После завершения сражения в Нахраване и возвращения в Куфу ‘Али принял решение напасть на Дамаск. Правители городов по мере своих возможностей стали собирать войска и отправлять их к имаму.

До конца месяца ша‘бан[181] сорокового года хиджры (январь 661 г.) все отправленные отряды прибыли в Куфу и примкнули к лагерю в Нахиле. ‘Али разбил войско на отряды и принял все меры для оснащения их необходимым снаряжением. Командиры отрядов, испытывая вражду к Му‘авийи и в особенности коварному ‘Амру ‘Асу, помогали его светлости в этом деле. Наконец, во второй половине благословенного месяца рамадан сорокового года хиджры (январь 661 г.) ‘Али, произнеся пламенную речь перед своим войском, подготовил его для похода на Дамаск, однако в это время судьба предначертала ему другое и помешала ему осуществить свой план.

Бежавшие хариджиты избрали Мекку центром своей деятельности. Трое из них, Абд ар-Рахман ибн Мулджам, Барак ибн Абд Аллах и Амру ибн Бакр, однажды ночью собрались вместе и стали вспоминать прошлое. Они пришли к выводу, что виновниками кровопролитий и братоубийств являются Му‘авийа, ‘Амру ‘Ас и ‘Али и смерть этих троих принесёт облегчение мусульманам, и они сами решат свою судьбу. Эти трое заключили союз и принесли клятву убить виновников всех бед мусульман. ‘Абд ар-Рахман ибн Мулджам поклялся убить ‘Али, ‘Амру ибн Бакр решил покончить с ‘Амру ‘Асом, а Барак ибн ‘Абд Аллах вызвался убить Му‘авийа. Все они нанесли на свои мечи смертельный яд, чтобы их удары были беспроигрышными. Этот тайный союз был заключён в Мекке и для того, чтобы все трое осуществили свое намерение в одно время, они назначили датой убийств девятнадцатый день месяца рамадан (26 января 661 г.) – ночь Предопределения, когда все люди до утра находятся в мечети. Каждый из них отправился в соответствующий город для осуществления этого плана: ‘Амру ибн Бакр отправился в Египет, где находился ‘Амру ‘Ас, Барак ибн ‘Абд Аллах – в Дамаск, а Ибн Мулджам – в Куфу.

В Дамаске Барак ибн ‘Абд Аллах пошёл в мечеть в ночь девятнадцатого рамадана и встал в первый ряд молившихся. Когда Му‘авийа склонился в поклоне, Барак опустил на него свой меч, однако замешкался и ударил не по голове, а по ноге Му‘авийи.

Тяжело раненный Му‘авийа был немедленно перенесён в свой дом, куда был доставлен и Барак. Му‘авийа спросил: «Как ты посмел сделать такое?» Барак ответил: «Да простит меня правитель, ибо я сообщу ему хорошую весть». Му‘авийа спросил: «Что ты имеешь в виду?» Барак ответил: «В это мгновение ‘Али убит». Му‘авийа бросил Барака в тюрьму до выяснения степени достоверности его сообщения, а когда убедился, что тот был прав, отпустил его, а по некоторым преданиям (например, в книге шейха Муфида), тотчас приказал обезглавить его.

Осмотрев рану Му‘авийи, врач заявил, что если он не желает иметь детей, можно залечить рану лекарствами, в противном случае её нужно прижечь раскалённым железом. Му‘авийа сказал: «Я не смогу перенести боль от раскалённого железа. Для меня достаточно иметь двух сыновей (Йaзида и ‘Абд Аллахa)».

‘Амру ибн Бакр в ту же ночь в Египте пошёл в мечеть и встал в первый ряд молившихся. По случайности в ту ночь ‘Амру ‘Ас был тяжело болен. У него поднялась температура, и он не смог отправиться в мечеть. По предложению его сына для выполнения обрядов молитвы в мечеть был отправлен городской судья.

