорочного религиозного и общественного лидера, и скрыто за завесой сокровенного, оно служит неисчерпаемым источником энергии, динамизма и стойкости для социальной общины верующих. Ожидание прихода Скрытого Имама представляет собой весьма мощную сдерживающую силу, которая может в значительной мере предотвращать совершение прегрешений (Карими и др., 1388:220–221). Поэтому Исламская революция – это революция, обладающая культурной сущностью, которая коренится в многовековых идеях, убеждениях, обычаях и установках шиитского течения. Исламская революция как осмысленное коллективное движение систематизировала свое телеологическое самосознание в рамках общего понятия ожидания Махди, так что в действительности понятие ожидания Махди оказалось источником, подпитывающим и формирующим телеологическое самосознание Исламской революции.
Воспроизводство и выявление ресурсов «умной силы»
Главными источниками зарождения силы в сфере исламского революционного движения в Иране можно считать компоненты, связанные с культурой и идентичностью (Хошрузаде, 1388). В ходе революционных действий иранской нации от любых проявлений идентичности, поведенческих и психологических признаков революционеров, даже от природных явлений, исходила своего рода сила: «Полуночные крики, сломанные перья, застрявшие в горле голоса, написанные на стенах лозунги, вымазанные кровью плакаты, народные траурные собрания, Ашура, Мухаррам, даже погибшие во время землетрясения в Табасе – все это было еще одним проявлением и образом силы, которая все подминала под себя. Эта сила была рассеянной, а не сконцентрированной, такой силой, которая не создавала себе места и пристанища в пространстве и во времени и с безразличием глядела на военную амуницию» (Таджик, 1376:28). Именно поэтому, по выражению Фуко, даже кладбища с покоящимися на них жертвами и мучениками занимали место в рядах революционеров и служили источником силы. Он считал, что «в Бехеште Захра, в недрах которого под тонким слоем цемента лежали покойники, а семьи и друзья убитых и все остальные люди тысячами плакали, воздевая руки к небу и обращаясь к Богу с мольбою, где после полудня вокруг черных и серых накидок мулл начинались дискуссии, да весьма острые… о том, что шах должен уйти, нужно прогнать Америку… которые продолжались до самой ночи. Вокруг духовных лиц создавались такие группы, которые распадались и собирались заново, не забывая о политической горячности погибших, более того, сами эти мероприятия не уступали по своей горячности покойным» (Foucault, 1978:1).
Гегемоническая победа
Во время Исламской революции два мировых полюса под руководством США и СССР были известны как две геополитические силы того времени, так что все взаимодействия и соотношения сил в регионе и за его пределами определялись попеременным успехом этих двух противоборствующих сил. Оба полюса – и Восток, и Запад – делали упор на материализм. Исламская революция как уникальный феномен в геополитической системе своего времени обратила взгляд мирового сообщества не на материальные поступки, а на нормативные структуры, формирующие осмысленные процессы. Можно признать, что геополитический дискурс Исламской революции обладает антиколониалистической онтологией, которая в критическом ключе рассматривала подходы империализма и коммунизма, считая их ущербными в силу их недостаточного внимания к такому элементу, как духовность (Хосейни, 1375:69). В действительности Исламская революция представляла собой геополитическую силу, которая практически отличалась от других. Первейшим отличием геополитического дискурса Исламской революции была ее смысловая самобытность. Риторика Исламской революции в Иране была уникальной для своего времени, поскольку в дискурсе восточного полюса базисом считались производственные отношения и материализм, а геополитический дискурс Запада, в свою очередь, вращался вокруг главенства капитала и колоссальных богатств. Дискурс Исламской революции был внедрением принципиально нового мировоззрения в капиталистически-социалистический дуализм, объединенный общим подходом, который заключался в колониализме. Подчеркнутое внимание смыслу при истолковании коллективного духа и всеохватное движение, к тому же основанное на религии, привели к тому, что ценности, представления, идентичность, культура, коллективный дух и смысл легли в основу формирования целой нации и ее идеала (Дарзи-Калаи и Агахосейни, 1390) и как модель поведения во внешней и внутренней политике стали определять свою региональную и внерегиональную специфику в рамках мировой геополитической системы. Поэтому Исламская революция представляла собой своего рода новое определение идентичности, которое придавало значение ценностям, представлениям и нормам в рамках религиозной культуры и исходило из того, что коллективный дух любой нации формируют не только материальные правила и капиталистический уклад, а опора нации на свои религиозные ценности и религиозную идентичность.
