Я задумался над тем, что делать дальше. Если бы у меня имелся знакомый писатель, то я просто заплатил бы ему за его услуги. Но где было взять такого писателя, чтобы он согласился на столь нелепое предложение, которое к тому же ставило под сомнение столь лелеемую мной честь?

Порывшись в шкафу, я отыскал там рассказ, написанный мной в отрочестве. Вспомнил, как хвалил его учитель, причем не только мне в глаза, но и на людях, то есть по-настоящему. Он говорил, что рассказ получился сильным и оригинальным. Умолчу про сюжет, потому что предпочел бы включить его в это повествование целиком, на случай если кто-то захочет ознакомиться с ним. Я слабо разбираюсь в таких вещах, но для рассказа, написанного подростком, он вышел очень неплохим, немного странным, но неплохим. Другой вопрос, можно ли было выдать его за произведение, написанное взрослым человеком. И здесь у меня возникло немало сомнений. Покопавшись в интернете, я обнаружил, что существуют литературные курсы, на которых учат сочинительству. Их организаторы уверяли, что на своих мастер-классах, как они их называли, с заплатившим разберут все: как построить произведение, какой выбрать стиль, как написать роман, рассказ или поэму… Но курсы требовали времени, и немалого — целую вечность для человека, потерявшего от любви голову. И к тому же кто знает, обладал ли я необходимыми качествами, чтобы сочинять рассказы и стихи. Да, у меня богатый словарный запас и хорошая общая культура, но этого мало, чтобы стать писателем. Особенно с учетом того, что у Пепиты собираются люди опытные и знающие, специалисты, которые сразу увидят, что я недотягиваю до сочинительства, и разоблачат мое самозванство.

Наконец я решил переделать свой рассказ, дополнив и украсив его настолько, насколько мог, сохранив при этом школьную основу и стиль, чтобы сказать Пепите, будто это рассказ для детей школьного возраста, написанный от лица ребенка. Весьма вероятно, так он покажется ей интереснее. К тому же это объяснит возможные недостатки, которые всегда можно будет списать на то, что рассказчик — ребенок, а не взрослый, отошедший на второй план. Если потом она попросит меня принести ей что-то из моего зрелого творчества, скажу, что пишу очень серьезный роман или философский трактат, работа над которыми займет еще уйму времени, и предложу почитать отдельные избранные фрагменты. При удобном случае можно даже обмолвиться, что собираюсь посвятить свой труд ей, Пепите. Это красивый жест, который она всенепременно оценит.

На протяжении восьми или десяти дней я возился с рассказом. В школьной версии он назывался «Мои маленькие друзья», теперь я переозаглавил его в «Моя малая фауна». Я колебался, приводить ли мне текст здесь, но потом решил все-таки включить (хотя многим злопыхателям, и главному из них, доктору Гомесу, он может показаться нелепым и послужить поводом для насмешек надо мной), потому что этот рассказ помогает лучше понять и произошедшее, и меня.