Это история о животных, которые живут у меня дома, моих маленьких тайных друзьях. А еще об обыкновенной крысе, которая хотела стать домашним животным. Если это удалось собакам, кошкам, змеям, хомякам (которые, по сути, ничем не отличаются от крыс), ящерицам, минипигам, лемурам, капибарам, белкам (которые, кстати, тоже относятся к грызунам), не говоря уже о ежах, лягушках и жабах, черепахах, улитках и многих, многих других, то почему бы и крысе не стать домашним животным, хотя бы экзотическим? Чем крысы хуже других? Это стало ее мечтой. Она представляла себе семью, которая возьмет ее в дом и будет любить. Воображала, как ей дают кличку, и перебирала имена, одно краше другого: Толстушка, Леди, Усик, Мерилин, Анабелла. В своих мечтах крыса сидела на коленях у какого-то мальчика и смотрела с ним телевизор, слизывала с тарелки остатки йогурта или мороженого, отправлялась на прогулку с поводком и ошейничком, спала, свернувшись клубочком, на подушке в собственном домике, играла с хозяевами, которые гладили ее и кормили вкусняшками… Такой представлялась ей ее мечта. Жила крыса в подвале одного дома. Вообще, в любом доме в подвале обязательно обнаружится крыса. Иногда кажется, что их распределяют по подвалам, как чиновников, при этом некоторые из них еще только учатся своему ремеслу, другие уже проходят практику, а третьи приняты в штат.
Таракану тоже хотелось стать домашним животным, но и крыса, и таракан знали, что это невозможно и никогда не случится. Слишком уж сильной была вражда между этим насекомым и человеком. Человек ненавидел крысу и таракана, и они отвечали ему взаимностью и мечтали, что когда-нибудь случится ядерная война, которая уничтожит человечество, и на свете останутся только крысы, тараканы и другие маленькие животные, вынужденные вечно прятаться от человека и бегать от него. Я, как и они, тоже ненавижу человечество и совершенно не расстроюсь, если начнется война, которая покончит с нами. Слишком уж мы эгоистичный, разрушительный и жестокий вид.
Это история крысы, живущей в подвале моего дома, и животных, обитающих у меня в квартире, точно таких же, как те, что живут у человека дома по всему миру. Это история моей малой фауны и, отчасти, история моей жизни. Моя малая фауна — это паук, таракан, три муравья, жук, мотылек, два термита, маленькая многоножка, две чешуйницы и лангуст. Это те, кто, скажем так, состоит у меня в штате. Есть и другие, приехавшие погостить или просто попавшие в наш дом по пути в другое место. Когда я говорю, что они направлялись в другое место, это не пустые слова, я ничего не говорю просто так. Малая фауна всех домохозяйств Испании, да и всего мира очень организованна. У нее существует свое подобие государства с мощной бюрократией, в котором ведется перепись населения, регистрируются смерти, рождения, родственные связи, место распределения и все переводы. Все это, разумеется, держится в страшном секрете, чтобы люди не пронюхали об этом и не уничтожили архивы. В Мадриде, например, есть центральное управление, которое следит буквально за всем. В нем хранится картотека с данными каждого из представителей малой фауны города. Записями, как правило, ведают пауки. У них отлично получается писать каллиграфическим почерком. Управление это располагается на улице Пес, а где конкретно, говорить я не буду, чтобы не подвергать его опасности. Там хранятся архивы с историей всей малой фауны за многие годы.
Самой большой бедой и горем малой фауны является непонятость: ее никто не любит, все ненавидят, гонят, преследуют. Веками ее представителей уничтожают, травят ядами, на них ставят ловушки. Их жизнь — это война, вечная война, ежедневная и ежечасная. Но я все отлично понимаю, потому что могу поставить себя на их место и в чем-то похож на них. Меня тоже преследуют, ненавидят и травят, я тоже постоянно живу в состоянии войны с ближними. Поэтому мы с малой фауной дружим. В глубине души я знаю, что мое место среди них, вот моя настоящая семья, мои единственные друзья, и больше всего на свете мне хотелось бы стать маленьким, крошечным, чтобы навсегда поселиться с ними. С ними и с крысой, потому что моя малая фауна и крыса отлично ладят. Иногда крыса приглашает их к себе в гости в подвал, иногда сама перебирается наверх, но только когда люди, то есть мои родители, не дома или вся семья уезжает в отпуск. Когда я дома один, крыса приходит к нам совершенно свободно. Мы здороваемся с ней, болтаем о том о сем на своем языке. С ней не бывает никакого недопонимания, столь хорошо известного мне по общению с людьми. Повторю: столь хорошо известного мне.
Кто-то спросит: «А какое отношение к малой фауне имеет лангуст?» Сейчас расскажу. Я спас его на какой-то свадьбе. Он уже начал вариться в кастрюле с другими лангустами, когда я случайно зашел на кухню и увидел, как бедолаги корчатся и кричат от боли. Мне стало их жаль, и я решил спасти хотя бы одного. Схватил своего лангуста за усы и вытащил из кастрюли, пусть и немного обваренным. Рядом стоял бак с морской водой для перевозки свежих лангустов, я нашел какую-то посудину, зачерпнул в нее воды из бака и посадил туда своего спасенного, надеясь, что он выживет.
