Среди региональных держав Россия – это такая страна, которую связывают с Центральной Азией исторические узы, ибо страны Центральной Азии во времена царской России, а затем во времена коммунистического правления считались частью российского / советского государства. Поэтому жители данного региона, обладая отличным от России менталитетом, вместе с тем в большинстве своем либо хорошо владеют русским языком, либо их языки в значительной мере смешались с русским. Внешняя политика России в Центральной Азии связана, в частности, с российским этнообразующим фактором [19: 301–303].
Важнейшим средством влияния России в странах бывшего Советского Союза, особенно в Центральной Азии, следует считать именно культуру. Действительно, зависимость жителей и правящих элит региона от российской культуры является важной привилегией, которой Европейский союз, США и даже Китай лишены. Посредством своего культурного влияния Россия может пользоваться в регионе влиянием также и в области экономики и безопасности, тем более что в постсоветский период возросло количество телевизионных каналов, вещающих на русском языке для региона [204: 71].
Со второй половины девяностых годов прошлого века внешняя политика Ельцина все больше стала ориентироваться на возрастание влияния России и поиск надежного партнерства в регионе. Данная ситуация имела место до 2000 года, когда к власти пришел Путин. С этого момента Россия стремится к расширению своего влияния по разным направлениям [204: 70].
В настоящее время Россия уделяет особое внимание восстановлению своего влияния в республиках бывшего Советского Союза, стараясь делать это с учетом своих национальных интересов. При этом в основе региональной внешней политики страны лежит различение «дальнего зарубежья» и «ближнего зарубежья». Это вйдение ситуации важно для страны: Россия использует все имеющиеся у нее средства и возможности, чтобы сохранить свое господство в странах «ближнего зарубежья».
В период президентства Путина с учетом курса России на централизацию, которая являлась своего рода усовершенствованной формой национализма, признавался полный приоритет обеспечения национальных интересов страны с использованием любых доступных средств. В области внешней политики реализм и прагматизм были двумя основными особенностями этого курса. Согласно логике сторонников централизации, экономика предпочтительнее, чем политика, и потому России необходимо стремиться к привлечению инвестиций и новых технологий, которые будут способствовать росту экономической мощи страны [185: 95–98].
Центральная Азия для России – зона жизненно важных интересов, возрастание или снижение актуальности которых зависят от внутренней ситуации в России и Центральной Азии. Но в качестве конкретных интересов России в Центральной Азии можно назвать следующие моменты:
1. Сохранение и обеспечение устойчивости Содружества Независимых Стран (СНГ). Москва заинтересована в центральноазиатских рынках. Данный вопрос для Росси важен, во-первых, в связи с необходимостью поставки российских товаров в Центральную Азию; во-вторых, в связи с инвестициями, осуществляемыми с целью извлечения выгоды от полезных ископаемых стран региона [201].
В настоящее время огромные российские компании и коммерческие группы контролируют львиную долю инфраструктуры экспорта нефти, газа и электроэнергии в Центральной Азии. Такие компании, как «Лукойл», «Газпром» и РАО «ЕЭС России», сделали крупные инвестиции в различные проекты по производству и транспортировке энергоносителей в регионе. Поэтому в настоящее время русские в Центральной Азии пользуются большим влиянием. Безусловно, подобное положение дел наблюдается не только в этом регионе. Россия имеет большое влияние в значительной части стран постсоветского пространства и стремится еще увеличить это влияние. Примером большого влияния России на источники энергии в регионе и на европейских рынках может служить приостановка экспорта газа на Украину в январе 2006 года [232: 156–157].
Россия неоднократно демонстрировала свое экономическое превосходство в регионе. Например, несмотря на то что в течение последних лет степень присутствия китайских бизнесменов в постсоветской Центральной Азии возросла, Россию здесь все же считают главным партнером по бизнесу.