После начала молитвы в первом же рак‘ате, когда судья склонился в поклоне, ‘Амру ибн Бакр убил его одним ударом меча. В мечети поднялся переполох, молитва прервалась, а несчастный убийца попал в руки египтян. Когда его поволокли к ‘Амру ‘Асу, люди стали угрожать ему страшным наказанием, которое ждало его у ‘Амру ‘Аса. Амру ибн Бакр спросил: «Разве ‘Амру ‘Ас не убит? Нанесённый мною удар меча убил бы его, даже если бы он был из железа». Египтяне сказали: «Ты убил не ‘Амру ‘Аса, а городского судью!»

Лишь тогда бедный ‘Амру понял, что по ошибке убил вместо ‘Амру ‘Аса ни в чём не повинного судью. Сожалея о смерти судьи и невыполнении своей задачи, он начал плакать, а когда ‘Амру ‘Ас спросил его, почему он плачет, он ответил: «Я не боюсь за свою жизнь. Я опечален тем, что вместо тебя погиб судья и что мне не удалось подобно моим друзьям осуществить свой план». ‘Амру ‘Ас осведомился о случившемся, и ‘Амру ибн Бакр рассказал ему о тайном союзе со своими друзьями. Затем он был обезглавлен по приказу ‘Амру ‘Аса. Таким образом, убийцы Му‘авийи и ‘Амру ‘Аса не смогли должным образом выполнить свою задачу и сами погибли.

Что же произошло с Абд ар-Рахманом ибн Мулджамом?

Этот человек прибыл в Куфу в конце месяца ша’бан сорокового года хиджры (январь 661 г.) и, не посвящая никого в свои тайны, поселился в доме одного своего знакомого в ожидании девятнадцатого числа благословенного месяца рамадан. Однажды он пошёл навестить одного из своих друзей и в его доме увидел прекрасную лицом женщину по имени Кутам, отец и брат которой были убиты имамом ‘Али в сражении при Нахраване. При первом же взгляде на неё он, очарованный её красотой, попросил её руки.

Кутам спросила: «Что ты дашь мне в качестве калыма?» ‘Абд ар-Рахман ответил: «Всё, что пожелаешь».

Кутам сказала: «Моим калымом будет три тысячи дирхемов[182], одна служанка, один слуга и убийство ‘Али ибн Абу Талиба». Какой тяжёлый калым! Поэт говорит:

«До сих пор я не встречал щедрого богача или бедняка, давшего женщине калым, который запросила Кутам. Этот калым состоял из трёх тысяч дирхемов, слуги, служанки и удара отравленным мечом по ‘Али. Ни один даже самый тяжёлый калым не может быть тяжелее убийства ‘Али, и ни одно убийство не сравнится с убийством, совершённым Ибн Мулджамом».

Итак, Ибн Мулджам, приехавший из Мекки в Куфу с намерением убить его светлость и не желавший, чтобы кто-нибудь узнал о его намерениях, захо тел проверить Кутам и поэтому сказал ей: «Я дам тебе требуемые тобой деньги, слугу и служанку. Но каким образом я могу убить ‘Али ибн Абу Талиба?»

Кутам ответила: «Конечно, обычно к нему никто не может подступиться. Ты должен застать его врасплох и убить его, чтобы излечить мою душевную рану и насладиться близостью со мной. Если при этом ты будешь убит, то твоя награда в загробном мире превзойдёт награду в этом мире!»

Ибн Мулджам понял, что Кутам разделяет его убеждения и воскликнул: «Клянусь Аллахом, я прибыл в Куфу только ради этого!» Кутам сказала: «А я буду помогать тебе в этом деле и найду тебе помощников». С этой целью она послала за Вардаланом ибн Маджалидом, своим соплеменником, который тоже был хариджитом, и, поведав ему всю историю, попросила его помочь Ибн Мулджаму. Вардалан, который ненавидел ‘Али, согласился исполнить её просьбу.

Сам Ибн Мулджам заручился поддержкой человека из племени Ашджа‘ по имени Шабиб, разделявшего мнения хариджитов, а затем посвятил в свои планы Аш‘аса ибн Кaйса, того самого лицемера, который в войне в Сиффине вынудил имама ‘Али на пороге победы завершить войну. Аш‘ас пообещал примкнуть к ним в мечети в назначенное время. Наконец, вечером девятнадцатого числа месяца рамадан Ибн Мулджам вместе со своими единомышленниками пришёл в мечеть и стал ждать появления ‘Али.

