‘Амру ибн ‘Ас был такого же порочного происхождения, что и Му‘авийа. По словам Аз-Замахшари и Ибн Джаузи, его мать Набика вначале была невольницей и, прослыв развратницей, освобождена своим хозяином. Набика злоупотребила своей свободой и имела связи с разными мужчинами. В это время она и родила ‘Амру.

Вначале ‘Амру имел пятерых отцов, ибо Абу Лахаб, Умайа ибн Халаф, Абу Суфйан, ‘Ас и Хишам ибн Мукайра одновременно были любовниками его матери и после рождения ‘Амру каждый из них по традиции доисламского периода заявил о своём праве на отцовство. Разрешение этого спора было поручено самой Набике, и она выбрала отцом своего ребён ка ‘Аса, самого богатого из пятерых, в то время как ‘Амру был больше похож на Абу Суфйана[155].

Сам Абу Суфйан сказал: «Клянусь Богом, семя ‘Амру было положено в чрево его матери мною».

Хассан ибн Сабит говорит: «Твой отец – Абу Суфйан, и твоё лицо говорит о том, что ты его сын»[156].

‘Амру враждовал с Пророком (с) и даже сочинил сатирическую касиду о его светлости! Пророк (с) сказал: «Господи, я же не поэт, чтобы ответить стихами. Прокляни его по количеству слов его касиды!»

‘Амру постоянно находился в стане врагов Пророка (с). Он был отправлен курайшитами в Эфиопию, чтобы возвратить переселившихся туда мусульман, а когда Джа‘фар ибн Абу Талиб осудил его в присутствии Наджаши, он взбунтовался. В период халифата ‘Умара, когда ‘Амру был назначен губернатором Египта, он расхитил общую казну мусульман и был интерпеллирован ‘Умаром. Сотрудничая с Му‘авийей, ‘Амру совершил преступления, речь о которых пойдёт на следующих страницах книги.

Наконец, Му‘авийа и ‘Амру, прославившихся во всей Аравии своей хитростью, коварством и интригами, обуяла жажда власти и мирских благ, и они решили помериться силами с ‘Али, единственным сторонником истины и справедливости. С этой целью Му‘авийа покинул Дамаск во главе многотысячного войска и, пройдя некоторое расстояние, остановился в местечке под названием Сиффин рядом с Евфра том и объявил о своей готовности сражаться с его светлостью.

Имам ‘Али приказал своему войску собраться в Нахиле, назначил командирами отрядов опытных и храбрых воинов и пятого числа месяца шавваль[157] 36 года хиджры (27 марта 657 г.) отправился в Мада’ин.

Его светлость остановился в Мадаине на несколько дней и занялся разрешением проблем жителей этого города. Затем со своими воинами он отправился в Сиффин и разбил лагерь перед войском Му‘авийи. В числе командиров отрядов войска ‘Али можно назвать Малика Аштара Нахаи, Кайса ибн Са‘да, ‘Аммара Йасира, Мухаммада ибн Абу Бакра, Увайса Карани, ‘Ади ибн Хатама, Абу Айуба Ансари, Хашима ибн ‘Утба (Маркал) и Хузимата ибн Сабина (двухсмертный).

И в этом сражении ‘Али вначале дал наставления врагам и вновь написал Му‘авийи письмо, в котором напомнил ему о последствиях этого сражения. Своим воинам его светлость сказал:

«He сражайтесь с ними до тех пор, пока они не начнут сражение. Хвала Аллаху, что вы сказали им своё последнее слово и предупредили их о последствиях войны. Одно то, что вы не начнёте сражения первыми, свидетельствует о вашем предупреждении. А если сражение произойдёт и они по воле Аллаха потерпят поражение и обратятся в бегство, не убивайте беглецов, не поднимайте мечи на отставших, не убивайте раненых и не мучайте женщин, даже если они будут оскорблять вас и ваших командиров…»

Со своей стороны, Му‘авийа не только игнорировал письма и наставления ‘Али, но и стал больше прежнего побуждать своих солдат к вражде и сражению с его светлостью. Он приказал своим воинам: «Будьте стойкими и жертвуйте своей жизнью, ибо правда на вашей стороне и вы сражаетесь с тем, кто нарушил союз с ‘Усманом и пролил его кровь. У него нет никаких оправданий перед Господом».

‘Амру ‘Ас в своём обращении к сирийцам повторил слова Му‘авийи и призвал воинов к сражению.

Узнав об этом, ‘Али собрал своё войско и, предупредив воинов об интригах Му‘авийа и ‘Амру ‘Аса, подготовил их к сражению с сирийцами. После восхваления Аллаха он посоветовал им укрепить свой дух и сказал:

«Эй, рабы Аллаха! Бойтесь Аллаха и (во время сражения) не смотрите на то, что может пробудить в вас страх. Говорите тише и поменьше и укрепляйте свой дух для встречи с врагом, сражения с ним на мечах и врукопашную. Будьте стойкими и больше помните о Боге, может быть, достигнете счастья. Подчиняйтесь Аллаху и Его посланнику и не враждуйте друг с другом, ибо это ослабит ваши силы. Будьте терпеливыми, ибо Аллах любит терпеливых. Господи! Вложи в их сердца терпение, помоги им и удостой их великой награды!»[158]

Му‘авийа, прибывший в Сиффин раньше ‘Али, разбил свой лагерь поближе к воде и приказал своим солдатам не позволять воинам его светлости приближаться к Евфрату. Однако Малик Аштар по приказу ‘Али атаковал врага и, перебив отряд сирийцев, захватил доступ к Евфрату. После этого Али позволил обоим войскам пользоваться водой.

Ввиду того, что доступ к Евфрату был захвачен Маликом Аштаром и, со своей стороны, Му‘авийа считал поражение сирийцев и победу иракских воинов заслугой Малика, он решил убрать со своего пути этого мужественного человека, чтобы избавить сирийцев от его атак. С этой целью он вызвал к себе своего храбрейшего воина по имени Сахм и отправил его померяться силой с Маликом. Сахм облачился в железные доспехи, сел на большого коня и, поскакав в сторону иракского войска, вызвал Малика на битву.

