За годы, миновавшие со времени победы Исламской революции в Иране, российско-иранские отношения прошли целый ряд этапов, и хотя динамика развития этих отношений в целом была позитивной, однако нельзя сказать, что к настоящему моменту они достигли своего расцвета и осуществляются в духе полного взаимопонимания.
В то же время важным представляется то, что российско-иранское сближение не носит конъюнктурный характер. Нормализация отношений между двумя странами восходит еще к тому периоду, когда Исламскую Республику Иран возглавлял имам Р. Хомейни, а Россия существовала в составе Советского Союза. После этого поменялся не только имидж наших двух стран, но коренным образом изменился весь мир, однако начатый в 1989 г. после известного послания имама Р. Хомейни тогдашнему президенту СССР М.С. Горбачеву процесс сближения между двумя странами уже никогда больше не прерывался.
Считается, что главной причиной неприятия новым иранским руководством тогдашнего Советского Союза был существовавший там коммунистический режим. Не оспаривая этого в целом, все-таки хочу отметить, что точкой отсчета для ухудшения советско-иранских отношений стало требование ИРИ пересмотреть условия поставок в СССР иранского природного газа и приведение его стоимости к уровню мировых цен. Для решения этого и целого ряда других вопросов, которые могли осложнить советско-иранские отношения, имам Р. Хомейни даже пошел на беспрецедентную встречу с тогдашним послом СССР в Иране Виноградовым. Известно, что больше ни одного из послов, аккредитованных в Иране, имам такой чести не удостоил. Однако после отказа СССР пойти навстречу иранским требованиям поставки иранского газа были полностью прекращены, а советско-иранские отношения в целом пошли на спад. То есть в подоплеке советско-иранского антагонизма, проявившего себя в первые годы после иранской революции, была не только и, видимо, не столько советская коммунистическая идеология (следует напомнить, что коммунистическая Народная Партия Ирана (Туде) легально действовала в ИРИ до 1983 г.), а, как считало иранское руководство, имперское отношение СССР к развивающимся странам, что в этом смысле уравнивало его с США. Следует отметить, что шахский Иран с начала 1970-х годов достаточно охотно шел на сотрудничество с СССР в области торгово-экономических и отчасти военных отношений, уже тогда начав понимать, что США без энтузиазма воспринимают идею превращения Ирана в пятую мировую державу к началу третьего тысячелетия. Именно такую амбициозную задачу поставил иранский шах как конечную цель проводимых им реформ. Результатом ее стала реализация в Иране нескольких грандиозных советско-иранских экономических проектов, крупнейшими из которых были: трансиранский газопровод, Исфаханский металлургический комбинат, машиностроительный завод в Араке. В этот период Советским Союзом осуществлялись также поставки Ирану некоторых видов военной техники. Сам шах неоднократно посещал СССР как с официальными, так и с неофициальными визитами. Поэтому не случайно, что после свержения шахского режима новые власти не стали делать больших отличий в отношении двух великих держав, и вскоре на многочисленных демонстрациях в Тегеране и в средствах массовой информации ИРИ зазвучал лозунг, который оставался неизменным в течение многих лет после Исламской революции: «Смерть Америке! Смерть Израилю! Смерть Советскому Союзу!». Причем, когда самого Р. Хомейни спросили о том, каким образом он может характеризовать главных противников нового Ирана, он ответил, что, по его мнению, Америка хуже Англии, Англия хуже Америки, а Советский Союз хуже их обеих. Можно напомнить, что после захвата американского посольства в 1979 г. исламские радикалы захватили также территорию советского посольства и удерживали ее в течение нескольких часов, произведя значительные разрушения, в том числе в мемориальном зале, в котором в 1943 г. происходила Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав антигитлеровской коалиции.
С началом Ирано-иракской войны СССР вообще начал рассматриваться как враг ИРИ, в связи с поставками в Ирак советского оружия и высоким уровнем советско-иракских политических отношений. Именно советские МИГи наносили наибольший урон иранской армии, а модернизированные СКАДы вселяли панику в жителей иранских городов, подвергавшихся ракетному обстрелу.