Одновременно с прибытием Ибн Мулджама в Куфу ‘Али неоднократно намекал на свою гибель. Даже в один из дней месяца рамадан, стоя на минарете, он провёл рукой по голове и сказал: «Самый порочный человек обагрит эти волосы моей кровью». Поэтому в последние дни своей жизни он каждый вечер проводил в доме одного из своих детей и в ночь своей гибели был гостем у своей дочери Умм Кульсум.

Когда наступило время разговения, он немного поел и стал молиться. С вечера до рассвета он ни минуты не был спокоен. Иногда он смотрел на небо, на движение звёзд и с приближением рассвета становился всё взволнованнее. Даже его дочь Умм Кульсум спросила: «Отец, почему ты сегодня так взволнован?» Его светлость ответил: «Дочь моя, всю свою жизнь я провёл на полях битвы и сражался с известными богатырями и храбрецами. Много раз я в одиночку нападал на врагов и перебивал арабских воинов. Я не боюсь подобных случаев, но сегодня чувствую, что пришло время предстать перед Божьим престолом».

Наконец, та тёмная и страшная ночь завершилась, и ‘Али решил выйти из дома. В это время несколько уток, которые каждую ночь спали в своих клетках в доме, спрыгнули к ногам его светлости и стали кричать, размахивая крыльями, как будто хотели помешать ему выйти из дома.

‘Али сказал: «Эти утки предупреждают, а после этого предупреждения будут стоны и слёзы». Умм Кульсум от этих слов его светлости изменилась в лице и сказала: «Тогда не иди один». ‘Али ответил: «Если меня ожидает земная беда, то я справлюсь с ней в одиночку, а если это предначертанная небесами судьба, она в любом случае свершится».

‘Али отправился к мечети, поднялся на минарет и прочитал призыв к утренней молитве, затем вошёл в мечеть, разбудил спавших и, встав во главе приготовившихся мусульман, начал совершать молитву. Когда его светлость склонился в поклоне, ‘Абд ар-Рахман, воскликнув «Принимать решения присуще Аллаху, а не тебе, ‘Али», опустил свой отравленный меч на голову его светлости[183]. Этот удар пришёлся по месту, по которому ранее ‘Амру ибн ‘Абдувад нанёс свой удар, и рассёк голову имама до лба. Ибн Мулджам и его спутники немедленно скрылись.

Кровь залила голову ‘Али и обагрила его волосы, и его светлость в тот же миг сказал:

«Клянусь Создателем Ка‘абы, я обрёл счастье». Затем он прочитал нараспев следующий коранический аят:

«Сотворили мы вас из земли, в неё и вернём вас, и выведем из неё ещё раз»[184].

Тогда послышалось откровение Джибрила, находящегося между небом и землёй:

«Клянусь Аллахом, в этот миг рухнули основы руководства, исчезли признаки благочестия, исчезла прочная связь между Создателем и созданиями. Убит двоюродный брат Мухаммада Мустафы (с). Погиб избранный ‘Али от руки несчастнейшего из несчастных».

В мечети поднялся переполох. Имам Хассан и имам Хусейн прибежали из дома в мечеть. Некоторые побежали за Ибн Мулджамом и арестовали его. Имам Хассан и имам Хусейн вместе с другими членами семейства Хашимидов уложили имама ‘Али на палас, отнесли его домой и немедленно послали за врачом.

Осмотрев рану его светлости, врач с сожалением заявил, что эта рана неизлечима, ибо меч был отравленным, и яд проник в мозг имама.

Услышав слова врача, ‘Али в отличие от других людей, которые боятся смерти, стал терпеливо давать наставления своим сыновьям имаму Хассану и имаму Хусейну, ибо его светлость никогда не боялся смерти и неоднократно заявлял, что она для него желаннее материнской груди для ребёнка.