Восстановление исламской цивилизации
Исламская революция с ее геополитическим дискурсом отрицания гегемонии предшествовавших идентичностей в форме западничества, иранского шовинизма (ираншахри), псевдомодернизации, социализма и коммунизма, а также формированием «смыслообразующей» и «смыслонаделяющей» идентичности, была призвана воспользоваться исламо-шиитской политической культурой, чтобы определить все грани и аспекты бытия этого мира. Модель, которая предложила новое, но укорененное в традиции понимание шиитского направления, воспользовалась новаторской смысловой и идейной системой, благодаря которой она сумела преодолеть дореволюционный кризис идентичности, проявить себя в ходе исторического процесса в качестве господствующей модели политической активности и сформировать новую выдающуюся идентичность, опирающуюся на религиозные ценностные основания и принципы; то есть, несмотря на все многообразие имевшихся в дореволюционном иранском обществе идентичностей и проникновение в него чуждых интеллектуальных и идеологических течений, геополитика шиитского ислама сумела превратиться в качестве «трансцендентального означающего» в уникальный авторитет, определяющий господствующую идентичность (Голшанпежух, 1387:14). Исламская революция Ирана, даровавшая мусульманским нациям уверенность в своей культуре и применявшая современные коммуникационные технологии для донесения новаторского религиозного послания исламскому миру, сумела объективировать свою цивилизационную направленность. К тому же путем возрождения таких ценностей, как ориентация на справедливость, правосудие, всестороннее и формирующее человека изнутри развитие и самосовершенствование, развитие с акцентом на справедливость, человеческое достоинство и легитимные свободы, мирная направленность, великодушие, независимость, развитие нравственности и религиозности, формирование норм, развитие чувства богоискательства, стремление к истине, любовь к науке, гуманизм, укрепление основ религиозного народовластия, ее расширение, можно создать условия для очередного расцвета и развития исламской цивилизации в сфере нового цивилизационного строительства. Таким образом, исламская цивилизация сумела создать единый идеологический блок, который заставил Запад отказаться от глобалистских притязаний (Анами Аламдари, 1387:66). Кроме того, Исламская революция укрепила основы исламской цивилизации, уделяя внимание четырем уровням анализа: во-первых, на уровне индивидуального анализа она оценила мирное и добропорядочное поведение любого индивида по отношению к другим индивидам, основанное на правдивости, сострадании, верности, благодеянии и нравственности; во-вторых, на уровне социального анализа она сделала акцент на взаимодействии между мусульманскими обществами на основе культурного и торгового сотрудничества, укрепление отношений любви, дружбы и братства; в-третьих, на уровне политического анализа она подчеркнула необходимость взаимодействия между государствами и нациями, а также внимательного отношения политических лидеров к запросам мусульманских наций; в-четвертых, на уровне культурного анализа она сделала ставку на обмен идеями между исламской цивилизацией и другими цивилизациями (Малаи, 1387:13).
«Умная сила» Ирана в регионе
Исламская революция сумела благодаря акценту на распространение в исламском мире культуры и идеи независимости обеспечить мусульманам уверенность в своей культуре и идейную независимость, а благодаря ликвидации неуверенности в своих силах в интеллектуальной и идейной сфере она приступила к восстановлению исламской цивилизации. Таким образом, исламские страны, придавая значение созданию независимой идентичности, занимаются укреплением способности исламского мира к взаимодействию и взаимообмену. К тому же, опираясь на автохтонные и духовные ценности, конструктивные преобразования в мировоззрении и взглядах мусульман, делая акцент на самобытной культуре, религиозных и вероучительных принципах, они уделяют внимание независимой мысли интеллектуальной и культурной элиты, повышению уровня культурной деятельности с целью повышения общественного сознания, чтобы представители научной и религиозной элиты могли реализовать на практике свою независимую, инициативную, творческую и ответственную ориентацию (Джавади Амоли, 1386:6). Кроме того, Исламская революция способствовала применению новых коммуникационных технологий, новых информационных и медиаресурсов, благодаря чему ей удалось приступить к восстановлению исламской цивилизации на основе разъяснения религиозных и ценностных принципов, укрепления