В социологии, социальной теории и социальной философии преобладает постулат теории рационализации. Без преувеличения можно заявить, что рождение социологии в её дисциплинарных рамках сопровождалось появлением современной концепции рациональности, относящейся исключительно к сфере Aufklärung[183], которая, с точки зрения Канта, предопределила – по крайней мере, частично – то, кем мы являемся, что мы думаем, и что мы делаем сегодня. Иными словами, обсуждение вопроса рациональности не сводится лишь к дискуссии по поводу концепции, а является более сложным явлением, в основе которого лежит мировоззрение Weltanschauung.

Перефразируя слова Сейеда Джалала Але-Ахмада [1], проблема рациональности – это история расхождения, которая предопределила формирование современного mentality[184], подобно «отчуждённому Бытию Dasein», брошенному в бездну жизни и лишенного какой-либо видимой цели telos.

Сага о рационализации лучше всего отражена в веберианской социологии, где Вебер фокусируется на этой проблеме, подразделяя её на две сферы: а) формальную рациональность и б) содержательную рациональность. Преобладание формальной рациональности над содержательной ведёт к снижению качества жизни до такого уровня, когда инструментализация становится оптимальным вариантом. Критики современности склонны рассматривать инструментализацию жизненного мира как результат превосходства формальной рациональности над содержательной, не предпринимая попыток разобраться в сложном устройстве рациональности. Именно в нём, похоже, кроется суть проблемы, а вовсе не в преобладании одного вида рациональности над другим.

Несомненно, основным вкладом в теорию Вебера является признание диалектического взаимодействия между формальной и содержательной рациональностью, потреблением и производством, выбором и жизненными шансами, классовыми различиями и сходствами, самоконтролем и конформизмом в формировании модернистской модели современного мира. Но критики современности, критически рассматривающие всю модернистскую эпистему, считают, что рационализация разума, разобщение разума и интеллекта и разъединение интеллекта и Откровения имели катастрофические последствия для самой формы и содержания человеческой жизни.

Люди, подобные Веберу, рассматривали лишь маленький аспект большой проблемы, в котором вопросы формальной рациональности, в отличие от содержательной, играют незаметную роль. Ритцер, например, внёс лепту в социологическую теорию, развив тезис Вебера о рациональности и рационализации. Ему принадлежит критика рациональности, которая будет актуальна до тех пор, пока рациональность не прекратит представать кошмарным сном для современных общественных и политических организаций. Он поддерживает деятельность и креативность скорее в рамках свободы, чем чего-то ещё, что может способствовать «хорошей жизни», согласно религиозной традиции.

Примордиалистские критики современности, в частности, Аллама Джа‘фари, акцентируют внимание на ключевом вопросе – что должно определять самореализацию современного человека? Это чрезвычайно сложный и даже дискуссионный вопрос, а ограничение проблемы сферами формальной и содержательной рациональности не поможет человечеству выйти из тупика, поскольку дисциплинарный подход не способен решительно выйти за рамки критики рациональности, раскрыв проблему человеческого предназначении в новом измерении [2].

Это подводит нас к ключевой теме, освещаемой в работах Алламы Джа‘фари, – лучше всего известной как «благоразумная жизнь», а именно: к основополагающему тезису социологических теорий о собственном «я» и обществе или о самопознании и прогрессе, как горизонтальном, так и в вертикальном измерении. В социологических исследованиях Джа‘фари никогда не рассматривался как социальный теоретик, а его основной тезис, имеющий теоретическое значение для философских/социологических/теоретических дискуссий о жизненном мире, образе жизни, мировой системе, сфере необходимости и сфере свободы, почти нигде не упоминается.

Данное исследование представляет собой попытку возродить интерес к социальной мысли ‘Алламы Джа‘фари, о котором редко говорят в мировом сообществе обществоведов, в цивилизационном масштабе.