Малик, подобно рассерженному льву сражавшийся на полях битвы и рассекавший арабских храбрецов надвое своим мечом, вскочил на коня и вскоре предстал перед Сахмом. Сахм был настолько силён и храбр, что даже иракские воины испугались за жизнь Малика.

Выкрикивая ругательства в адрес Малика, Сахм напал на него с обнажённым мечом, однако Малик ловко отразил его удар и своим мечом рассёк ему грудь. В тот же миг на Малика напали два дамасских воина, однако Малик не дал им возможности действовать и, убив обоих, возвратился в свой отряд.

После смерти этих храбрецов Му‘авийа приказал ‘Абд Аллаху ибн ‘Умару во главе отряда напасть на воинов ‘Али. ‘Абд Аллах, восхваляя себя, вызывал на поле боя соперников. ‘Али разрешил Мухаммаду ибн Абу Бакру сразиться с ‘Абд Аллахом.

Мухаммад со своим отрядом вышел на поле битвы, и сражение между отрядами Мухаммада и ‘Абд Аллаха продолжалось весь день. Затем Му‘авийа отправил Шархабила на помощь ‘Абд Аллаху, а ‘Али отправил на помощь Мухаммаду Малика Аштара. Между отрядами ‘Али и воинами Му‘авийи разгорелась жестокая битва, было убито множество людей. Война между двумя войсками продолжилась, таким образом, до конца месяца зу-л-хиджжа[159] 36 года хиджры (середина июня 657 г.).

В этой войне ‘Али, как всегда, пытался по мере возможности воспрепятствовать убийству и кровопролитию, однако Му‘авийа никоим образом не был готов примириться с его светлостью. Наступил 37 год хиджры, и оба войска договорились прекратить сражения в месяце мухаррам[160] (июнь-июль 657 г.). ‘Али больше Му‘авийи стремился к этому, ибо надеялся, что за это время стороны придут к согласию и положат конец вражде. Поэтому он прилагал все усилия для того, чтобы отговорить Му‘авийа от продолжения этого кровопролития. Однако Му‘авийа не согласился на перемирие. Месяц мухаррам прошёл, и в первый же день месяца сафар[161] вновь загорелся огонь войны, продолжившейся до 17 сафара следующего года (25 июля 658 г.). Таким образом, продолжительность этой войны в различных исторических книгах согласно различным мнениям о дате её начала, в том числе шаввала 36 года (когда ‘Али покинул Куфу) или сафара 37 года, насчитывает от 12 до 18 месяцев.

Эта война была одной из самых кровопролитных войн между арабскими племенами, которую можно назвать войной между справедливостью и злом или светом и тьмой.

В первые дни войны имам ‘Али предпочёл, чтобы сражения происходили между отдельными лицами, дабы воспрепятствовать массовому убийству, однако гибель верных сподвижников его светлости, в том числе ‘Аммара Йасира и Увайса Карани, ожесточила борьбу.

Му‘авийа приказал арабскому смельчаку по имени Аджир отправиться на борьбу с воинами ‘Али. Противником этого человека был слуга ‘Али, погибший от его руки. ‘Али, опечаленный гибелью своего слуги, немедленно вышел на поле боя для сражения с Аджиром. Аджир, не знавший ‘Али в лицо, высокомерно опустил свой меч на его светлость, однако ‘Али отразил этот удар и, подняв Аджира с седла, так сильно бросил его оземь, что все кости Аджира переломались, и он в тот же миг испустил дух. Затем его светлость напал на сирийцев и, убив большое число вражеских солдат, возвратился в свой лагерь.

На четвёртый день месяца сафар 37 года (22 июля 657 г.) Абу Айуб Ансари со своим отрядом был уполномочен атаковать войска Дамаска. Сам он поскакал к штабу Му‘авийи, сметая всех со своего пути. Увидев его вблизи своего штаба, Му‘авийа испугался и спрятался среди сирийцев. Перебив всех, кто посмел преградить ему путь, Абу Айуб возвратился к своему отряду, а встревоженный и разгневанный Му‘авийа осыпал бранью сирийцев за то, что они не отразили атаку Абу Айуба и, несмотря на свою многочисленность, позволили ему добраться до палатки Му‘авийи. Он сказал сирийцам, что если бы каждый из них бросил один камень в Абу Айуба, он был бы завален камнями. Марга‘ ибн Мансур ответил Му‘авийи: «Иногда на поле боя выходит всадник, показывающий чудеса храбрости. Сейчас я последую его примеру и, атаковав войско ‘Али, доскачу до его палатки!»

Му‘авийа сказал: «Посмотрим, что ты сделаешь!» Марга‘ вскочил на коня и поскакал в сторону иракского войска, намереваясь пробить себе путь и доскакать до палатки ‘Али, но когда он приблизился к первым рядам войска его светлости, Абу Айуб Ансари, находившийся а этих рядах, ударом меча снёс голову Марга‘ с плеч. Это привело Му‘авийа в ярость и он приказал всему войску начать наступление. ‘Али также приказал своим воинам наступать.

Это были первая мощная атака и сражение, в котором приняли участие все воины обеих сторон. В тот день ‘Али, сражаясь с удивительной храбростью, убил большое число вражеских солдат.

Это кровопролитие было результатом вожделений и интриг Му‘авийи, не желавшего слушать наставления и под различными предлогами обманывавшего жителей Дамаска и превратившего их в средство достижения своих сатанинских целей. Поэтому ‘Али решил сразиться с самим Му‘авийем. Для этого он приблизился к войску сирийцев и воскликнул: «Где сын Хинд?» Не услышав ответа, он вновь вызвал Му‘авийа на бой и громко сказал: «Эй, Му‘авийа, претендующий на халифат и проливающий кровь людей! Будь мужчиной и выйди сражаться со мной. Пусть халифом станет тот, кто победит. Пусть наши мечи рассудят нас!»

