Изменения, происходящие в последние десятилетия, свидетельствуют о важности категории культуры для улучшения отношений между государствами. В настоящее время мы являемся свидетелями появления на мировой арене различных культурных ассоциаций, цель которых заключается в устранении разногласий и конфликтов и налаживании международных интеграционных связей. Культурные связи как ничто другое способствуют созданию почвы для укрепления официальных межгосударственных отношений. Если такие отношения будут включены в культурное поле, они неизбежно будут способствовать улучшению взаимопонимания между народами [41: 69].
Понятие «культурная политика» стало вызывать интерес около полувека назад. Взгляд на культуру как на основообразующее начало, возможность управления культурой, культурное программирование – эти понятия стали предпосылкой культурной политики. Культурная политика – это своего рода консенсус между государством и обществом при распознавании и определении важнейших приоритетов деятельности в области культуры, система направляющих принципов для деятелей культуры, маршрутизатор движения культуры. Это совокупность целей, принципов и стратегий, необходимых для организации практической деятельности. Культурная политика распространяется на все виды социальных институтов.
Культурная деятельность за рубежом является объектом исследования как с точки зрения роли культуры в международных отношениях, так с точки зрения ее влияния на внешнюю политику. Понятие культуры с давних пор было объектом анализа и изучения со стороны этнологов и социологов. В последние годы вопросу о роли культуры в политике и о взаимовлиянии культуры и политики уделялось особое внимание. Социология международных отношений, роль культуры и истории в формировании политических отношений, а также возникновение пробелов и отчужденности между элементами международной системы относятся к числу тех вопросов, которые стали предметом серьезного обсуждения среди историков и экспертов по международным отношениям. На первый взгляд вопрос культуры выглядит простым и вполне понятным. Но эта кажущаяся простота и наличие различных подходов к определению конкретных понятийных пределов культуры привели к идеологическим разногласиям.
Слово «фарханг» (‘культура’) в персидском языке исходит из языка пехлеви (среднеперсидского языка) и состоит из префикса «фар» (‘выше’) и слова «ханг». Оно означает воспитанность, обученность, знание, науку, познание; совокупность традиций и обрядов, а также совокупность наук, познаний и искусств отдельно взятого этноса и часто используется также в смысле знания науки и познания[18].
В целом в персидском языке есть мало слов, которые интерпретировались бы столь же широко, как «фарханг». Встречаемый в словарях смысл этого слова очень широк и в то же время разнообразие его значений взаимосвязано: они указывают на превосходные человеческие качества, которые приобретаются посредством воспитания и изучения наук [50: 73].
Следовательно, «культура» («фарханг») – очень емкая категория; именно поэтому у социологов и этнологов нет единого мнения относительно общего и исчерпывающего определения данной категории. Специалисты в различных областях знания стремятся обозначить различия между многочисленными значениями данного слова и дать однозначное определение культуры, чтобы тем самым или устранить расхождения между различными его смыслами, или представить новое определение. Но пока в этом плане никакого консенсуса не достигнуто [32: 11].
Например, английский этнограф Эдвард Бернетт Тейлор считает культуру совокупностью наук, знаний, искусств, мыслей и идей, законов и правил, нравов, обычаев и других духовных накоплений, которые приобретаются человеком в качестве члена общества [47: 336].
Франц Боас в своем определении культуры ищет причины всех видов общественного поведения, ответных действий индивидов и результатов действий человека в рамках поведения коллектива, в котором человек живет. Клайд Клакхон в своем определении, ставшем очень популярным, дает абстрагированное определение культуры, считая, что она состоит из явных и неявных норм нынешнего и будущего поведения, которые приобретаются и передаются в форме символов. На его взгляд, символы тоже являются конкретным достижением человеческих групп, в частности, их воплощением в форме артефактов. Соответственно, основное ядро культуры формируется традиционными идеями, и особенно приписанными им ценностями. И потому культурные системы могут быть охарактеризованы, с одной стороны, как результат человеческой деятельности, а с другой стороны, как влияние, обуславливающее последующие действия [46: 337].