Имам ‘Али всегда рисковал своей жизнью. В ночь переселения Пророка (с) он лёг в постель его светлости, которую храбрецы арабских племён намеревались искромсать своими мечами. Во всех битвах мусльман ‘Али постоянно находился в первом ряду и сражался с храбрейшими арабскими богатырями. Он говорил: «Для меня всё равно, я иду к смерти или смерть идёт ко мне». Он никогда не испытывал страха. Имам ‘Али в своём завещании своим сыновьям Хассану и Хусейну сказал:

«Я наставляю вас быть благочестивыми и страшиться Аллаха, не стремиться к мирским благам, если даже они будут стремиться к вам, не сожалеть об утраченном (из мирских благ), говорить правду и действовать ради наград (загробного мира), враждовать с угнетателями и помогать угнетённым.

Я призываю вас, всех своих детей, всех членов своего семейства и тех, в чьи руки попадёт моё письмо, быть благочестивыми, страшиться Аллаха, вести жизненные дела и быть добрыми друг к другу, ибо слышал от вашего деда, посланника Аллаха (c), что награда тому, кто примирит двух людей, превышает награду за все молитвы и [необязательные] посты. Бойтесь Аллаха, общаясь с сиротами, и не соблюдайте очереди для их ртов (чтобы иногда они были сытыми, а иногда голодными) и не допускайте, чтобы в результате вашей невнимательности кто-нибудь из них скончался у вас на руках. Бойтесь Аллаха при общении с соседями, ибо ваш Пророк (с) постоянно упоминал значение соседей, и мы даже подумали, что он выделит наследство [для соседей]. Бойтесь Аллаха в отношении Корана, чтобы другие не обогнали вас, следуя Его предписаниям. Бойтесь Аллаха в отношении молитвы, ибо она – основа вашей религии. Бойтесь Аллаха в отношении Храма вашего Создателя (Ка‘абы) и не оставляйте его пустым, пока живы, а если он останется пустым, вас немедленно постигнет кара Божья. Бойтесь Аллаха в отношении джихада[185] и усердствуйте своим имуществом, жизнью и языком на Его пути, будьте едины и добры друг к другу, остерегайтесь вражды и разрозненности, не переставайте наставлять других к добру и удерживать их от зла, а не то вами будут править жестокие люди, и тогда вы будете призывать Аллаха на помощь, а Он не откликнется на ваш призыв.

Эй, дети ‘Абд ал-Муталлиба, не дай Бог вам проливать кровь по причине моей смерти. Вы должны знать, что взамен на мою смерть должен умереть только мой убийца. Когда я умру от его удара, нанесите ему точно такой же удар и не обезображивайте его, ибо я слышал от посланника Аллаха (с), как он наставлял не обезображивать никого, даже собак».

‘Али после удара мечом, полученным им утром 19 рамадана (26 января 661 г.), до 21 рамадана (28 января 661 г.) находился в доме, и за это время, помимо его семьи, его светлость также навестили многие его сподвижники, чтобы услышать от него ценные наставления в последние часы его жизни. Одним из его мудрых наставлений было:

«Вчера я общался с вами, сегодня вы извлекаете урок, видя моё состояние, а завтра я расстанусь с вами».

Для имама ‘Али приготовили немного молока. Он отпил несколько глотков и сказал: «Дайте заключённому этого молока и не мучайте его истязаниями. Если я останусь жив, сам разберусь с ним, а если умру, нанесите ему всего один удар, ибо он нанёс мне не более одного удара». Затем его светлость сказал своему сыну Хассану:

«Сынок, после меня ты станешь предводителем мусульман и должен решить, как поступить с моим убийцей. Если хочешь, прости его, а если пожелаешь убить, нанеси ему всего один удар».

Имам ‘Али очень ослаб в результате воздействия яда, вошедшего в его кровь, и поэтому все это время неустанно совершал молитвы в сидячем положении. Ночью 21 рамадана (28 января 661 г.), когда приблизился час его смерти, он приказал собрать всех членов своей семьи, чтобы попрощаться с ними и в их присутствии сделать окончательное завещание.

Дети ‘Али со всех сторон окружили его и с покрасневшими от слёз глазами слушали завещание его светлости. Однако оно было адресовано не только его детям, но и всем людям на Земле до Судного Дня. Это были моральные наставления и практическая философия. Здесь мы приводим некоторые моменты завещания имама ‘Али:

«В начале своих слов я свидетельствую о единстве и могуществе Аллаха, а затем пророчестве Мухаммада ‘Абд Аллаха (с), сына моего дяди и избранного раба Божьего. Его миссия была ниспослана Аллахом, а его приказы были предписаниями Всевышнего. Он направил людей, бесцельно бродивших в пустыне невежества, на путь истины и спасения и устрашил их карой в Судный День за злодеяния.

