После того как ‘Али в конце месяца сафар 38 года хиджры (август 658 г.) вернулся из Сиффина в Куфу он до самой своей смерти, которая произошла через два с лишним года, ни на минуту не испытал покоя. В этот короткий срок следовавшие друг за другом поражения и неприятности оставили в его душе горький осадок.

Имам ‘Али был опечален не столько из-за Му‘авийи или коварного ‘Амру ‘Аса, сколько из-за непостоянства, глупости и равнодушия своего войска и говорил:

‘Али был настолько опечален беспечностью и бесстыдством куфийцев, что неоднократно желал смерти, чтобы избавиться от этого непостоянного и неверного племени. В одной из своих проповедей он, торопя своих сподвижников, говорит:

«Клянусь Аллахом, если смерть придёт ко мне – а она обязательно придёт – и разлучит меня с вами, вы увидите, что мне будет противно общаться с вами».

Уловка Амру Аса в Сиффине, когда сирийцы подняли Кораны и потребовали арбитража между двумя войсками, внесла разногласия в ряды иракского войска, что можно считать основной причиной дальнейших поражений ‘Али.

Разногласие между имамом ‘Али и Му‘авийа в вопросе о халифате было передано на рассмотрение арбитров и, вопреки протестам ‘Али, представителем войска его светлости был избран Абу Муса Аш‘ари. Однако после перемирия некоторые из воинов армии ‘Али спросили его светлость, ради чего была пролита кровь. Они возразили его светлости, что хотели услышать решение Аллаха, а не мнение Абу Мусы или ‘Амру ‘Аса. Некоторые из этих людей даже объединились против обоих войск.

Эти люди были убеждены, что ни ‘Али, ни Му‘авийа, не могут разрешить возникшее разногласие и что решение должно быть принято Аллахом. По этой причине около двенадцати тысяч воинов отделились от войска ‘Али во время возвращения из Сиффина в Куфу и стали злословить в адрес остальных воинов. После возвращения в Куфу эта группа под командованием ‘Абд Аллаха ибн Вахxаба отправилась в Харвару.

Лозунгом этих людей, которых стали называть хариджитами[173], было: «Нет решения, кроме решения Аллаха». Эти люди были внешне набожными, и на их лбах отпечатались следы долгих челобитий во время молитв, однако по глупости они не понимали, какую ошибку совершают. ‘Али о них сказал: «Они ищут истину во тьме лжи!»

Эти люди не знали, что Коран, которым они руководствуются, сделан из бумаги и чернил, а для определения решения Аллаха нужен человек, прекрасно знающий предписания Корана. По мнению мусульман Ирака, этим человеком был ‘Али, «говорящий» Коран, однако Му‘авийа и его сторонники не соглашались с этим. В итоге были избраны арбитры, ‘Амру

‘Ас и Абу Муса, ни один из которых не подходил для этого дела.

‘Али отправил к хариджитам ‘Абд Аллаха ибн ‘Аббаса, чтобы побудить их понять свою ошибку, однако эта заблудшая группа не отказалась от своих убеждений. Основной их претензией было то, что Али сражался с сирийцами, однако запретил расхищать их имущество. Во-вторых, они хотели узнать предписание Корана. Почему ‘Али согласился с мнением Абу Мусы и ‘Амру ‘Аса? В-третьих, почему в мирном соглашении ‘Али не написал перед своим именем «повелитель правоверных»? Это доказывает, что сам ‘Али не верил в свой халифат. В таком случае для чего были нужны жертвы этой войны?

‘Али лично пошёл к хариджитам и поговорил с ними. Он сказал: «Я, как и вы, желаю выполнения Божьего указа и для этого сражался с Му‘авийа. Вы сами видели, что я был не согласен с завершением войны и избранием Абу Мусы арбитром, однако в результате вашего настоятельного требования война была завершена и Абу Муса, вопреки моему протесту, был избран арбитром. Сегодня мы намереваемся продолжить начатое дело и вновь напасть на Дамаск. Помогите нам в этом деле».