Ральф Линтон, известный американский антрополог, также считает культуру совокупностью приобретенных форм поведения, которые посредством членов конкретного общества передаются из поколения в поколение и считаются общими для всех индивидов общества. Густав Клемм убежден, что культура включает в себя обычаи и обряды, совокупность информации и специализаций, науки и искусства, семейную жизнь и верования, и здесь напрашивается вопрос, когда навыки и знания прошлого передаются молодому поколению [35: 410]. Даниил Бетц и Фред Полак рассматривают культуру как систему верований, ценностей, обычаев и поведения, которые используются членами общества, чтобы привести себя в соответствие со своим миром и друг с другом и передать их посредством обучения другому поколению [13: 44].
Большинством существующих определений культура характеризуется в качестве идентичности и личностной характеристики отдельно взятого народа, основы его коллективной жизни и судьбы. Действительно, каждому обществу присущи специфические человеческие общности, нужды, эмоции, искусства, привязанности, обычаи и моральные устои, которые в совокупности своей и именуются культурой [19].
Следовательно, слово «фарханг» подразумевает особенности этнической жизни или социальной атмосферы человека и в целом того, что создано человеком в материальном и духовном плане [44: 29]. И по этой причине, как правило, культура упоминается в качестве приобретенной особенности, которая является показателем общих для общества норм и ценностей, с одной стороны, и катализатором реальных потребностей людей – с другой. Под «приобретенностью» культуры подразумевается не природная и не инстинктивная ее особенность – в том смысле, что культура суть часть того, что человек усваивает после рождения путем соприкосновения с окружающей его средой. Что же до норм и ценностей, то ценностная оценка нравственных и поведенческих сторон зависит от культуры того или иного общества. И так как обществам присущи различные культуры, то ценностные оценки также бывают различными.
При этом следует отметить, что великое событие, каковым являлась Исламская революция, внесло коррективы не только в политику и экономику, но также и в область культуры. К числу основных последствий и изменений, вызванных Исламской революцией, можно отнести повышение важности исламских и религиозных элементов в иранской культуре, упор на национальные древние ритуалы и обряды. Можно утверждать, что культурная политика Ирана – это политика Исламской революции, которая означает, что исламская культура проникла во все индивидуальные и общественные аспекты жизни страны в качестве их принципа и основы.
Имам Хомейни (да возвысит Господь его дух!), как руководитель Исламской революции, считал культуру основой общества. Признавая важность духовных и экономических нужд в качестве бытийных компонентов человеческого бытия, он полагал роль культуры определяющей, ведь в подчинении у нее находятся все другие аспекты жизни индивида. Хомейни был убежден, что, «несомненно, самым высшим и самым возвышенным элементом, который существенным образом влияет на жизнь любого общества, является его культура. Культура каждого общества формирует его идентичность и определяет его существование. И при отказе от культуры общество, даже если оно сильно по экономическим, политическим, промышленным и военным показателям, все равно будет пустотелым и пустопорожним. Если культура общества находится в зависимости от культуры западной и питается этой культурой, то все другие составляющие такого общества неизбежно будут испытывать обратную тенденцию, что в конечном счете приведет к слиянию (с западным обществом) и к потере собственной идентичности по всем другим аспектам» [20: 16]. «Сколько бы мы ни говорили о культуре, все же этого будет мало, мы знаем, что если в культуре какой-либо страны возникнут отклонения… то через некоторое время такие отклонения будет преобладать над всем» [39а].