Дети мои! Я призываю вас к благочестию и терпению перед невзгодами и неприятностями. Не привыкайте к мирским благам и не сожалейте об утраченном. Я призываю вас к единству. Остерегайтесь разрозненности, всегда следуйте истине и постоянно, в радости и в беде, неизменно соблюдайте закон справедливости.

Дети мои! Никогда не забывайте Аллаха и всегда стремитесь удостоиться Его милости. Радуйте Его своими добрыми и справедливыми деяниями в отношении угнетённых и самопожертвованием в отношении сирот и бедняков. Ведь я слышал как Пророк (с) говорил, что каждого, кто заботится о сиротах, как о своих детях, ждёт рай, а каждого, кто обидит сироту, ждёт огонь ада.

Будьте добры к своим родным и близким и помогайте беднякам и нуждающимся, навещайте больных, ибо этот мир – место происшествий. Поэтому не связывайте себя мечтами и целями и всегда помните о смерти и загробном мире (ахират). Хорошо относитесь к соседям, ибо одним из наставлений Пророка (с) было соблюдение прав соседей. Уважайте Божьи предписания и законы шариата и с радостью выполняйте их. Соблюдайте молитву, платите закат, наставляйте к добру и удерживайте от зла и заслужите Божье удовлетворение, выполняя Его предписания.

Дети мои! Не общайтесь с порочными и низкими людьми и дружите с благочестивыми и богобоязненными. Если в вашей жизни наступит момент, когда вы должны будете выбрать или этот (дунйа), или загробный мир, отрекитесь от материального [богатства] и выберите загробный мир. В трудные дни уповайте на Аллаха и просите Его помощи в любом деле. Относитесь к людям ласково, с добром, приветливостью и доброжелательностью и стремитесь совершенствовать свои моральные качества и служить себе подобным. Ласкайте своих детей и уважайте стариков».

Дети имама ‘Али сидели безмолвно и со стеснёнными от печали сердцами внимали проникающим в души словам его светлости. Упомянутая часть завещания имама ‘Али была уроком морали и воспитания, претворение в жизнь которого может возвысить до совершенства каждого человека. Его светлость завершил эту часть своего завещания словами «Нет власти и могущества, кроме как у Всевышнего Аллаха». Затем его светлость потерял сознание. Через некоторое время от приоткрыл свои ясновидящие глаза и сказал: «Хассан! Хочу сказать тебе несколько слов. Сегодняшний вечер – последний в моей жизни. Когда я умру, обмой меня своими руками, облачи в саван и лично наблюдай за похоронами. Прочти молитву над моим телом и тёмной ночью похорони меня вдали от Куфы в неизвестном месте, чтобы никто не знал о нём».

Все члены семейства Хашимидов, в особенности потомки имама ‘Али, беззвучно плакали, и слёзы катились из их глаз. Хассан, сидевший ближе всех к отцу, был так сильно опечален, что имам ‘Али сказал: «Сын мой, будь терпеливым. В этот чувствительный момент я призываю тебя и твоих братьев к терпению».

Затем его светлость добавил: «Заботьтесь о Мухаммаде. Он ваш брат, сын вашего отца, и я люблю его».

Имам ‘Али вновь потерял сознание, а через мгновение открыл глаза и сказал Хусейну: «Сын мой, твоя жизнь будет нелёгкой. Будь терпеливым, ибо Аллах любит терпеливых».

В это мгновение ‘Али находился в объятиях смерти. Он медленно закрыл свои глаза и промолвил последние слова:

«Свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха. Аллах един и нет равных Ему. Свидетельствую, что Мухаммад – раб и посланник Аллаха».

Произнеся эти слова, губы его светлости сомкнулись, и его чистая душа вознеслась на небеса. Так завершилась жизнь человека, который не имел в ней иной цели, кроме установления истины и справедливости[186].