Хариджиты ответили: «Ты и мы стали язычниками. Мы раскаялись, а ты нет. Ты тоже должен раскаяться, чтобы рассчитывать на нашу помощь!»

Эти люди злословили обо всех, и их лозунгом был коранический аят:

«А те, которые не судят согласно тому, что ниспослал Аллах, – они и суть неверные»[174].

Однако они не знали, что человек, который мог судить согласно тому, что ниспослал Аллах, был ‘Али.

Отчаявшись наставить их на истинный путь, имам ‘Али перестал надеяться на их помощь и стал готовить войско для нападения на Дамаск.

За это время произошли другие события, каждое из которых стало причиной поражения иракцев и вызвало печаль и сожаление ‘Али.

Му‘авийа, обрадовавшись решению арбитров, с каждым днём все более укреплял своё положение и расширял границы своих владений. Узнав о положении в Ираке и разрозненности войска ‘Али, он решил подготовить почву для нападения на Ирак.

Му‘авийа уполномочил Заххака ибн Кaйс во главе отряда из четырёх тысяч человек напасть на Ирак и по мере возможности убить как можно больше иракцев и разграбить их имущество, а в случае контратаки отступить и вернуться в Дамаск. Подобным образом Му‘авийа хотел напугать иракцев и показать им свою силу, чтобы в будущем они и не думали нападать на Дамаск.

Порочный и кровожадный Заххак в точности выполнил указание Му‘авийи и, перейдя границу Ирака, начал убивать и грабить. Он убил ‘Амру ибн ‘Умайса (племянника ‘Абд Аллаха ибн Мас‘уда) и отрубил головы его приближённым. Когда весть об этом дошла в Куфе до ‘Али, он, дрожа от гнева, поднялся на минарет и обратился к беспечным куфийцам со следующими словами: «Эй, жители Куфы! Если вы верите в Аллаха, поспешите к ‘Амру ибн ‘Умайсу. Некоторые из ваших соплеменников убиты, а другие ранены. Идите и сражайтесь с врагами и изгоните чужих со своей земли». Увидев, что куфийцы колеблются, его светлость продолжил: «Эй, нерешительные люди! Хотел бы я иметь одного воина из войска Му‘авийи вместо восьмерых из вас. Клянусь Аллахом, я готов встретиться с Создателем (умереть), чтобы навсегда избавиться от необходимости видеть вас. Мне сообщили, что Му‘авийа отправил Заххака ибн Кайса для убийства и грабежа, и этот кровожадный подлец убил ваших братьев и расхитил их имущество, в то время как вы сидите в своих домах и не трогаетесь с места для защиты своей земли!»[175]

‘Али отправил Хаджра ибн ‘Ади в погоню за Заххаком. Заххак некоторое время сопротивлялся нападению куфийцев, однако после того как было убито девятнадцать его воинов, он ночью вернулся в Дамаск.

Кроме того, Баср ибн Артат (тот самый грязный человек, который в войне в Сиффине, последовав примеру ‘Амру ‘Аса и обнажившись, вышел живым из-под меча ‘Али) по приказу Му‘авийи во главе многочисленного отряда напал на Хиджаз и Йемен и, перебив большое число сторонников имама Али и разграбив их имущество, вернулся в Дамаск. В то время ‘Убайд Аллах ибн ‘Аббас, назначенный имамом ‘Али правителем Йемена, почувствовал, что не в силах сопротивляться Басру и, оставив вместо себя ‘Амру ибн Арака, покинул Йемен и отправился в Куфу. Прибыв в Йемен, Баср стал убивать и грабить жителей этого города. Он убил ‘Амру ибн Арака, обезглавил двух малолетних детей ‘Убайд Аллаха. Увидев это, их мать лишилась рассудка.

Когда‘ Али узнал о бесчинствах Басра, он осудил куфийцев и отправил Хариса ибн Куддама, вызвавшегося добровольцем, с двумя тысячами всадников на борьбу с Басром. Баср, услышав о том, что его светлость отправил Хариса на борьбу с ним, испугался и немедленно вернулся в Дамаск[176].

