Внешняя политика Ирана в значительной степени определяется его геополитическим, геоэкономическим и геостратегическим положением, канвой исторических событий. Смело можно утверждать, что все это повышает международное значение Ирана, ибо иранская земля исторически сама по себе – регион международного значения. Мы видим, что некоторые временно пришедшие к власти на этой территории правители не смогли установить долговечного правления в силу того, что не учитывали особенности географического положения и тонкости в отношениях с воинственными соседями – тогда как секрет долговечности и непрерывности правления других иранских династий состоит в понимании связи исторической судьбы иранского народа с иранской землей, особом образе мышления, внимании к связям с сопредельными странами, методам противостояния внешним угрозам и реакции на происходящее за границей страны. Такова история, и в настоящее время ничего принципиально не изменилось, и Исламская Республика Иран не является здесь исключением.
Исламская революция в Иране привела к изменениям в области международных связей и пропорциональном балансе политических отношений между странами мира. При определении своей внешней политики Иран всегда исходил из ряда присущих ему особенностей, а именно: особой политической географии, огромных энергоресурсов, географической близости к крупнейшим энергетическим запасам мира, ревностного отношения иранцев к сохранению независимости и национального суверенитета, их природной склонности к освоению западных наук и технологий. В настоящее время появились новые особенности, которые коренятся в политическом, культурном и идеологическом наследии Исламской революции.
С другой стороны, учитывая историческую эволюцию внешней политики Исламской Республики Иран и изменение господствующих над ней дискурсов в связи со сменой правительств, следует признать, что выработка новых принципов такой политики в какой-то момент стала делом довольно затруднительным, поскольку в области внешней политики Ирана постоянно наблюдались изменения концепций и действий – что выражалось в первую очередь в превалировании принципов Исламской революции, которые реализовывались в бóльшей степени, нежели государственные концепции. Данное положение вещей, с одной стороны, является показателем динамичности внешней политики Ирана, а с другой стороны, отражает существование сложностей при взаимодействии и даже противоречий относительно выстраивания международной политики. Из числа концептов, стабильно присутствующих во внешней политике Ирана, можно указать на «ни восточное и ни западное», теорию «экспорта революции», доктрину «мать городов» («умм ал-кура») и идею «диалога цивилизаций».
Следует учитывать, что Исламская революция превратила Иран из страны, «защищающей существующее положение», в страну, стремящуюся «изменить существующее положение». И внешняя политика Ирана должна рассматриваться в рамках этого стремления к изменению существующего положения. Ясно, что будущее международной политики может быть оценено как результат взаимодействия между теми, кто защищает существующее положение, и теми, кто им недоволен. Точнее говоря, будущее международной системы станет результатом конфликта и борьбы между гегемонистскими и антигегемонистскими силами. При этом мы совершенно не имеем в виду неизбежность вооруженного противостояния между основными силами, защищающими установившийся порядок (гегемонией), и противостоящими течениями (антигегемонией), поскольку борьба на этом поприще будет идеологической.
В ходе истории господствующие силы, защищая свои интересы, постоянно навязывали малым, слабым и зависимым странам войну или мир, конфликт или сотрудничество, дружбу или вражду или что-то другое в условиях сложившейся международной системы. Именно поэтому, будучи гегемоном, они заложили и поддерживали новый международный порядок. Но такой порядок должен получить легитимное признание большинства стран, и он не может быть прочным, если опирается исключительно на военную и экономическую мощь и не наделен при этом ценностными, культурными и нормативными качествами. Гегемон, который больше всех прочих сил заинтересован в долговечности существующего порядка, понесет ущерб от подрыва выстроенной им системы и возврата к беспорядкам и хаосу. Очевидно, что в данной схеме особенно важным является способ взаимодействия с гегемоном, поскольку это существенно влияет на отношения с другими государствами. Сам факт признания легитимности гегемона и его ведущей роли в международном масштабе имеет огромное значение, ведь если какая-то страна не признает данной легитимности, значит, что она стремится к изменению существующего порядка вещей и тем самым вступает в непосредственную борьбу против гегемона[82] [69].
