Лондонский Сити является традиционным партнёром ИФИ при проведении операций, направленных на хеджирование рисков и управление ликвидностью. Эти операции всегда подчинялись общим правилам, вытекающим из местного законодательства, регулирования и обычая. Если исламские требования не представлялось возможным без избыточного компромисса вписать в эти правила, операция не проводилась.

Исламские финансовые услуги для розничных клиентов и малого и среднего бизнеса также оказываются достаточно давно. «Аль-барака интернэшнл бэнк», часть крупнейшего арабского конгломерата «Далла аль-барака» (Саудовская Аравия), открылся в Лондоне в 1982 г. Для этого была приобретена компания «Харгрейв секьюритиз», имевшая лицензию на приём вкладов в соответствии с законом о банковской деятельности 1979 г. Её бизнес был преобразован в соответствии с нормами шариата. Банк просуществовал до 1993 г. и добровольно сдал лицензию, поскольку собственники материнской компании сочли экономически нецелесообразным ввязываться в затратную процедуру диверсификации структуры владения банком[90].

На внутреннем рынке Великобритании уже в течение длительного времени существуют не подпадающие под это и ряд других требований финансовые предприятия, ведущие небанковский финансовый бизнес, например, ипотечные компании. По официальным данным, помимо них в стране присутствуют 22 банка, предлагающие услуги исламского типа. Семь из них – полноценные исламские банки, учреждённые арабским капиталом. В основном это инвестиционные банки: «Расмала» (2005; до 28.11.2015 – «Юропиан исламик инвестмент бэнк», ключевые акционеры – финансовые институты Кувейта), «Бэнк оф Лондон энд зэ Мидл Ист» (2006, ключевые акционеры – финансовые институты ОАЭ и Бахрейна), «Кью-ай-би Ю-кей» (2008; до 1.8.2010-«Юропиан файнэнсхаус», акционер-«Катар исламик бэнк), «Гейтхаус бэнк» (2007, акционер – кувейтская инвестиционная компания «Секьюритиз хаус»). «Ар-райан бэнк», учреждённый в 2004 г. как «Исламик бэнк оф Бритн», – розничный финансовый институт, в 2014 г. сто процентов его капитала консолидировал катарский банк «Масраф ар-райан», в связи с чем в декабре того же года организация приобрела нынешнее название. Филиал «Абу-Даби исламик бэнк» (открыт в 2012) также предлагает розничные продукты, но ориентирован на более состоятельную клиентуру, в основном из ОАЭ и других стран Персидского залива. Кроме того, 16 банков (в том числе такие, как «Барклайз», «Лойдз») имеют исламские окна. Численность розничной клиентуры исламского финансового сектора превышает 100 тысяч человек. Образовательные программы предлагаются более чем в 70 университетах и бизнес-школах [109].

Правительство ориентировано на достижение двух целей:

– расширение перспектив лондонского международного финансового центра, создание для него конкурентного преимущества за счёт придания нового качества – глобальной площадки первого выбора для проведения оптовых исламских финансовых транзакций, листинга сукуков и их обращения[91] и т. п.;

– учёт интересов не слишком большой, но достаточно консолидированной и активной исламской общины, вовлечение её денежных ресурсов в организованный оборот, поддержание лояльности.

Первые публичные заявления об интересе к исламским финансам представители британских властей делают в середине 1990-х гг., в 2000 г. Банк Англии и казначейство создают внутреннюю рабочую группу для изучения препятствий развитию ИФ, в 2003 г. в законодательство вносятся первые «исламские» поправки: появляется новый термин «альтернативная схема финансирования»[92] и изменяются правила взимания гербового сбора с альтернативных сделок[93].