Положение стало меняться лишь к началу 1989 г. Вскоре после завершения войны с Ираком имам Р. Хомейни направил личное послание президенту СССР М.С. Горбачеву, которое можно отнести к эксклюзивному виду дипломатической переписки лидера ИРИ, поскольку ни до того, ни после этого он никогда не обращался с посланием к кому-либо из глав других государств.
Иранская сторона рассматривает этот документ как своего рода символ, который обосновывает изменение иранской политики в отношении нашего государства. Мы, в свою очередь, часто по инерции подтверждаем, что в СССР в это время произошли настолько разительные перемены, что восточные страны, в том числе и Иран, которые ранее смотрели на СССР как на безбожное и имперские государство, изменили свое мнение и заявили о готовности развивать с нами дружественные отношения.
На самом деле СССР продолжал оставаться единым социалистическим государством, и еще мало что могло свидетельствовать о его приближающемся коллапсе, советские войска только лишь приступили к выходу из Афганистана, продолжая оказывать всемерную поддержку просоветскому режиму Наджибуллы, а горбачевская политика по сближению с Западом вряд ли могла импонировать иранскому руководству.
Поэтому, на наш взгляд, послание Р. Хомейни стало не столько реакцией на новую политику М. Горбачева, которая по многим направлениям была деструктивной и демагогичной, чего не могли не видеть в Иране, а было вызвано пересмотром самим иранским руководством приоритетов в своей внутренней и особенно во внешней политике.
Стремление Ирана нормализовать отношения с СССР являлось не конъюнктурным, а жизненно для него необходимым.
К 1988 г., после восьми лет изнурительной войны с Ираком и осознания того, что Иран оказался практически в полной международной изоляции (в Ирано-иракской войне Иран условно поддерживали лишь давний конкурент Ирака Сирия, а также Южный Йемен и Организация Освобождения Палестины), руководство страны пришло к выводу о неизбежности отхода от двух главных концепций своей внешней политики – «Экспорт исламской революции» и «Ни Восток, ни Запад, а Исламская Республика».
Понимая, что весь Запад к этому времени сплотился вокруг США с его неприятием исламского эксперимента в Иране, а сам исламский мир опасается иранских планов экспорта исламской революции и не скоро пойдет с ним на доверительное сотрудничество, Р. Хомейни выделил единственную влиятельную страну – СССР, которая объективно была заинтересована в налаживании отношений со своим южным соседом. Даже в это тяжелое для Советского Союза время он продолжал обладать достаточной военно-экономической мощью, чтобы представлять интерес как потенциальный торгово-экономический партнер, а с другой стороны, при желании мог бы лоббировать иранские интересы на Западе, в условиях начавшегося процесса сближения советской и западной позиций. Несомненно, иранским руководством учитывалось также то, что в СССР десятилетиями мирно сосуществовали многочисленные народы и конфессии, в том числе большие мусульманские анклавы, что предопределяло его большую, по сравнению с другими державами, предрасположенность к диалогу с мусульманским миром.
Р. Хомейни и его окружение выбрали новый перспективный ориентир в своей внешней политике, призванный помочь Ирану выйти из международной изоляции, и указали на него иранскому правительству и иранскому народу. Надо сказать, что выбор этот был сделан правильно. Не ошибся Р. Хомейни и в том, что фактор советско-иранского, а в последующем – российско-иранского сближения не позволит США осуществить их планы по удушению иранского режима. Иран прорубил свое окно в Европу, и это позволило ему играть на российско-американских, а в дальнейшем и европейско-американских противоречиях в регионе.