Имам ‘Али погиб в шестидесятитрёхлетнем возрасте. Период его наместничества продолжился почти тридцать, а период халифата – пять лет. Имам Хассан вместе с имамом Хусейном и другими занялся похоронами его светлости и после религиозных обрядов похоронил отца за горой Куфы в местечке Карийин, превратившемся сегодня в город Наджаф. Как завещал имам Али, для того, чтобы Омейяды и хариджиты не раскопали могилу его светлости и не унизили его, место его захоронения было сравнено с землёй. Могила имама ‘Али оставалась неизвестной до периода имама Мухаммада Джа‘фара ас-Садика, и когда Мансур Давваники, второй халиф ‘Аббасидов, вызвал имама ас-Садика из Медины в Ирак, тот по до роге в Куфу посетил могилу повелителя правоверных и обозначил её место.

По поводу местонахождения могилы имама ‘Али шейх Муфид со слов ‘Абд Аллаха ибн Хазима рассказывает: «Однажды вместе с Харуном ар-Рашидом мы вышли на охоту в окрестности Куфы и за горой её дошли до села Карийин. Там мы увидели стадо газелей и выпустили на него охотничьих собак и соколов. Собаки не смогли догнать стадо. Газели поднялись на находившийся там холм, и мы увидели, что соколы сели у подножия холма, а собаки вернулись. Харуна удивило это происшествие. Когда газели спустились с холма, соколы и собаки вновь устремились за ними. Газели вернулись на холм, а соколы и собаки не стали их преследовать. Так повторилось три раза. Харун сказал: „Быстро пойдите и приведите ко мне первого, кого вы повстречаете в этих землях“. Мы нашли старика из племени бани Асад и привели его к Харуну. Харун спросил: „О, шейх! Скажи мне, что это за холм?“ Старик ответил: „Скажу, если пообещаешь, что не причинишь мне зла“. Харун сказал: „Обещаю тебе, что не выгоню тебя с этой земли и не причиню тебе зла“. Шейх ответил: „Отец мой слышал от своих отцов, что на этом холме находится могила ‘Али ибн Абу Талиба и Всевышний Аллах оберегает это место. Каждый, кто ступит на этот холм, будет в безопасности!“

Услышав это, Харун приказал принести воды и совершил ритуальное омовение. Затем он прочитал молитву рядом с холмом, приник к холму и заплакал. После этого мы возвратились в Куфу»[187].

Итак, Хассан, Хусейн и другие члены семейства Хашимидов после похорон имама ‘Али вернулись в Куфу. Ибн Мулджам в тот же день (21 рамадана) умер от удара мечом имама Хассана и отправился в преисподнюю. Поэты написали множество стихов, в которых оплакивалась гибель имама ‘Али. Мы приводим один из этих стихов, написанных Умм Хисамой, дочерью Асвада Наха‘и. Перевод:

Глаза! Помогите нам и лейте слёзы по повелителю правоверных.

Мы охвачены горем утраты того, кто был лучшим из наездников и кораблём для пеших (был лучше всех).

Он был лучшим из тех, кто носил туфли духовных руководителей и читал первые и последние суры Корана.

Мы счастливо жили до его гибели, ибо с нами был друг и двоюродный брат Пророка Аллаха.

‘Али был человеком, беспрекословно соблюдавшим законы религии Аллаха и открыто отдававшим приказы о выполнении Его предписаний.

Он не скрывал своих знаний от тех, кто нуждался в них, и не был высокомерным и жестоким.

Каждого, кто не повиновался ему, он (для наставления на истинный путь) призывал к единству и был неумолим, приказывая отрубать руки ворам.

Клянусь своим отцом, жители города Куфы огорчили нас после того, как некоторое время мы общались с ним.

Они обманули нас, притворяясь нашими друзьями. Друзья так не поступают.

В месяце рамадан вы опечалили нас (гибелью) лучшего из людей.

(Гибелью) человека, который был лучшим после Пророка (с), его светлости Абу ал-Хассана, достойнейшего человека. Когда имама (дочь ‘Али) потеряла отца, её горе обелило мои волосы и продлило мою печаль.

Ибо она искала своего отца и плакала, не находя его.