Часть 72 статьи 4 «Гербовый сбор при операциях с недвижимым имуществом» главы 14 закона о бюджете на 2003 г. (Finance Act 2003) «Альтернативное финансирование имущества: недвижимость, проданная финансовому институту и сданная в аренду другому лицу[94]» устанавливает, что если финансовый институт приобретает в качестве мажоритарного собственника земельный участок («первая транзакция»), передаёт его полностью или частично в аренду или субаренду («вторая транзакция») физическому лицу и вступает с ним в соглашение, согласно которому это физическое лицо имеет право требовать от института или его правопреемника передачи этому физическому лицу права собственности, приобретённого в рамках первой транзакции («третья транзакция»), то первая транзакция освобождается от уплаты гербового сбора. При этом продавцом земельного участка должно быть физическое лицо или финансовый институт, приобретший право собственности у физического лица в рамках вышеописанной сделки. Вторая транзакция освобождается от сбора, если соблюдены все положения, касающиеся первой транзакции, включая уплату налогов. Третья транзакция освобождается от сбора, если соблюдены все положения, касающиеся первой и второй транзакций, и если в течение всего периода времени между первой и третьей транзакциями право собственности на землю остается за финансовым институтом, а арендатором или субарендатором является физическое лицо.

Часть 73 «Альтернативное финансирование недвижимого имущества: недвижимость, проданная финансовому институту и перепроданная физическому лицу» применяется в ситуации, когда институт приобретает право собственности на земельный участок, продаёт его физическому лицу, которое, в свою очередь, предоставляет этот участок в качестве ипотечного обеспечения. Условия освобождения от уплаты сбора те же, что и при применении части 72.

В законе о бюджете на 2005 г. (Finance Act 2005; раздел 2 «Подоходный налог, налог на корпорации, налог на прирост капитала» главы 7) были, можно сказать, даны определения операциям альтернативного финансирования и операциям с разделом прибыли. Хотя в данных определениях акцент, естественно, делался на фискальной стороне, механизм проведения таких операций не мог быть не затронут.

Статья 47 установила, что под определение альтернативного финансирования подпадают договорённости двух лиц, в рамках которых лицо X приобретает актив и продаёт его лицу У сразу или с учётом обстоятельств, возникающих ввиду того, что X является финансовым институтом (участие в сделке финансового института – императивное условие применения положений статьи), и актив был приобретён им для целей вступления в сделку с альтернативным механизмом финансирования. При этом цена, уплачиваемая У за актив (цена продажи), превышает цену, уплаченную X (цена покупки), а производить уплату продажной цены полностью или частично не требуется до некоторой будущей даты. Разница между ценой продажи и ценой покупки по своей сущности эквивалентна доходу на вложение денег под процент[95].

В развитие последнего положения статья вводит понятие «эффективный доход» и «доход от альтернативной финансовой операции». Если цена продажи уплачивается единой суммой, то доход от альтернативной финансовой операции принимается равным эффективному доходу. Если она выплачивается по частям (в рассрочку), считается, что каждый взнос включает доход от альтернативной финансовой операции, равный соответствующей сумме. В свою очередь, под соответствующей суммой в отношении каждого взноса понимается величина, равная размеру процентного платежа, который включался бы в сумму взноса, если бы эффективный доход представлял собой совокупный процентный платёж по кредиту, полученному У от X, в размере, эквивалентном цене покупки; взнос представлял бы собой частичную выплату основного долга с процентами; кредит был бы предоставлен на общих условиях и отражён в отчётности в соответствии с общепринятой практикой.

Статья 49 установила, что под определение депозита[96]с разделом прибыли подпадают договорённости, согласно которым лицо («вкладчик») делает денежный вклад в финансовом институте, эти деньги вместе с деньгами других вкладчиков используются институтом для получения прибыли, из которой институт периодически производит выплаты в пользу вкладчика в размере, пропорциональном размеру его вклада. По своей сущности эти выплаты, называемые «доход от раздела прибыли», эквивалентны доходу на вложение денег под процент.