За годы, прошедшие с этого времени, Иран, вне всяких сомнений, в основном выполнил поставленные задачи. Внешняя блокада страны успешно прорвана, восстановлены дипломатические отношения со всеми, кроме США и Израиля, интересующими Иран государствами. Иран стал влиятельным членом мирового сообщества. Его голос уверенно и авторитетно звучит с трибун международных организаций, его руководителей принимают во многих европейских и азиатских странах. Идея бывшего президента ИРИ М. Хатами о необходимости диалога между различными цивилизациями получила широкий международный резонанс, а первый год нового третьего тысячелетия был объявлен ООН Годом диалога цивилизаций. Практически все страны, кроме США и его союзника на Ближнем Востоке – Израиля, перестали рассматривать Иран как агрессивное террористическое государство. Показательно, что в 2002 г. Европарламент снял с повестки дня вопрос о нарушении прав человека в Иране. Одновременно в ИРИ начали реализовываться многочисленные экономические проекты с участием иностранного капитала. Участие в этих проектах стали принимать даже такие подконтрольные США организации, как МВФ и Всемирный банк.
Многого из этого Иран достиг в результате сближения с СССР, а затем с Россией, так как именно наша страна, вопреки требованиям США, начала реализацию в ИРИ многомиллиардных экономических проектов.
К сожалению, первая попытка выйти на значимый уровень в торгово-экономических и политических отношениях реализована не была. Но если бы достигнутые в 1989 г. договоренности были приведены в исполнение, сегодня российско-иранские отношения, несомненно, находились бы на другом, куда более высоком уровне. Речь идет о подписанном по итогам визита в СССР в июне 1989 г. тогдашнего председателя иранского меджлиса А.А. Хашеми Рафсанджани «Долгосрочном плане экономического, торгового и научно-технического сотрудничества между ИРИ и СССР на период до 2000 г.». Основные положения этого плана включали в себя следующее:
1) строительство двух ГЭС совместного использования на пограничной реке Аракс;
2) увеличение мощностей построенных с помощью СССР ТЭЦ «Рамин» в Ахвазе и «Шахид Монтазери» в Исфахане до 1030 мегаватт (уже тогда стороны согласились сотрудничать в области атомной энергетики);
3) повышение мощности Исфаханского металлургического комбината до 1,9 млн т в год и в перспективе до 4 млн т; строительство машиностроительного комплекса в Исфахане;
4) модернизация машиностроительного завода в Араке;
5) строительство завода по производству алюминия;
6) строительство нефтехимических предприятий с поставкой их продукции в СССР;
7) строительство на территории Ирана железной дороги Мешхед – Серакс; электрификация уже построенных железных дорог Кум – Тегеран, Бафк – Бандар-Аббас и Тебриз – Тегеран.
Было также достигнуто соглашение о начале изыскательских работ на иранском шельфе Каспийского моря и добыче обнаруженных там нефти и газа[86]. По подсчетам иранской стороны, стоимость всех выше названных проектов оценивалась в 7–8 млрд долл. США, плюс такая же сумма в риалах. Для начала реализации совместной экономической программы СССР предоставил Ирану кредит на сумму 2 млрд долл. США[87].
Начало реализации совместной программы вселяло уверенность, что она будет выполнена. Уже к 1991 г. товарооборот между нашими странами удвоился по сравнению с 1989 г. В конце 1980-х – начале 1990-х годов СССР приступил к ввозу в Иран машин и оборудования, автомобилей, буровых установок, химических удобрений, древесины. Советский Союз, со своей стороны, начал получать из Ирана сухофрукты, орехи, икру, рыбу, минералы, ковры, шерстяные изделия, специи. В июне 1989 г. открылась совместная пароходная линия через Каспий из иранских портов Бандар-Энзели и Ноушахр в Баку. Для этих целей СССР продал Ирану два торговых судна на сумму 10 млн долл. США[88] В октябре 1990 г. Иран возобновил поставки своего газа в СССР. В свою очередь, как заявил тогдашний советский посол в Иране В.В. Гудев, Советский Союз приступил к строительству в Иране 19 крупных промышленных объектов в таких областях, как электроэнергетическая, газовая, машиностроительная промышленность и транспорт[89].