Му‘авийа из страха ничего не ответил. В рядах сирийцев возник переполох. Абраха ас-Сабах ибн Абраха, один из воинов Дамаска, подтвердил слова его светлости и сказал воинам: «Эй, люди, клянусь Аллахом, если это сражение будет продолжаться подобным образом, ни одного из вас не останется в живых. Зачем вы идёте на смерть? Посторонитесь, чтобы ‘Али ибн Абу Талиб и Му‘авийа померялись силами». Услышав эти слова, ‘Али сказал: «Никогда я не слышал от сирийцев слов, которые, подобно словам Абраха, обрадовали бы меня».

Однако Му‘авийа из страха перед двуконечным мечом ‘Али спрятался в последних рядах своего войска и сказал стоявшим рядом с ним воинам, что Абраха помешался. Старейшины Дамаска сказали друг другу: «Абраха превосходит всех нас умом. Это Му‘авийа боится сражаться с ‘Али»[162].

‘Али несколько раз повторил свой вызов, однако Му‘авийа не откликнулся. Наконец, ‘Урват ибн Давуд, один из воинов Му‘авийи, крикнул: «Теперь, когда Му‘авийа не желает сражаться с ‘Али, я принимаю его вызов!» Затем он воскликнул: «Эй, сын Абу Талиба! Оставайся на своём месте, пока я не доберусь до тебя». Когда он предстал перед ‘Али, его светлость ударом меча рассёк его надвое на лошади и даже повредил седло. Двоюродный брат ‘Урвата бросился к ‘Али, чтобы отомстить за его смерть, однако встретил удар меча его светлости, отправивший его к его двоюродному брату. Затем ‘Али вернулся в свой лагерь.

Сражение ‘Амру ‘Аса с ‘Али было весьма зрелищным, и рассказ о нём будет интересным для читателя.

Коварный и осмотрительный ‘Амру ‘Ас страшился сражаться не только с ‘Али, но и остальными известными воинами. В то же время он не хотел прослыть трусом. Как раз ‘Али, переодетый в другую одежду и будучи неузнанным, вышел на поле боя и приблизился к войску сирийцев, а затем вернулся. В тот день ‘Али походил на неизвестного трусливого воина. ‘Амру ‘Ас, постоянно высматривавший себе трусливых соперников, решил не упускать случая. Он поскакал к этому незнакомому всаднику в надежде убить его и доказать сирийцам свою храбрость, не ведая о том, что тем всадником является некто иной, как ‘Али. Приблизившись к нему, он стал читать раджаз (бахвальное стихотворение. – М.П.) и расхваливать себя:

«Эй, главы Куфы, интриганы и убийцы ‘Усмана, этого праведного человека! Этого вашего деяния достаточно, чтобы вызвать мою печаль. Я убиваю вас и не вижу среди вас ‘Али».

‘Али, увидев ‘Амру ‘Аса в своих руках, внезапно напал на него подобно храброму льву и в ответ на раджаз ‘Амру сказал: «Я тот имам Курайша, правление которого радует мусульман Йемена, Наджда и Адена. Знай, что я отец Хусейна и Хассана».

Представившись, ‘Али поскакал к ‘Амру, своим копьём сбросил его с лошади и поднял свой меч над его головой. Узнав ‘Али, Амру насмерть перепугался и распрощался со своими мечтами и надеждами, увидев смерть перед глазами.

Когда блеск меча ‘Али ослепил его перепуганные глаза, он, не имея никакой надежды на спасение, использовал свое коварство и благородство его светлости. Лёжа на спине, он поднял свои ноги и обнажил постыдные части своего тела и прикрылся ими, как щитом, от меча ‘Али.

‘Али, не имевший себе подобных в благородстве, стыдливости, щедрости и милосердии, отошёл от ‘Амру и вернулся в свой лагерь, сказав: «Да проклянёт тебя Аллах! Ты избежал смерти благодаря своей наготе». ‘Амру не опускал своих ног до тех пор, пока Али не отошёл от него на довольно большое расстояние. Затем, дрожа от страха, он пополз обратно, чувствуя, как из его носа и рта течёт кровь. Наконец, он с трудом добрался до палатки Му‘авийа и вздохнул спокойно.

Му‘авийа рассмеялся: «Эй ‘Амру! Какую чудесную уловку ты придумал. Никто, кроме тебя, не мог додуматься до этого. Иди и благодари свою наготу, спасшую тебе жизнь. Будь благодарен за милосердие и благочестие тому, кто отпустил тебя. Клянусь Аллахом, никто, кроме ‘Али не сделал бы этого». Говоря эти слова, Му‘авийа хохотал и высмеивал ‘Амру. Тот, в свою очередь, напомнил Му‘авийи о его страхе перед ‘Али: «Разве ‘Али не вызвал тебя на поле боя? Почему же ты не принял его вызов и согласился на позор?» Му‘авийа ответил: «Эй, ‘Амру! Я признаю, что невозможно сражаться с таким храбрецом, как ‘Али, но твоё сегодняшнее поведение было очень забавным». Насмешки Му‘авийа привели в ярость ‘Амру ‘Аса, и он удалился, проклиная Му‘авийа.

Хотя в начале войны командиры войска ‘Али всегда возвращались с победой, его светлость постоянно пытался превратить вражду в мир и спокойствие и предотвратить дальнейшее кровопролитие. Даже в ходе войны он не переставал наставлять врагов, однако, не получив желаемых результатов, был вынужден продолжать войну.

Имам ‘Али выступал перед своими воинами с красноречивыми и искренними проповедями и тем самым укреплял в своих воинах веру и увеличивал их силы во стократ, ибо божественные слова его светлости оказывали своё чудотворное воздействие на любого слушателя.

‘Али говорил своим воинам: «Бесполезно бежать с поля боя из страха быть убитым. Никто не умрёт, пока не наступит его смертный час». В подтверждение своих слов он читал нараспев этот коранический айат:

«Скажи [, Мухаммад]: „Бесполезно вам бежать от смерти или гибели [с поля боя]. И если даже [обратитесь вы в бегство], то недолго будете наслаждаться [мирскими благами]“»[163].