Данная интерпретация дохода от сделок альтернативного финансирования и раздела прибыли закрепляется и дополняется ссылками на положения ряда нормативных правовых актов, касающихся налогообложения процентного дохода, и порядок их применения к доходу от альтернативного финансирования и раздела прибыли. Общее правило, установленное законом, состоит в том, что во всех случаях упоминания ссудного процента в налоговом контексте ссудный процент включает также доход от исламских транзакций, описанных выше.

Помимо этого, статьёй 95 главы 9 раздела 3 закона о бюджете на 2006 г. в закон о бюджете на 2005 г. была введена статья 49А, установившая порядок применения агентирования с разделом прибыли[97]. Доход от такой операции по своей сути приравнен к доходу от вложения денег под процент. При этом принципал уплачивает налог только с той части дохода, которая ему фактически выплачена, а не со всей суммы дохода, полученной от вложения агентом его средств.

Одновременно эффективный доход от исламских транзакций, прежде всего доход от раздела прибыли, был выведен из-под действия налога на прирост капитала, с тем чтобы отразить реальный характер отношений сторон (вкладчика и банка) и уравнять налоговый статус клиента ИФИ и клиента обычного банка.

Закон о бюджете на 2006 г. (Finance Act 2006) статьёй 96 ввёл в оборот ещё один исламский финансовый продукт – убывающее совместное владение[98], также ретроспективно внесённое в виде поправки в закон о бюджете на 2005 г. (статья 47А). В её рамках финансовый институт приобретает право на получение выгоды от актива (право бенефициарной собственности). Второе лицо (потенциальный владелец) также приобретает право на получение выгоды от актива, обязуется производить в пользу финансового института выплаты, в сумме равные стоимости выкупа у финансового института его бенефициарной собственности, обязуется приобрести (в рассрочку или разовым платежом) за эту сумму бенефициарную собственность финансового института, обязуется производить прочие платежи в пользу финансового института (арендные платежи, являющиеся частью сделки, или иные), имеет исключительное право занимать или другим образом использовать актив и получать доход или выгоду от актива или сопряжённые с активом (включая выгоду от роста его стоимости). Потенциальный владелец может передавать права, связанные с активом, любым другим лицам, кроме финансового института, лиц, контролирующих его и подконтрольных ему и/ или контролирующим его лицам. Финансовый институт несёт ответственность, вытекающую из уменьшения стоимости актива, в том числе прямые убытки от этого. Отношения сторон для целей налогообложения не трактуются как партнёрство (товарищество).

Одновременно статья 97 установила, что в операции альтернативного финансирования остаток задолженности, равный разнице между ценой покупки и той частью совокупного платежа в счёт цены продажи, которая уже произведена, не представляет собой полученный доход. Аналогичный режим применяется к неполученным платежам в рамках убывающего совместного владения.

Закон о бюджете на 2007 г. (Finance Act 2007) продолжил линию на внесение поправок в закон о бюджете на 2005 г. как базовый для индустрии исламских финансов в Великобритании. Статья 53 раздела 3 создала справедливые налоговые условия для выпуска инвестиционных облигаций альтернативного финансирования[99]. Под это определение (новая статья 48А закона о бюджете на 2005 г.) подпадают договорённости, в рамках которых одно лицо (держатель) обязуется выплатить денежную сумму (капитал) другому лицу (эмитенту), притом что договорённость определяет актив (класс активов), который эмитент приобретет для того, чтобы получать доход или прирост, срок прекращения её (договорённости) действия и обязательство эмитента ликвидировать базовый актив (если он продолжает находиться в распоряжении эмитента), выплатить держателям весь капитал единой суммой или в рассрочку в течение срока действия облигации или в его конце (погашение), производить в пользу держателей иные платежи (дополнительные выплаты). При этом размер дополнительных выплат не превышает разумной по величине отдачи на капитал при кредитовании, держатель в состоянии передать права, удостоверенные облигацией, другому лицу, облигация является ценной бумагой, имеющей листинг на одной из признанных бирж, и понимается как финансовое обязательство эмитента в соответствии с МСФО.