Реалисты убеждены, что государства постоянно стремятся к упрочению своего положения в международной системе, и поэтому они постоянно будут находиться в состоянии конфликта друг с другом и с гегемоном. И принимая во внимание стремление гегемона обосновать свою легитимность на культурном уровне, нужно отдавать себе отчет в том, что конфликты и противоречия в большей степени будут возникать между странами с различными системами ценностей. Именно поэтому страны Западной Европы и США, имеющие значительное культурное сходство, конфликтуют между собой в гораздо меньшей степени, нежели Иран и США, различия между которыми в области культуры и понимания нравственных ценностей слишком велики.
Исходя из сказанного выше, игроков на международной арене можно разделить на две группы: «государства, поддерживающие сложившийся порядок», и «государства, желающие изменить его».
При этом вторые могут быть охарактеризованы как «антигегемонисты». Они, в свою очередь, по своей сущности также подразделяются на две группы. К первой относятся игроки, которые ставят само существование гегемонистской системы под сомнение и предлагают различные схемы для взаимодействия между нациями. Вторая группа состоит из тех игроков, которые, испытывая определенные трудности во взаимодействии с некоторыми элементами гегемонистской системы, существование системы под сомнение не ставят. Первая группа может быть названа «субстанциональной» («сущностной»), а вторая группа – «акцидентальной». Применительно к современным реалиям к первой группе следует отнести Исламскую Республику Иран в ее отношении к Соединенным Штатам Америки, а сербов в бывшей Югославии, Саддама Хусейна в Ираке и даже Северную Корею – причислить ко второй группе – не подвергающих сомнению всю систему, но желающих реформировать отдельные ее элементы. И если до победы Исламской революции в Иране противоречия в системе международных отношений объяснялись противостоянием между крупными державами, то после установления исламского правления началась борьба против гегемонии, ибо революция изменила расклад сил в регионе, а Иран из страны – сателлита США и союзника западного блока превратился в суверенную страну, политика которой базировалась на идеологии политического ислама шиитского толка. Последующее непримиримое противостояние с Западом, борьба против господствующих сверхдержав и против несправедливого миропорядка привели к усилению конфронтации между Ираном и США[83].
Соответственно, и эволюция внешней политики Ирана после революции представляла собой непрерывный и динамичный процесс, заставивший США столкнуться с многочисленными проблемами. США постоянно говорят об Иране как о стране, выступающей против установившегося мирового порядка, а борьбу Ирана за установление нового справедливого порядка в своем регионе преподносят как стремление к защите терроризма и противодействие западной либеральной демократии. Шантажом и угрозами США пытаются лишить Иран возможности блюсти свои экономические интересы в Центральной Азии и всячески препятствуют усилению влияния здесь иранской культуры.
Негативная атмосфера, свойственная двусторонним ирано-американским отношениям, была вынесена на международный уровень и в результате стала оказывать дурное влияние на отношения Ирана с государствами региона Центральной Азии. Рост политических и стратегических противоречий между США и Ираном нарастал по мере того, как США прилагали все больше усилий к распространению собственного влияния на сопредельные Ирану страны. Таким образом, США, с одной стороны, стремятся снизить роль и влияние Ирана как в региональном, так и в мировом масштабе, дабы усилить изоляцию Ирана. Иран, со своей стороны, предпринимал и будет предпринимать все возможные меры для того, чтобы США не удалось реализовать свои планы и гегемонистские устремления. Такое положение послужило причиной того, что Тегеран и Вашингтон, игнорируя обоюдные интересы в субрегионах Ближнего Востока: Персидском заливе, Центральной Азии и на Кавказе, – сосредоточили основное внимание на идеологической борьбе.
Очевидно, что основная причина конфликта и «холодной войны» между Тегераном и Вашингтоном состоит в различии их убеждений, принципов и ценностей. Различие их подходов базируется на различии мировоззрений между США и Исламской Республикой. В данном контексте большой интерес представляет сопоставление идентичности Исламской революции в Иране и американской либерал-демократии путем психологического анализа.