‘Али также призывал своих солдат к терпению и напоминал им о награде, которой удостоится тот, кто погибнет на пути к Аллаху, читая айат:

«Воистину, любит Он тех, кто сражается рядами [стройными] во имя Его, словно они – здание, прочно сложенное»[164].

Таким образом, его светлость разъяснял своим воинам значение истины и лжи и укреплял их дух. Друзья и сподвижники ‘Али беспрекословно подчинялись ему и своей храбростью и самоотверженностью на деле доказывали ему свою любовь и преданность.

Му‘авийа поддерживал боевой дух своего войска различными лживыми обещаниями и пытался различными уловками и интригами внести смуту и раскол в ряды войска ‘Али.

В числе воинов ‘Али, попавшихся на удочку Му‘авийи, был Халид ибн Му‘аммар, известный арабский храбрец. По приказу ‘Али Халид во главе девятитысячного отряда совершил дерзкое нападение на войско сирийцев и, пробив себе путь среди этого войска, добрался до штаба Му‘авийи и перебил его охрану.

Увидев поражение своего войска, Му‘авийа прибегнул к уловке и отправил к Халиду одного из своих приближённых, которому поверял все свои тайны, с посланием: «Какую пользу ты извлекаешь из этого сражения и кровопролития? Вместо того чтобы убивать людей, подготовь почву для моего халифата, а я в случае победы назначу тебя правителем Хорасана».

Рука Халида, державшая меч, опустилась. Обуянный жаждой власти, он медленно вернулся в свой лагерь. Это было первым семенем раздора, посеянным Му‘авийей среди командиров войска ‘Али. Затем он обещал власть Аш‘асу ибн Кaйсу. Именно эти люди в дальнейшем настроили против Али его сторонников.

Битва при Сиффине ожесточалась с каждым днём, ибо было ясно, что только меч может рассудить два войска. Поэтому было решено продолжить войну, чтобы выяснить, кто станет победителем. Оба войска сражались с раннего утра до вечера. Было убито много воинов, в особенности сирийцев.

В числе воинов Му‘авийи, сражённых рукой ‘Али, был Махарик, вышедший однажды на арену и вызвавший себе противников. Он убил четырёх храбрых воинов ‘Али, затем отрубил им головы и оголил их постыдные части тела. ‘Али, разгневанный этим постыдным поступком Махарика, переоделся в другую одежду и, неузнанный, вызвал Махарика на бой. Его светлость разрубил Махарика надвое на его лошади, а затем перебил семерых храбрецов Дамаска, вызвавшихся отомстить за кровь Махарика.

Другим жаждавшим прославиться воином Дамаска был Баср ибн Арта. После того как Му‘авийа отказался сражаться с ‘Али, Бaср решил померяться силами с его светлостью и либо умереть, либо обессмертить своё имя. С этой целью он покинул войско Шама и поскакал к лагерю его светлости. Приблизившись к лагерю и увидев ‘Али, он почувствовал, что весь дрожит от страха. Сердце его бешено колотилось.

‘Али немедленно вызвал его на бой и, приблизившись к нему, сбросил его с лошади своим копьём. Очутившись в объятиях смерти, Баср, последовав примеру ‘Амру ‘Аса, обнажился и таким образом спасся от гнева ‘Али. Его светлость отвернулся от него и сказал: «Будь проклят ‘Амру ‘Ас, подавший вам такой постыдный пример». Бaср вернулся в свой лагерь опозоренным, а не прославленным, как того желал.

После этого события иракцы насмехались над сирийцами и говорили им: «Вы постоянно говорите о мужестве, но на поле битвы щитом для вас служит ваша нагота. Какой позорной уловке вы научились у ‘Амру ‘Аса». На это указывает и ‘Али в книге «Нахдж ал-балагa», говоря о низких поступках ‘Амру ‘Аса:

«На поле битвы он отдаёт приказы до тех пор, пока мечи не вынуты из ножен. Как только мечи обнажаются, основной его уловкой является показ людям своей наготы»[165].

В числе воинов ‘Али, павших мученической смертью при Сиффине, был ‘Аммар Йасир. Этот благородный человек был близким сподвижником Пророка (с). Несмотря на свой преклонный возраст (ему было около девяноста лет), он поспешил на поле битвы и своим красноречием воспел Пророка (с) и его семейство и проклял Му‘авийа и его сторонников:

«В прошлом мы сражались за ниспослание Корана, а сегодня сражаемся с вами за его сохранность». После многочисленных битв, в которых ‘Аммар мужественно сражался, он погиб от руки Абу ал-‘Адийа. ‘Али был глубоко опечален гибелью ‘Аммара и сказал своим воинам: «Тот, кого не опечалила гибель ‘Аммара, не мусульманин».

После смерти ‘Аммара среди войска Дамаска возникли разногласия, ибо сирийцы слышали, что Пророк (c) сказал ‘Аммару:

«Тебя убьёт заблудшее и жестокое племя».

Сирийцы говорили друг другу: «Выяснилось, что мы заблудшее и жестокое племя, раз убили ‘Аммара». Му‘авийа ответил им: «Его убил тот, кто вывел его из его города и дома на погибель». Под этими словами Му‘авийа подразумевал ‘Али. ‘Амру ‘Ас тихо сказал Му‘авийи: «В таком случае убийцей Хамзы является Пророк (c), а не мекканские язычники, ибо именно Пророк (с) привёл Хамзу на поле битвы в Ухуде!» Му‘авийа ответил: «Сейчас не время шутить и вмешиваться в чужие дела. Не вздумай повторить эти слова в другом месте».

В числе погибших командиров войска имама ‘Али был Хашим ибн ‘Утба (известный как Маркал), ‘Амру ибн Мухассан и Хазимат ибн Сабит (известный как «Двусмертный»).

Самым выдающимся командиром войска ‘Али был Малик Аштар, принявший участие в тяжелейших сражениях при Сиффине и неоднократно нанесший войску Дамаска крупное поражение.