С точки зрения обеспечения соответствия шариатским требованиям значимо положение о том, что размер дополнительных выплат может быть не только зафиксирован в начале периода обращения облигации, но также может полностью или частично зависеть от справедливой стоимости актива или генерируемого им дохода. В свою очередь, сумма к погашению может (но не обязательно должна) быть уменьшена в случае падения стоимости базового актива облигации или его доходности. В то же время дополнительные платежи не могут полностью или частично определяться через стоимость базового актива (новая статья 48В закона о бюджете на 2005 г.).

Кроме того, в этой же статье уточнены налоговые последствия выпуска инвестиционных облигаций альтернативного финансирования. Дополнительные выплаты признаются доходом от альтернативной финансовой операции. Погашение инвестиционных облигаций альтернативного финансирования понимается так же, как погашение обычной ценной бумаги, дополнительные выплаты эквивалентны процентным платежам по такой бумаге, эмитент «альтернативной облигации» приравнивается к должной стороне стандартной транзакции на рынке капитала, а сама такая облигация – к стандартной корпоративной облигации. Если часть дополнительных выплат есть по своей сути результат дисконтирования, то с точки зрения обложения подоходным налогом дисконт не рассматривается как доход от альтернативной финансовой операции.

Далее, с налоговой точки зрения, держатель облигаций не наделяется статусом лица, имеющего юридическое или бенефициарное право на базовый актив облигации, прибыль или иные выгоды от актива принадлежат эмитенту, а не держателю, эмитенту не полагаются налоговые вычеты за капитальные расходы, произведённые в связи с активом.

Ни выплаты при погашении, ни дополнительные выплаты не трактуются как выплата дивидендов (дополнение к статье 54 закона о бюджете на 2005 г.).

Статья 154 раздела 8 закона о бюджете на 2008 г. распространяет изъятия из общего налогового режима, установленные в отношении операций с сукуками в связи с признанием эквивалентности дополнительных выплат процентным платежам, на обложение гербовым сбором и гербовым сбором со сделок с бездокументарными ценными бумагами, внося соответствующую поправку в закон о бюджете на 1986 г. Это позволило снять неясность, на которую указывали участники рынка.

Наряду с этим (статья 157) зафиксированы право правительства в лице казначейства привлекать средства при помощи механизма альтернативных финансов и ряд организационных требований, которым должен удовлетворять порядок применения такого механизма. Статья также содержит оговорку о том, что механизм альтернативных финансов – это такой механизм, который, по мнению казначейства, по сути эквивалентен кредиту, депозиту или иной транзакции, обычно предполагающей выплату процента (включая выпуск государственных ценных бумаг), но достигающий результата, схожего с результатом названных транзакций, без включения условия о выплате процентов.

Кроме того, в законе (статья 157) был сформулирован ряд положений, которые предоставили правительству право своими подзаконными актами вносить изменения в нормы, регулирующие порядок оказания альтернативных финансовых услуг, то есть адаптировать налоговое законодательство к потребностям текущего момента или каким-либо новым ситуациям в будущем. Дополнительно (приложение 46) установлены общие требования к содержанию актов правительства, регулирующих государственные заимствования через механизм альтернативных финансов. В частности, были урегулированы вопросы, связанные с имуществом, используемым в таких операциях.

Приложение 61 к закону о бюджете на 2009 г. полностью посвящено инвестиционным облигациям альтернативного финансирования. В нём, в частности, указывается, что выпуск, передача и погашение облигаций не считаются налогооблагаемыми транзакциями с точки зрения гербового сбора, подоходного налога и налога на прирост капитала. Налоговое освобождение не применяется, если держатель или группа связанных держателей облигаций приобретает контроль над базовым активом облигации.