Наряду с наставлениями имама Хомейни путеводителем культурной политики Исламской Республики Иран служит еще и Конституция страны, олицетворяющая взгляд на исламскую культуру с учетом идей имама и лидеров страны. Положения Конституции, особенно те, что содержатся в статьях 2 и 7 – 30, касающихся культуры, ее социальных и политических аспектов, указывают на принципы, доминирующие в иранской культуре, – такие как высокие моральные качества, человеческое достоинство, свобода, суверенитет, опыт человечества, новаторство и инициатива, гласность, общее партнерство, поощрение дозволенного, запрещение порицаемого и т. и.
Одно из направлений работы Совета по общей культуре и Высшего Совета культурной революции в течение прошедших лет состояло в составлении и упорядочении принципов культурной политики Исламской Республики Иран. Эти принципы, выработанные в ходе дискуссий с участием мыслителей, ответственных лиц и экспертов, содержат совокупность указаний относительно целей, основ и приоритетов культурной политики страны. Окончательный вариант Принципов культурной политики страны был утвержден 11 августа 1992 года на 228-й сессии Высшего Совета культурной революции.
Для реализации целей и принципов культурной политики системы исламского республиканского правления были приняты надлежащие меры по следующим вопросам:
– обеспечение развития и возвышения исламской культуры, распространение призывов Исламской революции в обществе и во всем мире;
– налаживание активных отношений с различными странами и народами; укрепление дружбы и солидарности с мусульманами и другими народами мира;
– принятие надлежащих мер по развитию и распространению персидского языка и литературы.
Таким образом, была разработана особая культурная стратегия, которая указывала бы на общие приоритеты и политические линии, на способы их реализации и определяла деятельность соответствующих контролирующих, исполнительных и координирующих центров.
Ключевые моменты, связанные с культурной политикой страны за рубежом, следующее:
– признание приоритетности «исламских стран и сообществ» за рубежом;
– содействие расширению конструктивных связей между отечественными и зарубежными деятелями искусства, писателями и исследователями;
– развитие и усиление сети курсов персидского языка и литературы в научных и университетских центрах внутри страны и за рубежом, укрепление Академии персидского языка и литературы. Борьба за чистоту персидского языка;
– развитие туризма в стране и за рубежом; изготовление необходимых материалов культурного характера для ознакомления с туристическими регионами Ирана. Планирование работы по привлечению иностранных туристов особенностями отечественных достопримечательностей – при соблюдении законов и уважительном отношении к священным ценностям ислама;
– установление и укрепление связей между иранскими и зарубежными культурными центрами, расширение сети культурных сообществ в процессе расширения отношений с другими странами. Усиление таких центров, как культурные представительства Ирана в различных странах мира, международные исламские университеты и международные культурно-исследовательские центры;
– использование неофициальных и активных научных и культурных центров за рубежом путем применения опыта культурных представительств Ирана в других странах. Обеспечение активного и эффективного присутствия Исламской Республики Иран на сценах мировой культуры, особенно во время хаджжа и при посещении религиозных святынь. Увеличение выпуска предметов культуры и искусства для зарубежных стран;
– отправление групп деятелей культуры, материалов культуры и искусства в различные точки мира. Оборудование культурных представительств Ирана с целью расширения и приумножения присутствия Исламской Республики Иран на сцене культуры, искусства, информации и прессы на международном уровне.
Исламская революция с присущим ей религиозным подходом предложила новую стратегию развития и суверенитета, свободы и справедливости для всего мира, для всех стран и революционных движений, которые до сих пор не пытались опереться на собственные силы и склонялись к западному или восточному блокам. Вскоре Исламская революция стала основным лозунгом политических и религиозных движений во многих исламских странах Востока. В результате общими вопросами для всех исламских движений в мире стали исламизация всех сторон социальной, экономической, политической и семейной жизни граждан; провозглашение третьего пути развития, отличающегося от капиталистического и социалистического [75: 51].