Му‘авийа вновь отправил в Ирак другого человека по имени Суфйан ибн ‘Ауф с шестью тысячами воинов для совершения убийств и грабежей. Суфйан вошёл в город Анбар (один из древнейших городов Ирака) и, убив правителя этого города Хассана ибн Хассана, начал убивать и грабить людей. Некоторые из его воинов даже срывали драгоценности с рук и шей женщин. Все эти беды произошли из-за того, что куфийцы не выполнили приказов ‘Али. Узнав об этом, его светлость поднялся на минарет и выступил с такой речью:

«Мне сообщили, что по приказу Му‘авийи было совершено нападение на город Анбар. Правитель этого города убит, а ваши всадники отброшены далеко от города. Один из воинов вражеского отряда сорвал с одной мусульманки и одной язычницы все её украшения, а женщина, не в силах сопротивляться, плакала и звала на помощь. Враги вернулись в Дамаск с богатой добычей. Если мусульманин, услышав об этом происшествии, умрёт от горя и печали, никто не осудит его. По-моему, ему лучше умереть.

Когда летом я призывал вас сражаться с врагами, вы сказали, что сейчас жарко и чтобы я подождал, пока жара спадёт. Когда я повторил свой призыв зимой, вы сказали, что очень холодно и чтобы я подождал, пока потеплеет. Клянусь Аллахом, вы, которые ищете предлога и боитесь жары и холода, на поле боя будете бояться мечей и сбежите. Вы называете себя мужчинами, но не имеете мужества мужчин, ваш ум подобен детскому уму, а мысли подобны мыслям новобрачных женщин!

Как было бы хорошо, если бы я не видел и не знал вас. Вы принесли мне лишь печаль, горе и отчаяние.

Да убьёт вас Аллах! Вы омрачили мою душу и наполнили моё сердце гневом. С каждым моим вздохом вы глотками вылили в моё горло чашу горечи и печали и уничтожили меня своим неповиновением»[177].

Помимо упомянутых, произошли и другие события, приведшие к поражению иракцев и вызвавшие печаль и страдания имама ‘Али.

Кайс ибн Са‘д, назначенный в начале халифата имама ‘Али правителем Египта, в ходе войны Сеффейн был уполномочен возглавить один из военных отрядов, а вместо него в Египет отправился Мухаммад ибн Абу Бакр.

Мухаммад правил Египтом, когда было решено дело с арбитражем, а так как Муавийа обещал Египет Амру Асу, то был вынужден захватить эту страну.

С этой целью он отправил отряд под командованием Муавийа ибн Хадиджа для захвата Египта. Амру Ас в свою очередь применил хитрость и настроил египтян против Мухаммада.

Мухаммад потерпел поражение от Муавийа и, сообщив об этом Али, попросил его о помощи.

‘Али отправил Малика Аштара, правившего Джазирой, в Египет и вызвал Мухаммада, чтобы поручить ему другое дело, ибо Египет требовал такого правителя, как Малик, который отвечал бы мечом на все уловки Му‘авийи и ‘Амру ‘Аса.

Малик Аштар в месяц зу-л-ка‘ада[178] 38 года хиджры (апрель 659 г.) покинул Куфу и отправился в Египет. В пути ему повстречался человек, одетый в нищенские лохмотья. Малик, который по примеру ‘Али всегда хорошо относился к чужеземцам и помогал беднякам, спросил нищего, кто он и откуда идёт.

Тот человек ответил: «Меня зовут Нафи‘. Я был в Медине слугой ‘Умара ибн Хаттаба, а сейчас обрёл свободу. В Медине мне жилось худо, и поэтому я покинул этот город и направляюсь в Египет, надеясь найти там работу».

Малик сказал: «Если хочешь, можешь остаться со мной. Я обеспечу тебя одеждой и пропитанием». Нафи‘ воскликнул: «Что может быть лучше этого? Конечно, я останусь с тобой!» Малик причислил этого человека к своему войску и взял с собой.