Если базовым активом облигации является недвижимое имущество, освобождение от вышеназванных налогов происходит в том случае, когда эмитент приобретает право на данное имущество по договору продажи или аренды (первая транзакция) с условием его возврата в 30-дневный срок первоначальному владельцу (вторая транзакция) по окончании срока обращения облигации и не позднее чем через 10 лет после первой транзакции. При этом для того, чтобы базовый актив производил доход или иную выгоду, указанные стороны заключают договор обратной аренды или субаренды или выполняют иные действия, предписанные казначейством, если оно примет соответствующий акт.

Приложение также предусматривает возможность единичной или множественной замены базового актива с условием, что стоимость заменяющего имущества не ниже стоимости имущества в первой транзакции.

В течение 120 дней с даты первой транзакции эмитент обязан оформить базовый объект облигации в качестве залога с правом первоочередного обращения взыскания в пользу налоговой службы в размере, покрывающем гербовый сбор с операций с недвижимым имуществом исходя из его рыночной стоимости на момент первой транзакции и сумму штрафных санкций за неуплату сбора, если бы он должен был быть уплачен, в частности, в случае, когда стороны не заключили договор аренды или субаренды до истечения 30 дней с даты первой транзакции и/или если права эмитента на недвижимое имущество, являющееся базовым активом облигации, прекращаются до окончания срока погашения облигации и/или если не выполнено условие о залоге в пользу налоговой службы. Залоговое право налоговой службы прекращается после представления документального подтверждения окончания второй транзакции и отсутствия нарушений в её оформлении и совершении.

Кроме того, отдельная статья приложения 61 (статья 22) устанавливает, что налоговые льготы в отношении инвестиционных облигаций альтернативного финансирования не применяются, если операция проводится с притворными намерениями или имеет целью уклонение от налогообложения.

При условии соблюдения всех норм закона первая транзакция, договор обратной аренды и вторая транзакция не подлежат обложению налогом на прирост капитала.

В том случае если базовый актив представляет собой промышленные здания или оборудование или часть таковых, то стороны первой и второй транзакций пользуются налоговой льготой на капитальные затраты.

Закон также устанавливает, какие нормы налогового законодательства применяются, если актив, являющийся промышленными зданиями или оборудованием, оказывается утрачен юридически или физически, если эмитент не передаёт актив продавцу (лизингодателю) после того, как он перестал использоваться как базовый актив облигации, и оставляет его за собой или передаёт третьей стороне.

Закон о бюджете на 2010 г. также содержит некоторые уточняющие положения, связанные с альтернативным финансированием. В частности, статья 45 раздела 3 приложения 1 в контексте общей характеристики банковской группы определяет деятельность по кредитованию в том числе как предоставление альтернативных финансовых услуг.

Закон о бюджете на 2013 г. ввёл нормы (статья 157 части 3 и приложение 40), учитывающие особенности альтернативных финансовых операций с недвижимостью (право поставщика альтернативной финансовой услуги на объект недвижимости, совместная с получателем услуги собственность на объект). В результате смягчены требования в отношении налогообложения сделок с так называемым оболочечным жильем[100] (жилая недвижимость, полностью или частично принадлежащая лицу, отличному от проживающего физического лица). Такие операции также были освобождены от 15-процентного гербового сбора.

Закон о бюджете на 2015 г. (статья 68 раздела 2, вносящая поправку в закон о бюджете на 2003 г.) предоставил иным лицам (помимо банков и строительных обществ), имеющим разрешение уполномоченного органа на предоставление жилищной ипотеки (home purchase plan), льготу по гербовому сбору при продаже данного продукта в форме альтернативного финансирования сделок с недвижимостью.

Одновременному изменению и дополнению во многих случаях подвергались соответствующие положения закона 2009 г. о налоге на корпорации (статьи 564А – 564Y раздела 10А), закона 1992 г. о налоге на подлежащие обложению выгоды (статьи 151Н – 151Y).

Кроме того, новации и уточнения в законодательство вносились и подзаконными актами. К примеру, актом налоговой службы от 2010 г. № 814 закон о бюджете освободил инвестиционные облигации альтернативного финансирования, основанные на лизинговом договоре, от уплаты гербового сбора[101].