И тогда слёзы Умм Кульсум, видевшей смерть отца, отвечали на плач имама. Эй, Му‘авийа ибн Абу Суфйан! Не радуйся нашему горю (гибели имама ‘Али), ибо остальные халифы принадлежат к нашему семейству[188].

После смерти имама ‘Али по завещанию его светлости предводителем мусульман стал его старший сын имам Хассану. ‘Абд Аллах ибн ‘Аббас пошёл в мечеть и, поведав людям о событиях последних дней, сказал: «Конечно, вы знаете, что ‘Али назначил своего сына Хассана вашим халифом. Однако он не настаивает на том, чтобы вы заключили с ним союз. Если вы хотите повиноваться ему, я сообщу ему об этом и приведу его в мечеть, чтобы вы заключили с ним союз, а если нет, никто вас неволить не будет».

Большинство людей согласилось с халифатом имама Хассана, и Ибн ‘Аббас привёл его светлость в мечеть, чтобы люди заключили с ним союз. Имам Хассан поднялся на минарет и после восхваления Всевышнего Аллаха и великого Пророка (с) сказал:

«В эту ночь нас покинул человек, сравниться с которым не смог никто в прошлом и уподобиться которому не сможет никто в будущем. Он сражался рядом с великим Пророком (с) и защищал его своей грудью. Посланник Аллаха (с) поручал ему знамя и отправлял его сражаться с врагами религии, в то время как Джибрил и Микаил находились по обе его руки. Он не возвращался с поля боя без победы, которой удостаивал его Аллах. Он погиб в ночь, когда вознёсся на небеса Иисус ибн Марйам и ушёл из мира Йуша ибн Нун (опекун пророка Моисея). Во время его смерти у него было семьсот дерхемов, на которые он хотел купить слугу для своей семьи»[189]. При этих словах к горлу имама Хассана подкатил комок, и он заплакал. Вместе с его светлостью заплакали и люди. Имам Хассан этой короткой речью, произнесённой в знак памяти своего отца, возвеличил имама ‘Али. И эти восхваления, произнесённые в адрес повелителя правоверных, были не похвалой сына в адрес отца, а характеристикой имама, данной другим имамом, который лучше всех знал своего предшественника.

Имам Хассан заключил союз с людьми и затем написал письмо Му‘авийи, в котором посоветовал ему последовать примеру людей. Однако было ясно, что Му‘авийа не согласится с этим и не перестанет сеять семена злобы и вражды. Он не заключил союз с ‘Али, когда не имел прочного положения. Как он мог теперь подчиниться Хассану, когда укрепил основы своего правления и упрочил своё положение? Наконец, Му‘авийа получил письмо имама Хассана и, как и ожидалось, ответил, что он достойнее его править обществом и что его светлость должен принести ему присягу на верность, а не наоборот!

С другой стороны, огромное войско, оснащённое в Нахиле имамом ‘Али для повторного нападения на Дамаск, вскоре распалось. От этого войска остался лишь небольшой отряд. Имам Хассан, бывший свидетелем неверности и беспечности куфийцев в период правления своего отца, всё же с остатком своего войска, насчитывавшим, по словам Ибн Абу ал-Хадида, шестнадцать тысяч человек, отправился в Дамаск и послал на войну с Му‘авийей двенадцать тысяч воинов под командованием ‘Убайд Аллаха ибн Аббаса, а сам остановился в Мадаи’не, чтобы набрать войско из окрестных городов. Однако Му‘авийа подкупил ‘Убайд Аллаха ибн Аббаса миллионом дирхемов и таким образом склонил его на свою сторону.

‘Убайд Аллах, прельстившийся золотыми монетами Му‘авийи, под покровом ночной темноты вместе с некоторыми из своих приближённых перебежал в лагерь Му‘авийа, а в Мада’ине произошли другие события, приведшие к возникновению разногласий в войске имама и уничтожившие все условия, необходимые для проведения военных операций. В результате этого имам Хассан, учитывая создавшуюся ситуацию, во имя сохранения ислама и мусульман был вынужден отказаться от войны, приняв единственно логичное решение в то смутное время – заключить перемирие с Му‘авийей[190].