Однако вскоре начавшиеся в СССР дезинтеграционные процессы поставили под угрозу выполнение намеченных планов, а советско-иранские отношения стали омрачаться серьезными инцидентами. Так, уже в апреле 1990 г. иранская газета «Ресалат» отмечала, что выполнение экономических договоров между Ираном и СССР, подписанных в последнее время, находится под угрозой[90]. В апреле 1991 г. на переговорах в Москве между президентом СССР М.С. Горбачевым и министром иностранных дел ИРИ А.А. Велаяти было указано на трудности в реализации договоренностей, достигнутых во время советско-иранской встречи на высшем уровне[91].
В декабре 1989 г. – январе 1990 г. на советско-иранской границе происходили серьезные инциденты, в результате которых на территории советского Азербайджана были взломаны пограничные сооружения и сотни людей, пересекая границу, незаконно проникли на иранскую территорию. С иранской стороны в советский Азербайджан также стали переходить иранские граждане. Иранская сторона направила ноту протеста, потребовав прекратить нарушение границы. Инцидент был исчерпан после того, как стороны договорились об открытии нескольких дополнительных пограничных пунктов с упрощенной процедурой их пересечения жителями приграничных районов.
Распад СССР и появление на постсоветском пространстве новых независимых государств снова отбросили российско-иранские отношения практически на нулевую отметку. Правда, российские специалисты после распада СССР продолжили участие в реконструкции Исфаханского металлургического комбината, а в 1994 г. была достигнута принципиальная договоренность об участии России в завершении начатого еще при шахе строительства иранской атомной электростанции в Бушере. Но эти проекты не шли ни в какое сравнение с грандиозными планами двустороннего сотрудничества, принятыми в 1989 г. Тем не менее в эти трудные для России годы Иран сделал все, чтобы поддержать дружественный характер российско-иранских отношений. В отличие, например, от Турции, которая сразу же после развала СССР устремилась в тюркские районы постсоветского пространства в надежде оторвать получившие независимость тюркские государства от России и объединить их под своим руководством, Иран отказался от экспорта исламской революции в направлении Центральной Азии и Закавказья. В частности, после вооруженного выступления на Кавказе чеченских сепаратистов руководство ИРИ однозначно заявило, что не будет вмешиваться в чеченские события, и квалифицировало их как внутреннее дело России. После этого стало понятно, что свои отношения с Россией ИРИ ставит несоизмеримо выше любых возможных конъюнктурных приобретений на постсоветском пространстве. Еще раз иранское руководство отчетливо продемонстрировало это во время разрешения внутритаджикского кризиса во второй половине 90-х годов прошлого века, когда выступило солидарно с позицией России в вопросе умиротворения исламской оппозиции и инкорпорирования ее лидеров во властные структуры Таджикистана.
Новой точкой отсчета в развитии российско-иранских отношений стал официальный визит в РФ иранского президента М. Хатами в марте 2001 г. Во время визита руководители обоих государств, обозначив понимание единства взглядов на многие двусторонние и международные проблемы, подписали «Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран». Несмотря на давление, оказываемое США, российское руководство пошло на сближение со страной, которая в это время стала рассматриваться Западом как часть международной «оси зла». Россия никоим образом не могла разделять эту западную позицию. Для нее, в отличие от США, которые квалифицировали ИРИ как агрессивное, террористическое государство, Иран выступал в качестве фактора стабильности и конструктивного сотрудничества на российских южных рубежах, вдоль которых расположены вновь образованные центральноазиатские и закавказские республики, подверженные внутренним кризисам и ставшие центром притяжения для не относящихся к этому региону государств, заинтересованных в одностороннем освоении природных и людских ресурсов этих стран и присвоении их товарных рынков. В этом отношении сложившийся задолго до распада СССР и провозглашения Ирана исламским государством порядок регионального разделения труда между нашими государствами является для России куда более предпочтительным, чем бесконтрольное хозяйничанье на территориях, некогда являвшихся частью России, межнациональных корпораций, абсолютно не считающихся с российскими интересами в этом регионе.