В то же время вопрос о налоге на добавленную стоимость, в частности при выпуске «альтернативных облигаций», окончательно не решен, и с инвесторов может взиматься НДС (17,5 %) со средств, поступающих от специализированного финансового общества (экономический аналог купонных платежей), и с цены самих приобретаемых бумаг. Английское правительство в данном случае было ограничено в своих действиях обязательствами в рамках Европейского союза[102].

Отдельного упоминания заслуживает ситуация с пруденциальным регулированием деятельности исламских банков в британской юрисдикции. В этой связи можно выделить инициативу Банка Англии по разработке инструментов управления ликвидностью, соответствующих шариату, впервые официально обнародованную в форме консультационного доклада в феврале 2016 г. [110][103], поправки, внесённые Управлением пруденциального регулирования (УПР; Prudential Regulation Authority) в Сборник материалов по пруденциальному регулированию для банков, строительных обществ и инвестиционных компаний [111][104]. Эта тема развивалась в докладе для общественных консультаций, в целом посвящённом проблеме высококачественных ликвидных активов (HQLA), но включавшем раздел о непроцентных финансовых инструментах и их применимости в управлении ликвидностью ИФИ.

Обращает на себя внимание то, что сам доклад был выпущен в связи с выходом нормативного правового акта Комиссии Европейского союза о требованиях к ликвидному покрытию для кредитных организаций [112], в котором урегулировался вопрос о банках, которые в соответствии со своими уставами не могут держать на балансе процентные активы по религиозным соображениям.

Упомянутые действия английских властей (и властей ЕС) перекликаются с документом из пакета «Базель III» «Коэффициент ликвидного покрытия и инструменты наблюдения за риском ликвидности» [113], который разрешает национальным регуляторам принимать сукуки как часть HQLA.

С другой стороны, ситуация с сукуками не столь однозначна. Стандарт ААОИФИ[105] описывает 14 типов инвестиционных сертификатов участия. В дополнение к этому за последние годы благодаря финансовому инжинирингу на рынок выведены несколько разновидностей гибридных сукуков. Далее, большинство выпусков делается по модели asset-based[106], которая воспроизводит основные черты стандартной облигации, обеспеченной всеми активами оригинатора. Однако наряду с ней используется и «более исламская» модель asset-backed, когда сукуки обеспечены объявленным базовым активом инструмента (и этот актив тем самым выводится из состава потенциальной конкурсной массы в случае банкротства), но инвесторы не могут обратить взыскания на иное имущество оригинатора. Таким образом, представляется маловероятной выработка единого определения сукуков для регулятивных целей. Соответственно, может требоваться внимательное изучение каждого конкретного случая использования сукуков в составе HQLA или в качестве залога для получения рефинансирования. Например, проведённый английским регулятором анализ сукуков «мудараба» привел его к заключению, что к ним можно применять нормы, относящиеся и к так называемой нерегулируемой схеме коллективного инвестирования и к долговым инструментам (для целей листинга).

Несмотря на свободное использование «религиозной» терминологии во многих официальных документах, власти строго выдерживают линию на секулярный характер требований, предъявляемых к альтернативному финансированию. Вопросы аттестации на соответствие шариату и аналогичные им оставлены на усмотрение ИФИ[107] и мусульманской общественности. В то же время поскольку регулирование носит риск-ориентированный характер, его нормативная база и практика учитывают специфические риски ИФИ – в рамках общей системы регулирования и надзора. Показательно в этой связи, что традиционные финансовые институты, открывающие «исламское окно», не должны получать специального разрешения на это, если данный канал продажи соответствующих продуктов и услуг не предполагает создания дочернего общества, деятельность которого по закону подлежит лицензированию. Лицензирование, если оно требуется, будет проводиться на общих основаниях.