2. Транзит товаров. Хотя линии транспортировки товаров в Россию через страны Центральной Азии из-за отсутствия необходимых инвестиций в последние годы стали изношенными и недостаточно надежными, тем не менее для России, которая стремится к господству над транспортными и транзитными линями, они все же считаются оптимальными.
3. Миграция. Сравнительно высокий уровень жизни в России привлекает в эту страну из Центральной Азии миллионы нелегальных мигрантов. Перевод ими денег из России для своих семей привел к росту валового внутреннего продукта, снижению социального недовольства в странах Центральной Азии и стал очередным фактором сближения их с Россией. Кроме того, много российских граждан в странах региона заняты оказанием различных технических и торговых услуг [232: 157].
4. Безопасность. Россия хотела бы видеть Центральную Азию стабильным регионом со светскими режимами правления, при которых люди могли бы жить совместно, работать и заниматься бизнесом в спокойной обстановке. С учетом того, что в Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане и Туркменистане проживает большое количество русских и русскоязычных граждан, внутренняя безопасность этих стран служит до определенной степени гарантией безопасности также и для русских граждан. Никакое правительство в Москве не может оставаться безучастным к положению русских в «ближнем зарубежье» [201].
Россия в течение всех прошедших после распада Советского Союза лет стремится играть эффективную роль в обеспечении безопасности региона. Подобная роль иногда выполнялась путем посредничества при решении важных региональных вопросов, как это было во время гражданской войны в Таджикистане, а порою – путем усиления своего военного присутствия в странах региона. В этом направлении Россия стремилась больше внимания уделять таджикско-афганским границам [217: 111] и превратить Кыргызстан в своего важнейшего стратегического партнера в Центральной Азии. Кроме того, Россия арендует в Казахстане 7 военных баз, оснащенных радарными установками [190: 2–3], и намерена для усиления своей военной базы в Кыргызстане увеличить здесь число своих истребителей [144].
Таким образом, традиционное влияние России, в значительной степени ослабевшее в результате прозападных тенденций после распада Советского Союза, вступило в Центральной Азии в фазу возрождения. В ноябре 2005 года между Россией и Узбекистаном был подписан пакт о безопасности под названием «Договор о союзнических отношениях». Согласно этому Договору, нападение на одну из сторон считается нападением и на другую сторону, и за подобным нападением должны последовать оперативные ответные меры. Данный договор также позволяет сторонам использовать оборудование и базы друг друга. Кроме того, между двумя сторонами были заключены важные договоренности в области бизнеса и коммерции. Все эти нюансы были следствием похолодания отношений между Узбекистаном и Соединенными Штатами Америки. И нельзя забывать, что ранее Узбекистан был первой страной региона, которая проявляла прозападные тенденции и в середине 1994 года присоединилась к Программе НАТО «Партнерство ради мира». Кроме того, после событий 11 сентября Узбекистан предложил США использовать его военные базы для операции против движения «Талибан». Одновременно Узбекистан официально поддержал нападение США на Ирак [200: 166–167].
В общих чертах российская политика по отношению к Центральной Азии, то есть к части «ближнего зарубежья», преимущественно зависит от вопросов, связанных с безопасностью и стратегией. По этой причине к факторам безопасности России в Центрально-Азиатском регионе могут быть причислены следующие моменты:
– обеспечение стабильности в регионе в тесном сотрудничестве с руководством республик;
– право на свободное передвижение по всей территории Центральной Азии для сохранения связей с Китаем, Индией и Ираном;
– сохранение общего экономического пространства со странами Центральной Азии;
– использование геополитических возможностей региона с целью обеспечения военной безопасности и защиты престижа России в качестве региональной и мировой силы;
– международное признание роли и места России в этом регионе [198: 283–284].