публичного пространства или исламского гражданского общества, повышения уровня религиозного и политического сознания в исламском мире. Благодаря укреплению позиций в сфере аргументации, созданию новых идей, поощрению всесторонних связей между мусульманскими обществами она рассматривается как главный инициатор восстановления исламской цивилизации на основе концептуального и нормативного строительства, опирающегося на собственный, внутренний потенциал, а также использование религиозных и автохтонных для мусульманских обществ моделей. Уникальный успех Ирана, выделяющий его среди окружающих стран, в частности, верность подлинному идеалу независимой Палестины и продуманная, логичная и ценностно-обусловленная вражда с сионистским режимом, также восходят к силе духовности и ее сочетанию с материальной силой. Это сочетание, свидетельствующее о наличии у Ирана компонентов «умной силы», выкристаллизовалось благодаря Исламской революции и выпестовало себя за восемь лет Священной обороны (Ирано-иракской войны – прим. пер.). Восьмилетняя война Ирана с баасистским режимом Ирака показала, что одномерность силы не может быть достаточным и сильным элементом на мировой арене. Подобно тому, как баасистский режим, опиравшийся исключительно на военную мощь, не сумел упрочить свое существование, сбалансированное и «умное» сочетание мягкой и жесткой силы Ирана укрепило его идеологические позиции в странах региона. Способность Ирана вести свою игру в Ираке и наличие у него умного агента в Ливане (Хизбалла) свидетельствуют о том, что региональное влияние Ирана является следствием сочетания разных сил и может одновременно интеллектуально и практически воздействовать на мусульманские нации.
Исламская революция показала, что является силой, имеющей более глубокие истоки, нежели жесткая или мягкая сила. Таким источником является подвижное, динамичное и исходящее от коллективного духа нации движение, которое весьма близко к понятию «умной силы». Поэтому самыми главными источниками созревания силы в рамках исламского революционного движения в Иране следует считать компоненты, связанные с культурой и идентичностью. По сути, такие составляющие, как геополитика, религия, культура и идентичность, наряду с инструментами жесткой силы, вроде геоэкономики, геостратегии, военной мощи, человеческих ресурсов и прочих, представляют собой «умную силу» Исламской революции, которая оказывает непосредственное влияние на мощь Исламской Республики Иран. Иначе говоря, Иран, который с давних пор занимает важное стратегическое положение, обеспечивающее ему роль гегемона на Среднем Востоке, благодаря Исламской революции, добавившей к его силе преимущества, связанные с культурой и идентичностью, сумел выступить на мировой политической арене, предложив комплексный синтезированный подход.
В качестве параметров «умной силы» Исламской революции можно указать на поддержку со стороны общественного мнения и народных масс, ответную реакцию со стороны идентичности, выдающуюся роль культурных элементов, духовную власть, коллективные нормы и ценности, партнерство и интеграцию, человеческие ресурсы, эффективность военных сил, геоэкономику, стратегическое положение и новый геополитический баланс – все эти факторы действуют в русле формирования и наращивания «умной силы» Исламской Республики Иран.
Асгари, Махмуд. Канкаш дар андише-йе дефаи-йе эмам Хомейни (Исследование о концепции обороны имама Хомейни) // Андише-йе хоузе, № 2. Тегеран, 1388 (2009/2010).
Ахмадпур, Хосейн; Джафарпанах, Мехди. Ришеха-йе касб-е годрат дар эслам (Истоки приобретения власти в исламе) // Махнаме-йе Равабет-е фарханги, № 4. Тегеран, 1390 (2011/2012).
Ашна, Хесамоддин; Эсмаили, Мохаммад-Садег. Дарамади бар годрат-е хушманд: моталеати барайе джомхури-йе эслами-йе Иран (Введение в «мягкую силу»: исследования по Исламской Республике Иран). Тегеран: Моассесе-йе амузеши ва тахгигати-йе санайе-э дефаи, Марказ-е аяндепедухи-йе олум ва фанавари-йе дефаи, 1390 (2011/2012).
Бейги, Мехди. Годрат-е джомхури-йе эслами-йе Иран: моталеэ-йе моуреди-йе лобнан (Сила Исламской Республики Иран: кейс-стади по Ливану). Тегеран: Данешгах-е Эмам Садег (а), 1389 (2010/2011).
Гидденз, Энтони. Джамеэшенаси (Социология) / пер. Манучехра Сабури. Тегеран: Ней, 1374 (1995–/996).
Голшанпежух, Махмуд Реза. Джомхури-йе эслами ва годрат-е нарм, негахи бе годрат-е нармафзари-йе джомхури-йе эслами-йе Иран (Исламская республика и мягкая сила: взгляд на мягкую силу Исламской Республики Иран). Тегеран: моавенат-е пежухеши-йе данешгах-е азад-е эслами, 1387 (2008/2009).