Как следствие, и законодательство, и регулятор в основном индифферентны по отношению к так называемому шариатскому риску, или риску несоответствия шариату, являющемуся неотъемлемой составляющей рискового портрета ИФИ[108]. Соответственно, от участников рынка не требуется создавать дополнительные резервы или выделять капитал под этот риск[109]. Когда какое-либо правительственное ведомство публикует описание исламского продукта, степень его соответствия исламскому религиозному закону также не рассматривается. Функция государственных органов сводится к контролю за тем, чтобы поставщик альтернативных финансовых услуг раскрывал информацию о них и о сопряжённых с ними рисках. Эта информация должна давать понимание экономических (финансовых) рисков – без оценки качественных параметров услуги. Например, потребителю должна быть предоставлена возможность в полной мере уяснить, как соотносятся традиционный и альтернативный финансовый продукт (услуга) из одного «класса» (например, вклад) и что по закону сделано ИФИ для того, чтобы последствия имеющихся структурных различий не поставили пользователя альтернативного продукта в невыгодное положение (см. ниже обсуждение ситуации со страхованием вкладов).

В контур регулирования ИФИ и надзора за ними включается также и деятельность шариатских советов – с точки зрения полномочий, которые имеет данный орган, прежде всего его способности оказывать воздействие на повседневную работу поднадзорной организации. Конкретно говоря, Управлению по финансовому надзору (УФН) и/или УПР[110] должны быть представлены внутренние документы ИФИ, закрепляющие за шариатским советом либо консультативную, либо управленческую роль. В том случае, если из них вытекает, что члены совета по своим функциям де-факто приравнены к членам совета директоров (при этом УФН (УПР) исходит из того, что, скорее, к исполнительным, нежели неисполнительным директорам), то к их квалификации и деловой репутации могут быть предъявлены те же требования, что по закону предъявляются к директорам компании. Кроме того, в подобной ситуации возникает конфликт между положениями законодательства, направленными на избежание конфликта интересов, и практикой отрасли исламских финансов, когда наиболее авторитетные шариатские специалисты входят в состав десятков шариатских советов по всему миру.

С целью выявления реального положения дел в указанной области британский регулятор изучает структуру управления, подчинённость, систему оплаты труда членов шариатского совета и условия их контрактов. Однако это, по-видимому, не решает проблему полностью. Любой шариатский совет, именно в силу своего главного предназначения, имеет право (и обязанность) остановить любую сделку, отказать в одобрении любой продуктовой новинки. Очевидно, что это не может не оказывать влияния на бизнес ИФИ. Более того, шариатский совет может признать «запретной» операцию (услугу), проведение (оказание) которой уже идёт, так как соответствие исламским нормам должно быть постоянным. Следствием является превращение балансового актива банка в обязательство с очевидными последствиями для его финансового положения[111].

В то же время нельзя сказать, что британские регуляторы не осведомлены о вышеописанных проблемах, в том числе вероятности трансформации шариатского риска в финансовый риск. По-видимому, с учётом размера исламского сегмента он не рассматривается как источник системного риска и поэтому пока решение соответствующих вопросов «делегировано» самим участникам рынка.

Аналогично государство считает, что проблемы стандартизации исламских финансовых схем, применяемых английскими фининститутами, находятся вне его компетенции. Использование ИФИ в своей деятельности стандартов, разработанных ААОИФИ и Советом по исламским финансовым услугам, рассматриваются регулятором как лучшая рыночная практика, но не предоставляют поднадзорным организациям правовой защиты в случае нарушения национального законодательства.

Великобритания относится к юрисдикциям, в которых страхование вкладов является обязательным. Однако исламская трактовка рисков в экономической деятельности отличается от традиционной, ввиду чего ИФИ, участвуя в национальной системе страхования вкладов, может вступить в противоречие с шариатскими нормами и подвергнуть шариатскому риску своих клиентов[112]. Об этом свидетельствует случай банка «Ар-райан». Проблему удалось решить благодаря добросовестному и заинтересованному сотрудничеству между регулятором и банком. В результате банк, вступив в национальную систему страхования вкладов (Financial Services Compensation Scheme), внёс в условия вкладов, подпадающих под страховое возмещение, ряд положений, удовлетворяющих как секулярному, так и религиозному закону.