Пройдя некоторое расстояние, они достигли города Калзам. находившегося в трёх днях пути от Египта. Отряд Малика переночевал в этом городе. Утром Нафи‘ приготовил стакан шербета из мёда и, всыпав в него яда, подал стакан Малику.

Малик, видя искреннее рвение этого слуги, осушил стакан шербета и приказал своему отряду двинуться в путь. Несколько часов спустя Малик изменился в лице. Состояние его постепенно ухудшалось, и вскоре он упал с лошади на землю.

Воины Малика подбежали к нему и попытались спасти его, однако яд сделал своё дело. Воины поняли, в чём дело, и стали искать Нафи‘, однако не нашли его. Через несколько мгновений Малик скончался и перешёл в вечный мир, а его отряд вернулся в Калзам с трупом своего командира.

Подав отравленный шербет Малику, Нафи‘ немедленно направился к Му‘авийи. Услышав эту весть, Му‘авийа чрезвычайно обрадовался и пообещал сирийцам, что ‘Али не нападёт на них ибо Малик был опорой ‘Али. Му‘авийа обласкал и наградил Нафи‘ и разрешил сирийцам. устрашённым мечом Малика, отпраздновать это событие.

Со своей стороны, ‘Али, получив эту весть, сильно опечалился и горько заплакал. Он сказал: «Смерть

Малика Аштара – огромная беда. Второго такого человека, как Малик, уже не будет. Малик был львом, от голоса которого кровь стыла в жилах врагов.

Кем был Малик? Если Малик был горой, он был высокой горой, на которую не мог взобраться ни один человек, и вершин которой не могла достичь ни одна птица. Клянусь Аллахом, его гибель возвысила жителей Дамаска и запада и унизила жителей Ирака и востока. Мы уже не увидим такого человека, как Малик»[179].

Имам ‘Али вновь передал правление Египтом Мухаммаду ибн Абу Бакру и сообщил ему о гибели Малика, однако Муавийа и Амру Ас не прекращали от своих интриг и несколько раз в отправленных Мухаммаду письмах склоняли его на свою сторону. Каждый раз Мухаммад открыто отказывался примкнуть к ним и напоминал им о своей верности и преданности имаму ‘Али. Отчаявшись подкупить Мухаммада, Му‘авийа решил добиться своей цели другим способом и благодаря хитрости ‘Амру ‘Аса смог настроить египтян против Мухаммада.

Мухаммад сообщил ‘Али о неспокойном положении в Египте, создавшемся в результате интриг Му‘авийи. Его светлость зачитал куфийцам письмо Мухаммада в мечети и в другой раз осудил их за бездействие и назвал следующие друг за другом поражения результатом их нерешительности. Затем он отправил две тысячи человек под командованием Малика ибн Ка‘аба на помощь Мухаммаду, который в это время вместе со своими немногочисленными сторонниками сражался с Му‘авийа ибн Хаджиджем.

Сам Мухаммад был убит, а его отряд потерпел поражение.

Не успев прийти в себя после гибели Малика Аштара, ‘Али получил весть о падении Египта и мученической гибели Мухаммада. Эта весть ещё более опечалила его светлость, и он со слезами на глазах сказал: «Моё горе и печаль превосходят радость подлых сирийцев по случаю гибели Малика и Мухаммада».

Итак, следовавшие друг за другом подобные печальные происшествия, происходившие в разных точках Аравии, повергли в печаль его светлость. К тому же правитель Басры в результате подстрекательств Му‘авийи отказался подчиняться ‘Али и отправил войско для захвата Мекки.

С каждым днём положение истинных мусульман, число которых было незначительным, всё более ухудшалось, и речи ‘Али, в которых он призывал их защищать свои города и положить конец этим беспорядкам, не оказывали своего воздействия.