В один из дней, когда Малик вызывал соперников на поле боя, из войска Му‘авийа вышел сражаться с ним ‘Абд Аллах ибн ‘Умар. Он не узнал Малика и стал читать раджаз. Приблизившись к своему сопернику и узнав в нём Малика, ‘Абд Аллах замер на месте, не в силах произнести ни слова. Он понял, что смерть его неминуема. Тогда он сказал: «Эй, Малик, если бы я знал, что это ты вызываешь соперников на бой, я бы не вышел на поле битвы. Позволь мне вернуться». Малик ответил: «Как ты можешь вынести свой позор, когда сирийцы будут говорить, что ‘Абд Аллах сбежал от своего противника?» ‘Абд Аллах ответил: «Мнение других не интересует меня, когда речь идёт о моей жизни. Будет всё же лучше, если они скажут „Да накажет его Аллах за его грех!“, нежели „Он убит, да упокоит Аллах его душу!“». Малик сказал: «Иди, но впредь не выходи сражаться, пока не будешь уверен, что знаешь своего противника». ‘Абд Аллах вернулся в свой лагерь и воскликнул: «Аллах сегодня спас меня от этого храброго льва!» Му‘авийа выразил своё недовольство: «Эй, трус, мало того, что ты сбежал с поля боя, ты ещё и, восхваляя храбрость Малика, ослабляешь дух сирийцев? Малик – мужчина, и ты мужчина. Откуда в тебе такая трусость и почему ты не сразился с ним?»

‘Абд Аллах ответил: «Эй, Му‘авийа! Уж тебе-то не пристало упрекать меня. Ты зачинщик этой войны и этого кровопролития. Будет лучше, если на борьбу с ним выйдешь ты. Почему же ты не идёшь? Ведь Малик – мужчина, и ты тоже!»

Несколько командиров войска Му‘авийи вместе со своими племенами, находящимися под командованием ‘Амру ‘Аса, решили убить Малика Аштара. Малик во главе отряда из своих соплеменников атаковал их и перебил восемьдесят человек. Малик пытался достать самого ‘Амру ‘Аса и, наконец, приблизившись к нему, сбросил его с лошади. В это время ‘Амру ‘Аса загородили его приближённые и спасли его от неминуемой смерти, вынеся с поля боя.

Малик атаковал других храбрецов Дамаска, вышедших со своими племенами на битву с ним, и убил таких известных воинов, как Йaзид ибн Зийад и На‘ман ибн Джаблa и перебил их племена. Он проявил невиданное мужество, изумившее всех.

Как было ранее сказано, эта война была самой кровопролитной из всех внутренних войн послеисламского периода. ‘Али был глубоко опечален этими раздорами и неоднократно давал наставления Му‘авийи, но всё было бесполезно. Он вызвал Му‘авийа на бой, тот не принял вызова. Его светлость вновь вызвал Му‘авийа на поле боя, прочитав прекрасные стихотворения, и, не получив ответа, вместе с Маликом Аштаром атаковал это заблудшее племя и за короткое время уничтожил войско Му‘авийи.

В последние дни войны поражение сирийского войска было неминуемым, и смелые атаки иракских воинов под командованием ‘Али, Малика Аштара и других командиров разметали вражеское войско и приблизили его к грани уничтожения. Однако Му‘авийа ежеминутно, обещая власть командирам своего войска и давая деньги простым воинам, отправлял их на поле битвы.

По словам историков, иракское войско вступало в бой в полном составе два раза. В первый раз это случилось после гибели таких верных сподвижников ‘Али, как ‘Аммар Йасир и Увaйс Карани, когда куфийские воины и юноши семейства Хашимидов во главе отрядов атаковали войско Дамаска, которое рассыпалось в разные стороны под настиском этой мощной атаки. Даже Му‘авийа сбежал со своего командного поста и, давая своим солдатам ложные обещания, умолял их сохранять терпение и спокойствие. Во второй раз это произошло в сражении «Лайла(т) ал-харир».

Все знают, что в холодные зимние ночи собаки воют, а не лают. Этот ночной вой собак называется в арабском языке словом «харир».

В сражении «Лайлат ал-харир» раненые, в частности воины войска Муавийа, стонали от боли, и их стоны походили на вой собак в зимнюю ночь. Поэтому та ночь получила название «лайлат ал-харир» («ночь воя»).

Однако прежде чем началось сражение «Лайлат ал-харир», последнее сражение при Сиффине, Му‘авийа написал письмо ‘Али, в котором заявил, что завершит войну, если его светлость назначит его правителем Дамаска.

Ибн Абу ал-Хадид в комментариях к «Нахдж ал-балага» пишет, что Му‘авийа поставил в известность ‘Амру ‘Аса относительно своего намерения написать письмо ‘Али. ‘Амру ‘Ас рассмеялся:

«Эй, Му‘авийа, какой ты простак! Разве твоя уловка может подействовать на ‘Али?»

Му‘авийа возразил: «Разве мы оба, я и он, не являемся потомками ‘Абд Манафa?» ‘Амру ответил: «Да, это так. Но он принадлежит к семейству Пророка (c), а ты нет. Но если хочешь, пиши!»

Му‘авийа написал его светлости следующее: «Если бы мы знали, что война и кровопролитие нанесёт нам такой ущерб, ни один из нас не начал бы этого дела. Теперь мы действуем с умом и знаем, что должны сожалеть о прошлом и постараться в будущем исправить свои ошибки. Я и прежде, не связав себя союзом с тобой, требовал от тебя правление Дамаском. Сегодня я повторяю своё требование. Клянусь Аллахом, убито много воинов, надо подумать о живых. Мы оба являемся потомками ‘Абд Манафa, и ни один из нас не превосходит другого, чтобы один из нас подчинялся другому».

Прочитав письмо Му‘авийи, ‘Али написал ему следующий ответ:

«Насчёт того, что ты потребовал от меня Дамаск, должен сказать, что я не тот человек, который сегодня подарил бы тебе то, в чём отказал вчера. Ты сказал, что убито много людей и необходимо подумать об оставшихся в живых. Знай, что каждый погибший на пути истины попадёт в рай, а каждый убитый на пути лжи отправится в ад. Это правда, что мы оба являемся потомками ‘Абд Манафa, но Омейяды несравнимы с Хашимидами, как несравнимы Хараб с ‘Абд ал-Муталлибом, Абу Суфйан с Абу Талибом, переселившийся с освобождённым, или потомок истинного и непорочного семейства с человеком, объявленным членом этого семейства (по некоторым мнениям, Умайа не был сыном ‘Абд аш-Шамса, он был римским рабом, которого ‘Абд аш-Шамс по традиции доисламского периода приблизил к себе и принял в своё семейство, и имам указывает на это событие). Идущий по пути добра несравним с тем, кто избрал путь зла, а правоверный не может стоять в одном ряду с коварным интриганом.