С другой стороны, распад Советского Союза привел к ликвидации двухполюсного миропорядка, на основе которого в течение нескольких десятков лет определялись основные социальные и политические направления жизни человечества. Это позволило игрокам мировой арены в большей степени опираться на роль культуры при определении различных аспектов своей внешней политики на уровне государства-нации. Распад Советского Союза утвердил реальность, продемонстрировавшую, что при определении культурообразующей роли политики и политических деятелей не следует игнорировать влияние на формирование культуры религиозных особенностей, верований и традиций конкретных народов – это может привести к печальным последствиям. Распад этой сверхдержавы показал, что стратегия создания нового социалистического единства людей при пренебрежении религиозными ценностями для развития советских народов была в корне неверной. Выяснилось, что люди, не забывая свою религию, традиции и верования, в течение десятилетий стойко сохраняли свои этнические особенности.
Одним из моментов, имеющем огромное влияние на отношения Ирана со странами региона, является персидский язык, который с древних времен пользовался среди соседних народов большим влиянием и постоянно служил одним из определяющих факторов при формировании национальной идентичности народов. Приведенная ниже карта отражает уровень распространенности персидского языка в Центрально-Азиатском регионе, что свидетельствует о его огромной значимости.
Карта распространения персидского языка [172: 4]
Вследствие динамичного, созидающего присутствия персидского языка в Центральной Азии во всех языках народов этого региона встречается множество персидских слов. Языки народов Центральной Азии широко заимствовали персидские поговорки, крылатые фразы и стихотворные образцы. Выдающиеся поэты народов региона, такие как Фраги, Навои, Айни и Кунанбаев, считали себя последователями персидских поэтов и руководствовались их идеями. Все народы Центральной Азии знают и любят знаменитых иранских поэтов, таких как Фирдоуси, Саади, Хафиз и Омар Хайям [257].
Распространение иранской культуры среди народов региона наблюдается во всех областях. В регионе существуют многочисленные архитектурные памятники, сохранившие следы иранского искусства, знаменитые ученые, родившиеся на территории Центральной Азии, принадлежат к иранской исламской культуре – всемирно известные Рудаки, имам ал-Бухари, Ибн Сина, Ба-л’ами, Замахшари, Матуриди, Бируни и Насир Хисрав признаются в качестве знаменитых иранцев. Кроме того, народам Ирана и Центральной Азии свойственны общие традиции, примером которых является празднование Навруза.
Многие традиции этих народов формировались под влиянием ислама; они проникли в повседневную жизнь народов региона, став частью их образа жизни. Другим мощным объединяющим фактором в жизни народов этого региона являлись философия и поэтическая литература суфизма (наиболее распространенными здесь были такие суфийские ордены, как Накшбандийа, Кубравийа, Иасавийа, Кадирийа и Чиштийа). Другой аргумент в пользу тесных отношений Ирана и Центральной Азии – присутствие национальных меньшинств по обе стороны границ Ирана. Двустороннее переселение в период активности Великого шелкового пути в прошлом было одним из важнейших факторов укрепления культурных связей между народами этих территорий.
Связи между Ираном и Центральной Азией начались еще до возникновения ислама и даже до зарождения христианства, то есть еще в те времена, когда значительная часть нынешней Центральной Азии входила в состав иранской цивилизации. В подражание системе образования и воспитания Древнего Ирана в Центральной Азии стала развиваться сеть школ, которые превратились в центры обучения и воспитания ученых. Под воздействием этой системы образования и в период после распространения в регионе исламского учения в Центральной Азии наблюдался заметный прогресс культуры, науки, образования, философии, искусства и литературы. Даже в период правления тюрков, которые сопротивлялись распространению шиитского учения, иранцы оказывали огромное влияние на политическую и культурную жизнь региона [85: 23–31].
После обретения странами Центральной Азии независимости Иран, с одной стороны, стремился к представлению в регионе исламской культуры, а с другой стороны, в качестве основы для своей культурной деятельности использовал культурную, этническую и языковую общность с народами региона. В этих условиях Иран, используя реалистичную политику, приступил к расширению своих отношений с республиками региона.