Первое замечание. Все мнения о мудрости наличия неясных мест в Коране, хоть и выглядят по отдельности исчерпывающими и убедительными, все-таки служат ответами на вопрос «почему в Коране вообще присутствуют «темные» айаты?». Причина в том, что эти предположения справедливы, будучи отнесены к одним айатам, и в корне ошибочны в отношении других. На это обращали внимание многие знатоки Корана – которые, если и не касались всех выкладок, приведенных выше, то точно имели в виду большую их часть.

Второе замечание. С некоторыми из изложенных мнений невозможно согласиться – и, в особенности, с последним предположением ар-Рази, поскольку Коран является единственным мерилом истинности, единственной границей, отделяющей правду от лжи. Это мерило не может быть неким «общим знаменателем» заблуждения, в котором каждый найдет основания для своевольной проповеди и борьбы против всех прочих богословских школ. То же самое мы вправе заключить и о пятом мнении, затрагивающем тему чудесного красноречия «темных» айатов, так как сущность красноречия сводится к точному выражению смысла, облаченного в красивую форму, а не к его сокрытию и размыванию, – что, безусловно, противоречит принципам риторики, если и вовсе не служит другим целям… Следовательно, сложность понимания тех или иных мест не может быть объяснена их красноречивостью – и, тем более, как следствие их красноречивости.

Третье замечание. Большинство ученых, высказавшихся выше, всего-навсего оправдывают некую историческую данность. «Дух» нашего вопроса, его подлинное средоточие вычитывается из третьего, четвертого и шестого мнений о нем, которые мы должны объединить под одним заглавием: «Коран не может существовать без своих «темных» мест». И мы говорим об этом уже после того, как отметили ведущую роль Корана в прояснении сложнейших истин, установлении общих, высочайших норм и наделении всякого человека тем, к принятию чего он подготовлен.

Но таков «дух» ответа на наш вопрос – и все другие ответы на него ученых так или иначе с ним связаны.

Четвертое замечание. Главную проблему, возникающую при исследовании «темных» айатов, можно выразить в двух утверждениях:

А. Благородный Коран есть Водительство, Свет, Различение и Мудрость – в то время как неясные для понимания его айаты самой своей неясностью противоречат принципам водительства, мудрости и различения. Муташабих-айаты понуждают человека сомневаться в истине, часть которой, как оказывается, даже невозможно познать;

Б. как упомянул Фахр ад-Дин ар-Рази, существование «темных» айатов стало причиной возникновения религиозных группировок и сект, каждая из которых «особым образом» держится коранического послания[147].

К последнему мы добавим еще несколько замечаний. Некоторые из айатов, упомянутых нашими учеными, могут послужить – и даже служат – для кого-то основанием следовать учениям, в корне расходящимся с божественным вероучением. Эти учения пытаются разрушить сам фундамент истинной веры, – что, конечно, несовместимо с целью Откровения. Несовместим с ней антропоморфизм, способствующий формированию слабого, абсурдного образа Всевышнего Аллаха, – и, как следствие, отрицанию самого факта Его существования. Точно так же противоречит подлинной Религии фатализм, отрицающий нравственную ответственность человека перед Богом – равно как и учение о греховности (нафй ал-‘исма) пророков, венчающееся сомнением в их речах и деяниях.

Так или иначе, оба этих утверждения не решаются предложенными нами мнениями коранистов – ведь какими бы ценными они ни были, они не в состоянии возместить цену потери, что приведет Общину к смятению и расколу, что умертвит веру и лишит Коран – да простит нас Аллах! – его спасительности. Иначе цена потери будет равна цене мнимого нашего успеха.

Этот вызов требует от нас найти то, что оградит Общину от раскола и смятения, а вероучение – от губительной войны против его высоких целей. Так к чему мы должны возвратиться, чтобы обезопасить себя?