Конечно, плохим сыном будет тот, кто (подобно тебе) последует примеру своих отцов, отправившихся в преисподнюю. Кроме того, наша семья обладает пророческим величием и благородством, благодаря которому мы можем унизить отказавшегося от повиновения близкого нам человека и возвысить повинующегося незнакомца. Господь обратил арабов в Свою религию группами. Одна группа приняла ислам добровольно, а другая – по принуждению. Вы принадлежите к той группе, которая обратилась к Исламу ради мирских благ или из страха за жизнь, в то время как победа останется за правоверными и первыми переселенцами. Не подчиняйся дьяволу и изгони его из себя».

Получив письмо ‘Али, Му‘авийа раскаялся в том, что писал ему, и несколько дней скрывал от ‘Амру ‘Аса, что получил ответ. Затем он вызвал его к себе и прочитал ему письмо ‘Али. ‘Амру побранил его и обрадовался тому, что ‘Али осудил Му‘авийа[166].

Отправив письмо Му‘авийи, ‘Али решил покончить с ним, ибо война Сеффейн длилась свыше года и за это время все наставления его светлости не имели результатов. Битвы между отдельными лицами и даже отрядами не определили исхода войны, поэтому по приказу ‘Али состоялось совещание, на котором присутствовали командиры всех рангов и отрядов войска его светлости и было решено совершить всеобщую ночную атаку (сражение «Лай-лат ал-харир») и расправиться с Му‘авийей и его войском.

Для осуществления этого плана была выбрана одна из ночей месяца сафар 38 года хиджры (июль 658 г.), и ‘Али за день до этого, дав своему войску военные приказы, сказал:

«Мусульмане! Изберите своим лозунгом страх перед Аллахом и облачитесь в одежду спокойствия и достоинства, сожмите зубы, ибо это отдалит мечи от ваших голов, наденьте военные доспехи и выньте мечи из ножен, смотрите на врага враждебно и орудуйте копьём, сражайтесь мечами, приближаясь к врагу, и знайте, что вас видит Аллах и с вами двоюродный брат Пророка (c). Непрестанно нападайте и стыдитесь бежать, ибо бегство опозорит ваших детей и ваш род и приведёт вас в огонь в Судный День. Радуйтесь, если ваша душа отделится от тела, и легко идите к смерти. Атакуйте это войско (сирийцев) и эту стоящую на возвышении палатку (штаб под командованием Му‘авийи), ворвитесь в неё, ибо в ней спрятался дьявол (Му‘авийа), который вытянул вперёд руку, чтобы напасть на вас, и отодвинул назад ногу, чтобы бежать от вас (если увидит, что вы слабы, нападёт на вас, и если увидит, что вы храбры, убежит от вас). Пусть вашей целью будет сражение с ним и его сторонниками, чтобы вам открылась истина: вы лучше и превыше их, Господь с вами и не оставит ваши деяния без награды»[167].

Когда наступила ночь, был издан приказ о нападении, и иракское войско в полном составе двинулось на сирийцев и до утра сражалось с ними. Мощные атаки войска ‘Али в ту ночь повергли сирийцев в такой ужас, что никто не надеялся спастись. Войско Дамаска распалось и полностью потеряло свой боевой дух.

Отряды войска Му‘авийи вышли из подчинения своих командиров и полностью нарушили порядок и дисциплинированность, необходимую для каждого военного отряда. Иракские воины показали чудеса храбрости и самоотверженности и вселили страх в сердца сирийцев, рубя их направо и налево. По словам Шахр Ашуба, в ту ночь было убито четыре тысячи воинов из армии ‘Али и тридцать две тысячи сирийцев. Ал-Арбали в книге «Кашф ал-гамма фи ма‘рифа ал-а’имма» пишет, что в ту ночь было убито тридцать шесть тысяч человек[168].

Малик Аштар своими выкриками восхвалял иракское войско и предвещал ему победу над сирийцами. ‘Али возглавлял войско и устанавливал порядок среди отрядов. Увидев, что какой-то отряд замешкался, его светлость направлялся к нему и своими храбрыми атаками вёл его к цели.

Итак, многочисленное войско Му‘авийи распалось, и смерть распростёрла над ним свои крылья. Сирийцы, продолжавшие сражаться за осуществление грязного плана Муа‘вийи, были убиты, а остальные бежали.

Всё утро воины имама ‘Али сражались в лагере Му‘авийи. Сам Му‘авийа, намеревавшийся бежать, услышал, как ‘Али призывал своих воинов продолжить сражение и говорил: «Правоверные! Вы видели, к чему приводит война с врагом. Видны признаки победы, и вскоре дело завершится». Тогда Му‘авийа обратился к ‘Амру ‘Асу и сказал: «Ты слышал, что сказал ‘Али? Что же теперь делать?»

‘Амру ответил: «Эй, Му‘авийа! Знай, что наших людей нельзя сравнить с воинами ‘Али, и сам ты никогда не сравнишься с ним. Кроме того, ‘Али в этой войне желает смерти, как счастья, а ты стремишься к мирским благам. Жители Ирака боятся, что в случае победы над ними ты перебьёшь их всех, а сирийцы уверены, что если ‘Али победит, он не накажет их. Таким образом, ты никогда не сможешь победить ‘Али!».

Му‘авийа ответил: «Эй, ‘Амру, я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты пугал меня, ослаблял дух сирийских воинов и восхвалял храбрость иракского войска. Подумай, каким образом мы можем выйти из этого положения. Разве ты не хочешь править Египтом?»