Горбани Шейхнешин, Арсалан и др. Годратманд-е хушманд: тахаввол-е новин дар аср-е джахани шодан (Сильный и умный: последние преобразования в эпоху глобализации) // Фаслнаме-йе равабет-е хареджи, № 4. Тегеран, 1390 (2011/2012).
Джафарзаде, Мохаммад-Хасан. Нехзат-е тоулид-е эльм ба нега-хи бе дидгах-е фархангестан-е олум-е эслами (Движение научного производства с точки зрения Исламской академии наук). Кум: энтешарат-е Фаджр-е велайат, 1385 (2006/2007).
Джушгани, Хосейн. Джанг-е нарм аз дидгах-е Коран (Мягкая война с точки зрения Корана). Тегеран: нашр-е Саги, 1389 (2010/ 2011).
Изади, Ходжатолла. Мабани-йе годрат-е нарм дар джомхурийе эслами-йе Иран (Основы мягкой силы в Исламской Республике Иран) // Фаслнаме-йе моталеат-е Басидж, № 41. Тегеран, 1387 (2008/2009).
Карими, Мостафа и др. Рах ва рахнамашенаси, мабани-йе андише-йе эслами (Изучение пути и наставника. Основания исламской мысли). Кум: Моассесе-йе амузеши ва пежухеши-йе Эмам Хомейни, 1388 (2009/2010).
Кебраизаде, Хасан. Годрат-е хушманд-е джомхури-йе эсламийе Иран ва энгелабха-йе Хавар-е Мийане («Умная сила» Исламской Республики Иран и революции на Среднем Востоке), № 4. Тегеран, 1390 (2011/2012).
Кушки, Мохаммад Садег. Базшенаси-йе ховвийат-е энгелаб-е эслами (Определение идентичности Исламской революции) // Фаслнаме-йе моталеат-е энгелаб-е эслами, № 14. Тегеран, 1387 (2008/2009).
Моттаги, Афшин. Тагйирха-йе сахтар-е джамиати-йе джомхури-йе эслами-йе Иран: асибшенаси ва зарфийатсанджи-йе масаэл-е амнияти (Изменения в демографической структуре Исламской Республики Иран: изучение недостатков и измерение потенциала проблем безопасности) // Фаслнаме-йе пежухешха-йе джографийа-йе энсани, № 3. Тегеран, 1394 (2015/2016).
Мотаххари, Мортаза. Хедамат-е мотагабел-е эслам ва Иран (Взаимные услуги ислама и Ирана). http://ramsarnewsarshiv. blogsky.com/1388/12/26/post-78/
Мусави Хомейни, Рухолла. Сахифе-йе нур. Т. 20. Тегеран: Сазман-е чап ва энтешарат-е вазарат-е фарханг ва эршад-е эслами, 1379 (2000–2001).
Назари, Али Ашраф. Негареш-е модерн бе мафхум-е годрат-е сийаси (Модернистский взгляд на понятие политической силы) // Пежухешнаме-йе хогуг ва олум-е сийаси, № 4. Тегеран, 1386 (2007/ 2008). С. 122–150.
Навабахш, Мехрдад; Карими, Фаруг. Вакави-йе мафхум-е годрат дар назарийат-е Мишель Фуко (Анализ концепции силы в теориях Мишеля Фуко) // Моталеат-е сийаси, № 3. Тегеран, 1388 (2009/ 2010). С. 49–63.
Пишгахифард, Захра и др. Джайгах-е годрат-е нарм дар амният-е джомхури-йе эслами-йе Иран (Место мягкой силы в безопасности Исламской Республики Иран) // Рахборд, № 61. Тегеран, 1390 (2011/2012). С. 105–127.
Пурахмади, Хосейн. Годрат-е нарм дар джомхури-йе эслами-йе Иран (Мягкая сила в Исламской Республике Иран). Кум: Бостан-е кетаб, 1389 (2010/2011).
Рабии, Хосейн. Табйин-е шахесха-йе жеополитик-е годрат-е хушманд-е Иран дар раста-йе тахавволат-е джадид-е Хавар-е Мийане (Разъяснение геополитических критериев «умной силы» Ирана в контексте последних перемен на Среднем Востоке) // Фаслнаме-йе пежухешха-йе сийаси-йе джахан-е эслам, № 3. Тегеран, 1393 (2014/2015).