Естественно, Россия не заинтересована в каких-либо конфликтных изменениях в этом регионе, и не всякое стремление к ускорению процессов демократизации находит у Москвы поддержку. Фактически русские убеждены, что всякий поспешный подход к вопросам продвижения демократии может привести к социальному взрыву и падению светских режимов, приходу к власти экстремистски настроенных исламистов и фундаменталистов. Поэтому недопущение распространения в Центральной Азии ваххабизма считается общей целью внешней политики Ирана и России в регионе.
К тому же присутствие и влияние других стран, в том числе Соединенных Штатов Америки, в непосредственной близости от территории России может считаться очередной угрозой для Москвы. Поэтому второй общий аспект внешней политики Ирана и России в регионе связан с чрезмерным влиянием и присутствием трансрегиональных игроков, таких как Соединенные Штаты Америки.
Другим аспектом сотрудничества Ирана и России в Центральной Азии является вопрос безопасности и стабильности. Следовательно, всякая напряженность и нестабильность представляет угрозу для Ирана и России, которые обладают общей средой безопасности. Отношения России с республиками ближнего зарубежья влияют и на ее внутреннюю политику и степень прозрачности этой политики, так же как и при определении ее отношений со странами дальнего зарубежья [29: 24]. Так, гражданская война в Таджикистане послужила в 1992 году поводом для начала широкомасштабного сотрудничества Тегерана и Москвы в плане посредничества между противоборствующими сторонами, в результате которого после многих перипетий и нескольких раундов переговоров удалось добиться договоренности о прекращении огня [14].
Несмотря на упомянутые общности, важнейшим фактором, который приводит к несогласованности во внешней политике двух стран, является стремление России сохранить свое традиционное влияние в регионе. Кроме того, транспортировка энергоносителей посредством российских нефтепроводов и газопроводов до определенной степени ограничивает экономическую независимость стран региона. А Тегеран в этом плане может стать потенциальным соперником Москвы. Поэтому Россия постоянно пытается предотвратить активизацию присутствия Ирана в регионе в области импорта и транспортировки энергоносителей.
Традиционно маршрут транзита нефти и газа из стран Центральной Азии проходил исключительно через Россию. На мировом рынке нефти и газа Россия в качестве страны, не входящей в ОПЕК, соперничала с Ираном, который является членом этой организации. На рынках Китая, Японии и Дальнего Востока прокладка нефтепровода по маршруту Ангарск – Находка приведет к ослаблению иранской позиции. При этом Россия с ее монопольным подходом к своему традиционному рынку в Европе жестко выступает против экспорта туда иранского газа. Примером российско-иранского соперничества в области вывоза энергоносителей может служить конкуренция между ними относительно осуществления проекта нефтепровода Баку – Джейхун. В данном случае Иран и Россия сотрудничали с целью не допустить реализации проекта линии нефтепровода Баку – Джейхун, однако долгосрочные их интересы относительно энергоносителей Каспийского моря все же разнились. Москва хотела, чтобы линия нефтепровода проходила через Российскую территорию, рассчитывая тем самым обеспечить себе возможность контролировать республики Южного Кавказа. Иран же считал, что он располагает для этого самым дешевым и безопасным маршрутом. Подобный подход наблюдался также и в отношении туркменской линии газопровода «Транс-Хазар» в Баку для транспортировки газа в Турцию.
Следовательно, всякое полноценное сближение Ирана со странами региона может в перспективе противоречить национальным интересам России. Кроме того, позиция России по вопросу о Каспийском море до сих пор была не в пользу Ирана. В начальной стадии споров вокруг «разделения Каспийского моря» Россия приняла одинаковую с Ираном позицию и согласилась, чтобы Каспий равномерно принадлежал 5 прибрежным государствам, однако в последующем Москва изменила свою политику, заявив, что, хотя данное море является «общим достоянием», все же донные источники должны принадлежать стране, которая расположена на прибрежной линии. Стало быть, полное разделение моря должно быть уточнено и осуществлено по срединной линии; с этой целью Москва подписала двусторонние соглашения с Казахстаном и Азербайджаном.