Для американцев главными внешнеполитическими ценностями являются мир, благополучие, демократия, стабильность и безопасность, и их США во всем мире силой навязывают разным странам, пользуясь своим превосходством, а то и господством. На Ближнем и Среднем Востоке под воздействием могущественного сионистского лобби эта политика превратилась в средство защиты сионистского режима. Со своей стороны Исламская Республика Иран руководствуется ценностями, основанными на учении политического ислама, на стремлении к справедливости и господству права, а также на отрицании западной либерал-демократии и неприятии господства и подчинения. Поэтому Иран, выражая обеспокоенность по поводу присутствия в регионе США в роли гегемона, считает, что официальное признание сионистского режима противоречит принципам справедливости и права. Мы видим, что, с одной стороны, укрепление мировой американской гегемонии зависит от распространения американского образца демократии и навязывания американского образа жизни государствам региона. С другой стороны, действия Исламской Республики Иран, опирающейся на идеалы Исламской революции, воспринимаются как основное препятствие на пути реализации американской политики. Выходит, что в условиях, когда США стремятся к превосходству и доминированию, а Иран защищает идеалы суверенитета и революционной справедливости, точку соприкосновения между стремлением иранцев к независимости и гегемонистскими тенденциями американцев найти невозможно.
Иран – единственная исламская сила, которая, опираясь на принципы легитимности и политического партнерства, выступает против экспансии США в регионе. И пренебречь этой силой невозможно. Народная власть и социальная база исламского республиканского строя выступают в качестве важнейшего фактора сопротивления Ирана гегемонистскому господству, и США хорошо осведомлены о печальных последствиях действий против Ирана. Казалось бы, взаимные интересы Ирана и США на Ближнем Востоке, в Персидском заливе, Центральной Азии и на Кавказе должны побуждать эти две страны к восстановлению отношений, но этому мешают противоречия, проистекающие из различных ценностных ориентиров, усиливающие враждебность двух государств.
Действия иранского правительства в четырех сферах: развитие ядерной технологии, достижение мира на Ближнем Востоке, борьба с терроризмом и права человека – США рассматривают как не соответствующие своей безопасности и интересам, и требуют изменения иранской политики на этих направлениях. В свою очередь, ИРИ считает американское присутствие в регионе и экспансионистские устремления этой страны противоречащими собственным интересам и требует выхода США из соседних с Ираном регионов.
Таким образом, очевидно, что на отношения Ирана с соседями и с другими народами мира в значительной степени влияют «антигегемонистские» устремления Ирана, выступающего против международной однополярной системы во главе с США. Пересмотр США своих целей и выдвижение новых реалистичных программ и предложений в будущем сможет привести к снижению противостояния и взаимодействию с Ираном для ослабления влияния фактора их враждебности на другие структуры системы международных отношений. Для достижения этой цели Иран как центральная сила региона должен всячески упрочить свои позиции и укрепить свою роль стабилизирующего фактора в регионе. Иран, упрочив свое влияние, будет способствовать поддержанию баланса сил в регионе и получит возможность склонить к сотрудничеству и внерегиональных игроков – таких как США.
В этом контексте очень важным является разделение «политики, основанной на идеологических потребностях», и «идеологической политики». В первом случае страна располагает некоторыми основанными на ее культуре и идентичности особенностями, позволяющими, наряду с определением приоритетности внутренних потребностей, оказывать влияние и на внешнюю политику, определяя ее цели и пути их достижения, не выходя за пределы разумного. Что касается идеологической политики, то она основывается на совокупности инертных и догматических идейных целей, без учета логической связи между целями и национальной мощью и без учета внутренних приоритетов, и подобные цели далеки от разумной логики. Такого рода различия легко прослеживались во внешнеполитических действиях США и Советского Союза в годы холодной войны: в то время как внешняя политика США укреплялась на основе культурных особенностей страны и американские государственные деятели, опираясь на могущество своей страны, стремились к распространению этих особенностей по всему миру, внешняя политика Советского Союза в ее идеологической сущности осуществлялась без должного учета внутреннего потенциала, что в итоге привело к развалу СССР.
Таким образом, внешняя политика проводится, исходя из политических потребностей, при этом она должна удовлетворять реальные потребности страны. Укрепление своего могущества в регионе и проведение политики, основанной на идеологических потребностях, обеспечит Ирану равные условия при противостоянии с США, позволит придерживаться собственных принципов. Эта идея является своего рода подтверждением доктрины «матери городов» («умм ал-кура»). Поэтому Иран при определении диапазона своей внешней политики и безопасности, с одной стороны, должен позиционировать себя в качестве «матери городов» в регионах, где он заинтересован в сохранении своего влияния. С другой стороны, увязать проблемы обеспечения безопасности, развития экономики и культуры стран региона своего влияния с сохранением своего положения в качестве «матери городов».