После возвращения из Сиффина эти беспорядки продолжались почти два года. В сороковом году хиджры (660 г.) имам ‘Али пламенными речами, свидетельствовавшими о его беспокойстве и печали, вновь пробудил нерешительных и неверных своему союзу куфийцев, а командиры, которые с течением времени постепенно утратили свой доблестный дух, под воздействием слов ‘Али, взявшего на себя главное командование войском, стали готовить воинов для окончательного нападения на земли, захваченные Му‘авийей.

Двадцатитысячное войско по приказу ‘Али разбило лагерь в Нахиле, где его светлость провёл смотр отрядов. ‘Али дал письменный приказ командирам и правителям разных городов оснастить отряды и с целью нападения на Дамаск отправить их в Нахиле. Перед тем, как двинуться в путь, он разработал план передвижения и его детали и дал всем командирам точные военные и административные указания.

Однако в это время произошло другое событие, изменившее ход истории мусульман и нарушившее их планы. Хариджиты, о которых мы рассказали выше, под командованием ‘Абд Аллаха ибн Ваххаба Расби предъявили свои прежние требования.

Вопрос о хариджитах был рассмотрен на военном совете командующих войском имама Али в присутствии его светлости. Если армия ‘Али покинет Куфу и нападёт на Дамаск, хариджиты, несомненно, захватят Куфу, и в таком случае войско ‘Али будет вынуждено воевать на два фронта: внешнем и внутреннем. Ввиду этого необходимо перед тем, как отправиться в Дамаск, разобраться с хариджитами, а затем спокойно осуществить план нападения на Дамаск.

Ввиду того, что имам ‘Али всегда старался избежать кровопролития, он в последний раз написал письмо хариджитам и призвал их помочь ему восстановить истину и сразиться с Му‘авийей.

‘Абд Аллах Расби прочитал письмо имама ‘Али и сказал посланнику его светлости, чтобы он передал ему следующее: «Ты стал язычником и вначале должен покаяться, а уж затем призывать нас на помощь!» Затем он приказал всем хариджитам отправиться в Нахраван.

Собравшиеся в Нахраване хариджиты создали базу, к которой примыкали их единомышленники из разных городов. Их число росло с каждым днём и вскоре достигло свыше двенадцати тысяч человек.

‘Али изменил свой маршрут и вместо Дамаска отправился из лагеря Нахиле в Нахраван.

Когда ‘Али во главе своего войска прибыл в Нахраван, хариджиты в один голос твердили: «Нет решения, кроме как решения Аллаха, даже если с этим не согласны язычники».

‘Али испытывал одновременно и гнев, и сожаление к этим людям, ибо они глубоко ошибались и не осознавали своей ошибки.

‘Али предстал перед хариджитами и в последний раз поговорил с их командиром ‘Абд Аллахом Расби. Затем он обратился ко всем хариджитам и своей железной логикой и красноречивыми словами убедил их в ошибочности их суждения и доказал свою правоту. В это время хариджиты в смятении стали каяться. ‘Али приказал поставить белый флаг рядом с Нахрованом, чтобы покаявшиеся хариджиты собрались под этим знеменем.

Почти две трети хариджитов покаялись и собрались под знаменем ‘Али разрешил им не участвовать в битве, но остальные хариджиты, число которых составляло четыре тысячи человек, под командованием ‘Абд Аллаха ибн Ваххаба Расби остались непреклонными в своём убеждении, и ‘Али был вынужден сражаться с ними.

Перед сражением для укрепления духа мусульман, ослабленного со временем в результате нападений, убийств и грабежей отрядов Му‘авийи, ‘Али предсказал, что из всех хариджитов в живых останется не более десяти человек, а из воинов Куфы погибнет не более десяти человек. Это предсказание его светлости было чудом и полностью соответствовало истине.

Итак, сражение началось. Через некоторое время вставшая на ложный путь группа была полностью перебита, за исключением девяти человек, которым удалось бежать. Из воинов армии имама ‘Али погибло семеро человек, и, таким образом, предсказание его светлости сбылось. По завершении битвы войско ‘Али вернулось в Куфу. В числе бежавших хариджитов был ‘Абд ар-Рахман ибн Мулджам из племени Мурад, который сбежал в Мекку[180].