Россию не может также не устраивать позиция ИРИ по ряду других международных проблем, которые наша страна вряд ли сможет решить в одиночку. Речь, в частности, идет о таких вопросах, как стремление НАТО продвигаться на Восток к российским границам, необходимость урегулирования внутрирегиональных конфликтов в Закавказье и Центральной Азии, справедливое внутриафганское урегулирование, блокирование устремлений США и их западных союзников по созданию постоянных военных баз в закавказском и центральноазиатском регионах, стремление видеть мир многополярным и многовариантным, повышение роли ООН при решении возникающих международных проблем и т. п.
Что касается Ирана, то он уже давно заявляет о своем желании вывести развитие российско-иранских отношений на стратегический уровень, совершенно справедливо считая нашу страну естественным союзником ИРИ.
Действительно, существует целый ряд политических, экономических и межкультурных проектов, которые, будь они реализованы, без сомнения, усилили бы позиции обеих наших стран. Это и перспектива полноправного участия Ирана в ШОС, а возможно, в ОДКБ, совместная борьба с терроризмом и наркодилерством, открытие транспортных коридоров из России через территорию Ирана и наоборот, совместные нефтегазовые, энергетические и научно-технические проекты, о которых пока больше говорят. Одно только создание единого газового консорциума позволило бы нашим странам контролировать около половины газовых ресурсов планеты.
В сфере развития двусторонних и региональных экономических отношений необходимо отойти от практики потребительского отношения к Ирану. Следует осознать, что современному Ирану не под силу единовременно оплачивать все интересующие его экономические проекты, и предусмотреть практику кредитования, по крайней мере, наиболее рентабельных и экономически обоснованных проектов, особенно в области энергетики, нефте- и газодобычи. Риск в отношении Ирана можно считать вполне оправданным, учитывая небольшую внешнюю задолженность Ирана и известную пунктуальность в выполнении им своих международных финансовых обязательств.
Возможно, есть необходимость пересмотреть и наше отношение к региональным формам сотрудничества, в которых участвует Иран, но не участвует Россия, в том числе, к деятельности Организации экономического сотрудничества, в которую уже включены все центральноазиатские республики и Азербайджан, и проекту воссоздания Великого шелкового пути. В обоих случаях Иран является ключевой страной, и при проявлении доброй воли он мог бы тем или иным образом содействовать реализации здесь российских интересов. Это, в частности, могло бы смягчить надвигающуюся угрозу того, что основная часть прикаспийских ресурсов в обозримой перспективе, возможно, будет транспортироваться через территории третьих стран, что идет вразрез с интересами как России, так и Ирана.
Естественно, возможно предположить расширение военного и военно-технического сотрудничества между двумя странами. При этом у России, учитывая, в том числе, и опыт СССР, есть все основания считать, что она сможет придать этому сотрудничеству вполне легитимные и международно признанные формы, в рамках которых ИРИ не сможет серьезно усилить наступательные вооружения, но повысит свою обороноспособность, существенно пополнив при этом российскую казну. То же самое можно сказать в отношении дальнейшего сотрудничества в области атомной энергетики.
Вне всяких сомнений, можно существенно улучшить состояние гуманитарных и культурных связей между нашими странами, в частности, серьезно занявшись вопросами туризма, установить практику широкого обмена выставками, творческими коллективами, специалистами гуманитарного профиля, преподавателями, студентами и т. п. Как справедливо отметил в одном из своих интервью бывший Чрезвычайный и Полномочный Посол ИРИ в России Сейед Махмуд Реза Саджади, «ежегодно около десяти миллионов россиян совершают поездки в зарубежные страны, но при этом, несмотря на все культурное разнообразие и уникальную экосистему нашей страны, Иран посещает крайне небольшое число российских туристов. Со своей стороны, к сожалению, очень мало иранцев посещают Россию. Отсутствие информации является главным препятствием для народов обеих стран, что, в конечном счете, мешает пониманию и осознанию реалий, необходимых для выработки принципиальных решений»[92].
В целом возможности для дальнейшего развития и углубления российско-иранских отношений представляются очень широкими и многогранными. Интерес в этом вопросе обеих наших стран будет обоюдным, а возможные осложнения минимальными. Дело за политическим решением.