Как следует из айатов и благородных хадисов, нам не остается ничего, за исключением двух оснований:

а) ясных айатов, названных Всевышним «матерью Книги» (а «материнство», вне всякого сомнения, означает приоритет этих айатов над другими), – и потому исключающих из поля зрения искушенного в науках читателя Корана неверные представления о его смыслах (больные же души вечно пребывают в искушающих их – и других – сомнениях и растерянности);

б) и, конечно же, искусных ученых, которые становятся наиболее распространенным источником прояснения смысла «темных» айатов; они толкуют божественный Закон и детально его объясняют – и к ним обращаются те, кто хочет отделить ложь от правды; они – ось Общины и залог ее единства, прибежище знания и конец бесплодных блужданий.

Но кто они – эти «укорененные в знании» люди?

Верно переданные со слов сподвижников речения Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, свидетельствуют о том, что, в первую очередь, следует обращаться к Пророку и его Семье за разъяснением о всякой вещи – и, тем более, за разъяснением о смысле замеченных «темных» мест Корана. Одно из таких речений – знаменитый хадис о двух «весомых вещах» (хадис ас-сиклайн), признанный всеми исламскими течениями и утвердивший необходимость обращения к Алидам, прочно, неразрывно связанных со Священным Писанием до последнего, Судного дня. Их толкование – то, что убережет Общину от заблуждений. О том же говорят и другие изреченные Пророком хадисы, где описываются знания имама ‘Али, мир ему – как, например, известный хадис: «Я – город знаний, а ‘Али – его ворота».

Об авторитетности своих суждений во всех сферах богословия неоднократно говорили и сами члены Семьи Пророка – к примеру, Нахдж ал-балага («Путь красноречия»)[148] описывает их следующим образом: «Они – хранилище тайн Пророка и убежище его дела. Они – основа Религии и столп достоверного знания. В их ведение поступает драгоценность – и к ним прибегает каждый вновь явленный верный. Они – основа правды, лицо веры, язык истины. Они подобны звездам небесным: если заходит одна их звезда, вместо нее на небосклоне появляется другая. Они – древо пророчества и обиталище Послания. Они – собрание ангелов, сокровище знания, источники мудрости; у них – ворота поучений, освещение истин. Если они заговорят – то скажут правду; если замолчат – то замолчат первыми. Они – жизнь науки и смерть невежества. Ими истина вернула свое достояние, а ложь потеряла благодаря им свое место»[149].

В другом великолепном отрывке имам так определяет авторитет, к которому следует прибегать с вопросами при сомнениях: «Не бегите от истины подобно тем здоровым, что бегут прочь от чесоточных и больных. Знайте, что вы не познаете истины до тех пор, пока не узнаете заблудших, не познаете завет Писания, пока не узнаете предавших его, и не присягнете ему, пока не узнаете отступивших от него. Ищите же все это у ученых; они – суть жизнь знания и смерть невежества. Об их знании вам расскажет их мудрость, об их логике – их здоровье, о скрытых их мыслях – видимые их действия и слышимые их слова. Они не изменяют Религии и не спорят о ней. Вера между ними пребывает честным свидетелем, говорящим в своем молчании»[150].

Другие предания о членах Семьи Пророка, мир им, передают все те же смыслы. Многие главы в основополагающих шиитских источниках – и, в частности, в ал-Кафи – посвящены именно им. В преданиях говорится о том, что земля всегда будет населена семенем Пророка, служащим лучшим доводом против заблуждений; они – свидетели перед Преславным Аллахом о Его твари и ее, твари, пастыри, наместники Всевышнего и носители Его знаний, Свет Божества и наследники Писания. Они – верные и искренние хранители всех религиозных наук – характеризуются и другими славными эпитетами, упомянутыми перед имамом ‘Али, мир ему.

На еще большее значение авторитетности членов Семьи Пророка, мир им, в вопросах Религии, указывают предания, повествуя о так называемых искушенных в знании. Так, Повелитель Верующих, мир ему, бросил вызов тем, кто возомнил себя светочами наук, сказав: «Где же те, кто лживо и вероломно считают себя искуснейшими в науках, будто бы превосходя в этом нас? Поистине Аллах превознес нас над ними, даровал нам Свою [милость], обделив их; Он ввел нас в [знание] – и вывел их к невежеству. Нами постигается истина – и через нас прозревает слепец. Имамы курайш введены в этот род сынов Хашима – и не рождаются они в других родах»[151].