‘Амру ответил: «Эй, Му‘авийа! Я с самого начала знал, что нельзя победить ‘Али силой и придумал уловку для такого момента. Немедленно прикажи принести все имеющиеся у твоих воинов Кораны и приколоть их на остриё копий. Пусть твои воины покажут эти копья иракцам и скажут им, чтобы они поступали с ними согласно предписаниям Корана и не проливали напрасно мусульманской крови. Таким образом, среди иракского войска возникнут разногласия, и они перестанут сражаться»[169].

Му‘авийа воскликнул: «Эй, ‘Амру! Какой хитрый план!» Он немедленно приказал собрать Кораны. Сирийцы прикололи их к острию своих копий и закричали:

«Эй, арабские племена! Ради чего свершаются эти убийства? Пусть Божье Писание рассудит нас!»

Малик Аштар, благодаря своим храбрым атакам продвинувшийся во главе своего отряда глубже в лагерь сирийцев, сказал: «Не попадайтесь на эту уловку! Они не веруют в Божье Писание! Всё это время мы безуспешно наставляли их и призывали следовать предписаниям Корана и пророческим указам. Они сделали это из страха за свою жизнь. «Говорящий» Коран – это ‘Али!»

Аш‘ас ибн Кайс, находившийся среди иракских воинов, воскликнул: «С этим племенем уже нельзя сражаться, ибо они призвали нас следовать предписаниям Корана!» К мнению Аш‘аса присоединился и Халид ибн Му‘аммар, которому Му‘авийа обещал правление Хорасаном. В итоге уставшие иракские воины, будто ждавшие предлога отдохнуть, согласились с мнением этих людей и решили, что сражаться с сирийцами грешно, нужно немедленно прекратить войну и последовать предписаниям Корана.

Аш‘ас ибн Кaйс был двуличным человеком. Однажды после обращения в ислам он отрёкся от этой религии и вновь принял её в период правления Абу Бакра. Он был назначен ‘Усманом правителем Азербайджана. Когда ‘Али стал халифом, Аш‘ас внешне заключил с ним союз, однако был снят ‘Али со своего поста, ибо не заслуживал его. Поэтому Аш‘ас недолюбливал его светлость и, по-видимому, ждал предлога навредить ему. Этот предлог представился, и он в решающий момент внёс раскол в ряды иракских воинов и пустил по ветру все их усилия и труды, приложенные ими в течение полуторалетней войны при Сиффине.

Увидев Малика сражающимся на передовой линии фронта, Аш‘ас призвал воинов прекратить битву и предупредил их о последствиях братоубийства и раскола, а также перечислил благоприятные результаты единства и сплочённости и таким образом ослабил боевой дух иракского войска. Некоторые из сторонников Аш‘аса вложили мечи в ножны и закричали, что требуют мира.

Но Малик Аштар не обращал внимания на эти слова и делал своё дело. Он сражался, убивал и неумолимо направлялся в сторону палатки Му‘авийи. Увидев это, Аш‘ас пригрозил ‘Али: «О ‘Али! Верни Малика и положи конец этому сражению!»

‘Али был вынужден послать Йaзида ибн Хани к Малику, чтобы сообщить ему о случившемся. Малик ответил: «Ты своими глазами видишь, что творится на поле боя. Скажи ‘Али, чтобы он дал мне всего час, и я приведу к нему Му‘авийа».

Йaзид вернулся к его светлости и сказал: «О повелитель правоверных, вражеское войско распадается, и знамя Малика наполнено ветром победы. Никто не может противостоять ему. Он преследует и убивает врагов и просит час, чтобы привести к вам живого и побеждённого Му‘авийа».

Аш‘ас, услышав эти слова, воскликнул: «Эй, ‘Али! Верни Малика, а не то он не застанет тебя в живых!»

‘Али сказал: «Разве вы не видели, что я послал Йaзида?» Затем он вновь отправил Йазида к Малику и сообщил ему о протестах Аш‘аса и его сообщников. Малик, дрожа от гнева, отказался от победы и вернулся к Али.

Прибыв в свой лагерь, Малик увидел, что положение изменилось. Он воскликнул: «Эй, иракское войско, что побудило вас внезапно прекратить битву и нарушить приказ своего имама, в то время как сегодня наша победа была неминуемой?» Аш‘ас ответил: «Эй, Малик, хватит говорить подобные слова. С теми, кто взял в руки Коран, не сражаются!»

Малик сказал: «Эх ты, глупец! Вот уже год как мы призываем их следовать Корану, но они не откликаются на наш призыв. Их сегодняшний поступок не что иное, как уловка ‘Амру ‘Аса. Если вы дадите мне возможность, я сегодня же заставлю их заключить договор с ‘Али».

Аш‘ас возразил: «Мы не согласны, чтобы в них была пущена даже одна стрела или на них был поднят меч!»

Малик ответил: «Уходите и оставьте нас одних, мы сами расправимся с ними». Те лицемерные люди сказали: «Ни в коем случае. Ваш поступок будет тяжким грехом, и если мы оставим вас одних, то станем соучастниками этого преступления!»

Малик разгневался и воскликнул: «Какое вам вообще дело до этого? Вы развратные люди и неверные союзники. В первую очередь надо убить вас, а не сирийцев». Аш‘ас громко оскорбил Малика, и тот ударил плетью по голове Аш‘асa. Сторонники Аш‘аса закричали и набросились на Малика с обнажёнными мечами. Малик протянул руку к мечу. Вот-вот должна была вспыхнуть резня, когда ‘Али воспротивился этому. С застывшей от сожаления кровью в жилах его светлость обнял Малика и сказал: «Эй, Малик! Мы уже не в состоянии что-либо изменить. Будь проклято это племя, которое призывает нас к Корану, в то время как Коран – это единственное, во что они не верят». Затем он сказал иракским воинам: «Своим поступком вы ослабили ислам, уничтожили его мощь и стали причиной его бессилия и унижения. В тот миг, когда вы превзошли врага своей силой, и враги, испугавшись вас и желая сохранить свои жизни, прибегли к уловке, подняли Кораны и призвали вас к выполнению коранических предписаний с целью отдалить вас от себя и прекратить войну, они хитростью и интригой заставили вас отступить. Если вы выполните их требование, вы будете обмануты, и клянусь Аллахом, не думаю, чтобы впредь вы стойко защищали свои убеждения, а ваша дальновидность принесла бы вам хорошие результаты»[170].