Раддади, Мохсен. Манабе-э годрат-е нарм: сармайе-йе эджтемаи дар эслам (Ресурсы мягкой силы: социальный капитал в исламе). Тегеран: энтешарат-е данешгах-е Эмам Садег, 1389 (2010/2011).
Таван-е незами ва дефаи-йе Иран дар сал-е 2011 (Военный и оборонный потенциал Ирана в 2011 году) (материал интернет-ресурса http://www.militaryparsi.ir/Military-power/Asian-countries/1184-iran.html).
Таджик, Мохаммад-Реза. Энгелаб-е фарамодерн. Энгелаб-е эслами дар негахи дигар (Постмодернистская революция. Исламская революция с другого ракурса) // Пежухешнаме-йе Матин, № 1. Тегеран, 1376 (1997/1998).
Тораби, Тахере. Базхани-йе годрат-е нарм (ба такид бар фарханг-е ирани-йе эслами) (Реинтерпретация мягкой силы с акцентом на ирано-исламской культуре) / Годрат-е нарм (Мягкая сила). Т. 1. Тегеран: Пежухешкаде-йе моталеат ва тахгигат-е басидж, 1387 (2008/2009).
Фуллер, Грэм. Гебле-йе алам (Центр вселенной). Тегеран: Амир Кабир, 1371 (1992/1993).
Хамди, Манучехр. Сийасат-е хареджи-йе джомхури-йе эсламийе Иран: осуль ва масаэль (Внешняя политика Исламской Республики Иран: принципы и проблемы). Тегеран: Дадгостар, 1389 (2010/2011).
Хафезния, Мохаммад-Реза; Ахмади, Сейед Аббас. Табйин-е жеополитики-йе асаргозари-йе энгелаб-е эслами бар сийаси шодан-е ши‘ийан-е джахан (Геополитическое истолкование влияния Исламской революции на политизацию шиитов в мире) // Фаслнаме-йе Шиэ-йе сийаси, № 25. Тегеран, 1388 (2009/2010).
Хосейни, Хосейн. Фарханг-е ши‘и ва каризма дар энгелаб-е Иран (Шиитская культура и харизма в иранской революции) // Эттелаат-е сийаси-йе эгтесади, № 137–138. Тегеран, 1375 (1996/ 1997).
Хошрузаде, Джафар. Мишель Фуко ва энгелаб-е эслами: руйкарди фарханги аз манзар-е чехреха-йе годрат (Мишель Фуко и Исламская революция: культурная ориентация с точки зрения образа власти) // Маджалле-йе Андише-йе энгелаб-е эслами, № 7–8. Тегеран, 1388 (2009/2010).
Юсефи, Джафар. Барраси-йе татбиги-йе годрат-е нарм дар гофтеманха-йе эслами ва либерал-е демокраси (Компаративное изучение мягкой силы в исламском и либерально-демократическом дискурсах) // Годрат-е нарм (Мягкая сила). Т. 1. Тегеран: Пежухешкаде-йе моталеат ва тахгигат-е Басидж, 1387 (2008/ 2009).
Fotoui, E. (2010). “Smart Power and U.S. Turkish Relations”. Expert Advisory Group (EAG). Retrieved 30 April 2010, URL: www. kas.de/wf/doc/kas_18793-544-2-30.pdf
Foucault M. (1987). “Tehran, La Fede contro La scia” corriere della sera, vol. 103, № 237. 8 October 1978.
Gavel, D. (2012). “Joseph Nye on Smart Power”. Harvard University Kennedy School. Retrieved 26 April 2012, URL: http://www. hks.harvard.edu/news-events/publications/insight/international/ josephnye
Mundow, A. (2012). “Wielding “Smart Power” in World Affairs”. Boston Globe. Retrieved 12 April 2012, URL: http://www.boston.com/ ae/books/articles/2011/02/06/wielding_smart_power_in_world_ affairs/
Nossel, S. (2004) Smart power, Foreign Affairs, March/ April.
Nye, J. (2009). “Get Smart Combining Hard and Soft Power”, Foreign Affairs, July/August
Sehgal, I. (2013) Power: hard, soft and smart, URL: http://www. thenews.com.pk/Todays-News-9-216746-Power-hard-soft-andsmart
Wilson, Ernest. J. (2008) hard power, soft power, smart power, The Annals of the American Academy of political and social science the American Academy of political and social science, March.