Клиент ставится в известность, что, согласно действующему законодательству, в случае убытка (отрицательной доходности) по вкладу банк предложит покрыть возникшую отрицательную разницу между суммой, изначально внесённой клиентом, и суммой, зачисленной на отчётную дату на лицевой счёт после проведения банком активных операций с клиентскими средствами. Клиент вправе как акцептовать это предложение, так и отказаться от него. Если предложение было акцептовано, но банк не выполнил своё обязательство, то клиент может обратиться за компенсацией в ССВ. Однако если ранее клиент отказался от предложения банка, то его обращение не будет принято оператором ССВ к рассмотрению. При этом банк обращает внимание клиента на то, что, согласно рекомендации шариатского совета, акцептуя предложение о компенсации, клиент отступает от принципов шариата.

Ряд особенностей ИФИ, способных препятствовать их деятельности, в Англии, очевидно, оказалось возможным не учитывать благодаря особенностям законодательства. Например, общей нормой является отсутствие запрета на ведение банком торговой деятельности, включая торговлю товарами и объектами недвижимости[113]. То же относится к шариатской обязанности ИФИ раскрывать не точную фиксированную ставку по вкладу, а лишь её индикативное, предполагаемое значение. Очевидно, что это идёт вразрез с общепринятым представлением о режиме банковского вклада, однако без ограничений практикуется «Ар-райан Бэнк».

Из вышеизложенного можно сделать несколько выводов.

На протяжении первого десятилетия 2000-х гг. в Великобритании были созданы условия для обращения на внутреннем рынке финансовых продуктов, в основе которых лежат контракты мурабаха, мудараба, мушарака, убывающая мушарака, вакаля, а также сукуков, при структурировании которых используются данные контракты.

Для властей Великобритании характерна активная, осознанная позиция, а не ситуативное реагирование на текущие обстоятельства. Работа по созданию условий для оказания исламских финансовых услуг ведется через корректировку налогового законодательства и не затрагивает нормативной базы регулирования финансового сектора (включая банковский сегмент). При этом национальное законодательство не адаптировалось под нормы исламского права (фикх), а определённым образом ассимилировало эти нормы в необходимых правительству форме и объёме.

В то же время традиционно доминировавшее в налоговой практике обложение сделок исходя из их правовой формы в применении к исламским транзакциям было замещено налогообложением на основании их содержания, и экономические последствия таких транзакций трактуются как аналог экономических последствий обычных финансовых операций. Это, в британской интерпретации, является сутью понятия «равные условия для бизнеса»: потребители и поставщики (как физические лица, так и организации) исламских финансовых услуг несут такую налоговую нагрузку, которая не меньше, но и не больше, чем для случаев, предполагающих взимание и уплату ссудного процента. На деле это в том числе означает, что налогообложение альтернативных финансов основывается на тех же принципах, что и процентных финансовых продуктов, по мере возможности применяется обычный порядок налогообложения, притом что правила, ведущие к нежелательному или непредсказуемому результату, подвергаются пересмотру.

В области пруденциального банковского регулирования власти выдерживают схожий подход: не введение для ИФИ каких-либо специальных нормативов и т. п., а создание условий, в которых исламские игроки смогут соблюдать нормативы, единые для всех участников рынка, но при помощи специфических инструментов и не поступаясь своими религиозно-этическими принципами.

При этом законодатель, правительство и регулятор отдают себе отчёт в том, что некоторые из нормативных новаций для альтернативных финансов могут открывать путь злоупотреблениям, в частности уклонению от налогов. Поэтому в законодательство вносятся положения, направленные на учёт вероятных противоправных действий и их предупреждение.