‘Али отказался от продолжения сражения и потушил огонь войны. Встал вопрос о перемирии и его условиях, ибо другого выхода не было, большинство воинов ‘ли встали на сторону Аш‘аса[171].

Аш‘ас ибн Кайс сказал: «О ‘Али! Теперь, когда обе стороны согласились на то, чтобы их рассудил Коран, если позволите, я пойду к Му‘авийи и спрошу его мнение о способе этого дела». ‘Али ответил: «Я уже не управляю делами, ибо вы поступили по-своему. В таком случае я не буду вмешиваться и в это дело». Аш‘ас отправился к Муавийи, который склонил его к выбору арбитров с двух сторон. Аш‘ас вернулся и сказал: «Сирийцы убеждены, что каждая сторона должна выбрать своего арбитра. Решение арбитров будет обязательным для сторон».

Сам Му‘авийа написал об этом повелителю правоверных в письме: «Вражда и война между нами затянулась. Каждый из нас считает себя правым и не готов подчиниться другому. Убито много людей, и я боюсь продолжения этой трагедии, за которую перед Божьим престолом будем отвечать ты и я. Необходимо положить конец вражде и кровопролитию. Лучшим путём для этого является выбор двух арбитров с каждой стороны, которые рассудят нас согласно предписаниям Корана. Бойся Аллаха и, если веруешь в Коран, подчиняйся его указаниям!»

‘Али отправил Му‘авийи следующий ответ: «Лучшим делом, которым может заняться человек, является совершение добродеяний, очищающих его от пороков. Зло и жестокость уничтожают мир человека и делают его недоверчивым. Эй, Му‘авийа! Опасайся мирских благ и знай, что мир не вечен, и ты сможешь использовать всё, что получил от него. Ты прекрасно знаешь, что невозможно возвратить утерянную возможность. Страшись того дня, когда добродетельный будет чувствовать на себе завистливые взгляды, а тот, кто дал свой повод в руки сатаны, будет горько каяться в этом и успокаивать себя мирским обманом. Сегодня ты призываешь меня признать суждения Корана, прекрасно зная, что сам ты не веруешь в Коран и не выполнишь его предписаний. Я не принимаю твоего предложения, но признаю указ Корана. Тот, кто не признает коранического указа, не избавится от заблуждения»[172].

Узнав о содержании писем, иракцы обрадовались, Аш‘ас вновь отправился к Му‘авийи и сообщил ему о согласии иракцев назначить арбитра. Тот выбрал ‘Амру ‘Аса своим арбитром. Аш‘ас и его лицемерные сторонники выбрали для этого дела Абу Мусу Аш‘ари, простоватого и глупого человека. Узнав об этом, ‘Али воскликнул: «Непорочный Аллах! Эти двуличные люди даже не предоставили мне права выбрать арбитра!» Затем он сказал: «Сейчас, когда дело дошло до выбора арбитра, хотя бы согласитесь с моим мнением, чтобы арбитром был ‘Абд Аллах ибн ‘Аббас или Малик Аштар, ибо Абу Муса, помимо того, что недолюбливает меня, является простым и глупым человеком и не сможет избежать уловок такого хитреца, как ‘Амру ‘Ас».

Аш‘ас и его сторонники возразили: «О ‘Али, ‘Абд Aллаx ибн ‘Аббас – твой двоюродный брат и будет защищать твои интересы. Малик обвиняется в убийстве ‘Усмана и помышляет о войне. Он разжёг пламя этой войны, и такой человек не может прийти к единому мирному решению с ‘Амру ‘Асом. Абу Муса является сподвижником Пророка Аллаха (c) и годится для этого дела!»

Сколько ‘Али ни настаивал на своём, иракцы не согласились с ним и самовольно выбрали своим арбитром Абу Мусу. Семнадцатого числа месяца сафара 38 года хиджры (25 июля 658 г.) ‘Али и Му‘авийа, а также свидетели с обеих сторон, являвшиеся командирами двух войск, подписали следующее соглашение:

«Арбитры до месяца рамадан 38 года хиджры (в течение около шести месяцев) согласуют разногласия сторон с кораническими айатами и никоим образом не будут нарушать Божьи указы.

Эти два представителя иракской и сирийской сторон обладают политической неприкосновенностью.

Если по истечении назначенного срока решение арбитров будет основано на Коране, все люди будут обязаны беспрекословно подчиниться ему, а если арбитры издадут указ, противоречащий Божьим предприсаниям, люди вправе нарушить неприкосновенность арбитров и не подчиниться изданному указу.

Если один из арбитров скончается до завершения назначенного срока, его сторона вправе назначить другого арбитра на тех же условиях.

Если за это время арбитры не смогут прийти к соглашению, между Ираком и Шамом вновь вспыхнет война».

Конечно, приведённые условия внешне казались справедливыми, однако люди не знали об одном, а именно о том, что Абу Муса не достоин быть представителем иракской стороны. ‘Али, Малик, Ибн ‘Аббас и другие неоднократно возражали против этой кандидатуры. С самого начала было ясно, что уловки ‘Амру ‘Аса подействуют на Абу Мусу и этот арбитраж завершится в пользу Му‘авийи.

После заключения перемирия Му‘авийа отправился в Дамаск, а ‘Али, совершив молитву над убитыми воинами своего войска, после их похорон, опечаленный, вернулся в Куфу в конце месяца сафар 38 года хиджры (август 658 г.).

Эта война была самой кровопролитной гражданской войной Аравии. Число убитых составило 95 тысяч человек. По словам Мухаммада Таки Сепехра Кашани, автора книги «Насих ал-таварих ахвалат ал-амир ал-му’минин», в этой войне было убито сто десять тысяч человек, из которых девяносто тысяч были сирийцами, а двадцать тысяч – иракцами.