Передают со слов Абу Басира[152], слышавшего, как Абу ‘Абдаллах Джа‘фар ас-Садик, мир ему, сказал: «Мы искушены в знании – и мы учим его толкованию»[153].

Рассказал Бурайд б. Му‘авийа, со слов одного из двоих имамов[154], следующее о толковании речения Преславного Аллаха: «Не знает его толкования никто, кроме Аллаха и искушенных в знаниях» (3:5): «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, – лучший из ученых, поскольку Преславный Аллах обучил его всему ниспосланному Откровению и его, Откровения, толкованию; нет ничего, ниспосланного Аллахом, толкованию чего Пророк не был бы обучен. Его наследники, живущие уже после него, учат всем этим наукам; что касается тех, кто не знает толкования Писания – то о них Аллах сказал ученым следующее: «Они говорят: «Уверовали мы в него – весь он от нашего Господа» (3:5). В Коране есть общие и частные установления, ясные и неясные для понимания айаты, отмененные и отменяющие тексты, – и обо всем этом знают искушенные в знаниях люди»[155].

Передают со слов ‘Абд ар-Рахмана б. Касира изречение Абу ‘Абдаллаха ас-Садика: «Искушенные в знаниях – это Правитель Верующих и имамы, родившиеся после него, мир им»[156].

Итак, мы узнали следующее: подлинная мудрость наличия неясных мест в тексте Корана представлена в интеллектуальном и религиозном авторитете Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, – равно как и членов его Семьи, мир им; все они – живая мудрость, не позволяющая «темным» смыслам неясных айатов привести к губительным вероучительным расколам и смятению. Этого никто не может опровергнуть: ведь если наши оппоненты правы – то откуда взялись все эти богословские расколы? Однако коль скоро благородные коранические айаты и достоверные хадисы Пророка явно отсылают нас с вопросами к членам Семьи Посланника Аллаха, мир им, нет ни одной причины Священному Пути ислама заполняться различными богопротивными сектами и верованиями. Все раскольнические устремления разбиваются о камень политического и интеллектуального авторитета Семьи Пророка – и потому все упомянутые нами замечания коранистов должны быть поняты только под его густой сенью. Что касается расколов, то они – личная вина раскольников, не более.

Кто-то может повториться и сказать: существование «темных» айатов дало возможность некоторым заблудшим обосновать свои лживые воззрения при помощи коранического текста. Мы же, в свою очередь, тоже повторимся и скажем: такое богословствование походит на слепое следование словам неизвестного теолога в обход слов толкователя-муфассира, – то есть на ученичество, основанное на заблуждении и душевной болезни. Этого, увы, Общине не удается избежать – и в таковых, заблудших ее членах познается испытание, отделяющее правоверных, исповедующих правый авторитет, от раскольников, что ищут толкования Писания без оглядки на установленные авторитеты.

В конце концов, мы добавляем к приведенным выкладкам ученых фон, который и полагаем их предельным основанием: наличие «темных», неясных для понимания айатов в кораническом тексте неизбежно приводит нас к идее о покорности нашим вождям, к которым мы обращаемся за мудростью и советом, – равно как и за разъяснением об отдельных нюансах вечного Божественного Закона.

Следовательно, мы вправе сделать три вывода:

1. большая часть упомянутых нами мнений ученых по вопросу смысла существования «темных» айатов действительно может приблизить нас к пониманию идеи коранических «неясностей», – но некоторые противоречия, возникающие при сопоставлении их друг с другом, устранимы лишь с признанием некоего авторитета, имеющего власть решать доктринальные споры;

2. этот авторитет – ясные айаты Корана и искушенные в знаниях ученые;

3. искушенные в знаниях ученые – это Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и вожди – члены его Семьи, мир им.