Исходя из вышесказанного, Иран может реализовать, как представляется, четыре варианта стратегии. Первая базируется на общеиранских ценностях и возвращает к иранским корням, превалирующим над другими специфическими чертами. На основе этого подхода, который можно назвать «арийским союзом», Иран должен вступить в коалицию со странами, принадлежащими к иранскому цивилизационному ареалу, и, возможно, укрепить эту коалицию, подняв ее до уровня конфедерации. Иранский цивилизационный ареал включает в себя обширный географический регион, начинающийся в Китае, охватывающий Кашмир и Памирское плато, включающий в себя страны Центральной Азии, нынешний Пакистан и Афганистан, нынешний Иран, и простирающийся от Индийского океана, Оманского и Персидского заливов, включая в себя страны на двух побережьях последнего, и доходящий до Кавказа, Черного и Средиземного морей.
В этом цивилизационном ареале важную роль играет персидский язык, служащий в иранском мире связующим началом, который может функционировать в регионе в качестве научного языка и языка-посредника. Ведь несмотря на то, что различные этносы: афганцы, таджики, турки, курды – оказались отделены от своей основной родины (Ирана), они, тем не менее, и поныне тверды в защите и распространении древних иранских обрядов и традиций. Именно поэтому Иран и считает себя имеющим особые преимущества и уделяет особое внимание недавно обретшим независимость странам, имеющим с Ираном языковую, историческую, культурную и этническую общность – таким как Таджикистан, Туркменистан, Азербайджан, а также Афганистан, рассматривает как свою приоритетную задачу. Иран должен сосредоточить усилия на вовлечении этих государств в сферу своего влияния.
Вторым направлением внешнеполитической стратегии ИРИ является исламский мир. В рамках этого подхода Иран должен стремиться к союзу с мусульманскими странами мира вплоть до создания единой исламской уммы. При этом отношения с исламскими странами, расширение и углубление партнерства являются для внешней политики Ирана приоритетными. Третья стратегия предполагает коалицию с Западом с целью превращения Ирана в регионального военного гегемона. Иран, по сути, рассматривается как страна западная, расположенная среди стран, очень отличающихся друг от друга. Эта стратегия была принята за основу шахом Мохаммадом Резой Пехлеви еще до победы Исламской революции, и согласно этому подходу Иран считается союзником Запада, а соседние страны по различным этническим и религиозным причинам признавались не подходящими для союзнического партнерства. Ведь культурные, географические и экономические особенности Ирана определяют необходимость прилагать постоянные усилия по обеспечению своей безопасности, и они же придают Ирану статус международной политической единицы, которая должна сотрудничать с великими державами для управления кризисными и проблемными ситуациями и для реализации своей особой роли в регионе. Кроме того, после установления таких отношений с великими державами создается благоприятная почва для возникновения союза по вопросам безопасности в Персидском заливе, достижения политического и экономического альянса с Турцией, политической коалиции с Египтом, Саудовской Аравией, Сирией и Ираком для борьбы против все возрастающей экспансии сионистского режима. Налаживание подобных отношений может оказаться полезным также для достижения союза с Индией по обеспечению безопасности на востоке и северо-востоке этой страны и экономических связей с Советом сотрудничества государств Персидского залива, а также для экономического и политического сотрудничества с Европой, Японией и Китаем[84].
Следовательно, для достижения статуса региональной державы и выбора подходящей стратегии во внешней политике, которая могла бы способствовать максимальному обеспечению национальных интересов Ирана, следует стремиться к альянсам с Западом.
Четвертая стратегия в значительной степени отличается от трех предыдущих и преследует цель обеспечить успех внешней политики Ирана путем союза с другими странами. Согласно этому подходу, Иран путем создания модернизированного государства, основанного на Конституции, гражданском обществе и демократии, должен быть признан первой державой региона и служить образцом для других стран. Это в значительной степени схоже с доктриной «матери городов» и означает, что Иран путем повышения своего могущества должен превратиться в сильную и развитую в культурном и экономическом отношении страну, которая в состоянии обеспечить собственную безопасность. В этом случае Иран может, во-первых, быть признан в качестве образцовой модели для соседних государств и мусульманских стран вообще, а во-вторых, с учетом его внутренней и природной силы, станет привлекательным для стран, с которыми Иран имеет этническую и религиозную общность.
При реализации этого варианта стратегии Ирану в Центрально-Азиатском регионе следует уделять внимание как развитию «исламской культуры», так и возрождению «иранской цивилизации», используя весь арсенал своих возможностей. Иранский цивилизационный ареал не является чисто иранским или исключительно исламским. Обе цивилизации имеют прочные корни в окружающих Иран регионах, и с этой точки зрения Иран может использовать этот потенциал для увеличения своих возможностей. Таким образом, Ирану, чтобы превратиться в региональную сверхдержаву, необходимо уделять пристальное и одинаковое внимание и исламу, и исконной иранской культуре и с политической, экономической, культурной, социальной точки зрения, а также с позиции безопасности гармонизировать свои отношения со странами региона.
Иран относится к числу стран, цивилизационный ареал, политическая география и пояс безопасности которых отличаются заметной протяженностью, поэтому он должен принимать эффективные меры для реализации концепции «конструктивного взаимодействия» со всеми странами региона. По мере возрастания регионального влияния Ирана создается благоприятная почва и для максимального увеличения национальной мощи, и для уменьшения угроз его безопасности. Именно четкое понимание региональной обстановки может создать благоприятную обстановку для осуществления внешней политики Ирана. Кроме того, Иран, официально признавая законные интересы государств региона и в рамках взаимного уважения налаживая сотрудничество с ними, должен уделять внимание также и внерегиональным и мировым державам.
Таким образом, Иран, опираясь на свою историческую роль среди соседних стран, может выступить в качестве оси региональных сбалансированных отношений. Для достижения этой цели Иран, с одной стороны, должен стремиться к укреплению своего положения и повышению своего внутреннего политического, научного, экономического, промышленного, культурного и социального потенциала. С другой стороны, он должен последовательно осуществлять новый план действий, направленный на участие в региональных союзах и международных коалициях.
Этот подход, нашедший отражение также и в Перспективном 20-летнем плане развития страны до 2025 года, подготавливает почву для укрепления национального единства и разработки национальной стратегии с учетом региональных тенденций. Согласно данному плану, Иран, опираясь на собственные силы, решимость и общие усилия народа, к 2025 году должен превратиться в развитую страну с самым высоким в регионе уровнем развития экономики, науки и технологии, стать вдохновителем исламского мира в оказании им конструктивного и эффективного воздействия на международные отношения. Исходя из вышесказанного, внешняя политика Ирана должна выполнять две основные функции: «воспроизводство могущества» и «создание модели обеспечения безопасности».
В настоящее время геополитические реалии Ирана свидетельствуют о том, что Центральная Азия приобретает все большее значение в мировом и региональном контексте. Иран, имеющий в регионе свои собственные интересы, одновременно сталкивается здесь также с определенными угрозами, но и обладает определенными возможностями. Кроме того, в Центрально-Азиатском регионе сохраняется значительная напряженность в отношениях между политическими игроками, что в некоторой степени внушает опасения, связанные с обеспечением безопасности. Именно поэтому среди стран региона наблюдается интерес к интеграции и дезинтеграции. В этих условиях внешняя политика Ирана должна быть направлена на усиление интеграционных тенденций и ограничение центробежных, поскольку усиление роли Ирана, что стратегически необходимо для обеспечения его безопасности, возможно лишь путем создания коалиций и укрепления сплоченности с государствами географического ареала Центральной Азии.
При пересмотре целей и тактики внешней политики Ирана следует учитывать, что внутренние и внешние цели режима должны быть сбалансированы. Если Иран намерен сыграть более эффективную и действенную роль на территориях вблизи своих границ, он должен определять и классифицировать цели своей внешней политики с учетом реалий данного региона. Его политика должна гармонично сочетать международный и региональный аспекты. Ведь окружающие Иран страны ввиду своего геополитического и геоэкономического положения сейчас находятся в зависимости от международной системы, и им импонирует политика, соответствующая требованиям этой системы.
Представляется, что выстраивание новых целей и определение новой модели внешнеполитических действий – работа сложная. В то же время выбрать цели и выстроить приоритеты необходимо, так как новые подходы будут способствовать обеспечению многочисленных материальных, национальных и даже стратегических интересов Ирана и откроют перспективы усиления его роли в Центральной Азии.