Мне очень нравятся животные, гораздо больше, чем люди. Если бы мне предстояло опасное путешествие и требовался надежный товарищ, я бы точно предпочел животное человеку. Ни одно из них никогда не смеялось надо мной. Люди же всегда, когда могут посмеяться над кем-то, и особенно надо мной, так и поступают. Поэтому-то я и спас лангуста, из любви к животным. Я очень много знаю про животных, больше, чем о ком бы то ни было, потому что с детства смотрю документальные фильмы по телевизору и ходить в зоопарк всегда любил больше, чем в кино или парк аттракционов. Когда научился читать, на Рождество и на день рождения всегда просил в подарок книги о животных. Настоящие книги: мне не нравятся мультфильмы и комиксы, в которых животные говорят, думают и смеются, как люди. Это кажется мне нелепым и глупым, к тому же это неуважение к животным. Нет ничего более отвратительного и аморального, чем заставлять их смеяться. Вот люди, да, они смеются без конца, потому что все комедианты. Я же рано осознал трагическую сторону жизни и потому искренне восхищаюсь животными.
Недоваренный лангуст быстро оклемался. Я унес его домой и купил в китайском магазинчике маленький аквариум с островком и пластиковой пальмой. Потом насыпал в воду немного песка, положил камней и добавил растений на случай, если ему захочется спрятаться, потому что лангусты самые пугливые животные в мире. Мне бы тоже хотелось иметь такое место, спрятаться и жить там, чтобы меня никто и никогда не видел. Вместе все вышло очень здорово. Лангусту его новый дом должен был казаться раем.
Малая фауна приняла лангуста с большим любопытством и с самого начала видела в нем одного из своих, еще одно насекомое. Они выстраивались у края аквариума в ряд, уцепившись за него лапками, и глазели на лангуста, а он смотрел на них. Было очень трогательно видеть такое взаимопонимание, словно они знали друг друга всегда.
Из всей малой фауны самой воспитанной и начитанной была, разумеется, чешуйница. Чешуйницы очень красноречивы и много знают, потому что питаются книгами. Это их любимая еда. Веками они пожирают буквы, фразы, страницы и целые трактаты. Такая древняя и тесная связь с литературой сделала их мудрыми и разбирающимися в самых сложных и запутанных вопросах, какие только можно себе представить. Другие насекомые, вроде мотыльков и термитов, тоже питаются книгами и много чего знают. Скажу больше, когда я подружился с ними, чешуйницы, термиты и мотыльки стали помогать мне делать домашнюю работу. И если быть откровенным, этим рассказом я больше обязан им, чем своему писательскому таланту.
Две мои чешуйницы — старая супружеская пара. У них длинные седые бороды, подчеркивающие их мудрость. Именно они объяснили мне, к каким животным относится лангуст. Прочитали целую лекцию о том, что это такое, где он живет, какие у него привычки. А все остальные выстроились вокруг чешуйниц и слушали их, распахнув рты. Никто из них ничего не знал о море, только понаслышке, по рассказам своих родителей и бабушек и дедушек, которые тоже сами никогда его не видели. Поэтому всем им было чрезвычайно интересно узнать, какое оно, море, и кто в нем живет, и они завалили лангуста вопросами. Так они выяснили, что в море тоже есть люди, которые преследуют, угнетают и уничтожают морских животных. Хуже того, они едят обитателей моря: сырыми, жаренными во фритюре, вареными. Шаг за шагом лангуст поведал им всю историю своей жизни вплоть до того момента, когда его поймали и бросили в кастрюлю с кипящей водой. Моя малая фауна слушала этот рассказ с ужасом. Лангуст поведал, как его сородичей убивают сотнями и даже тысячами и потом едят на свадьбах, на рождественских банкетах, не испытывая к ним ни малейшей жалости и не мучаясь угрызениями совести, ведь для человека жизнь — сплошная комедия и праздник. В каждой семье лангустов были свои погибшие, настолько страшную жатву собирал человек.
«Нас хотя бы никто не ест!» — воскликнул таракан. «Неправда, — возразила ему чешуйница. — Есть и такие, кто питается нами. Люди готовы сожрать все на свете, никому не удается избежать их ненасытной утробы. Одна надежда, что когда-нибудь они примутся пожирать друг друга».
Малая фауна завороженно слушала рассказы чешуйницы. У нее имелось много историй: какие-то ей поведали старики, услышавшие их, в свою очередь, от старых рыб и черепах, которые живут много лет, бывали во всех морях, знают их секреты и к тому же являются великолепными рассказчицами.
Мне тоже нравились истории лангуста. Мы долго разговаривали с ним по ночам, пока люди спали. Да и другие — паук, термиты, мотылек, многоножка и муравьи — тоже много чего рассказывали, у любого существа в этом мире найдется хороший сюжет, достойный того, чтобы его поведать. Раз в две недели, по четвергам, моя мать делала генеральную уборку. Протирала мебель, подметала, мыла пол, проходила все пылесосом, выбивала ковры и подушки. На это время малая фауна уходила к крысе в подвал и не возвращалась, пока все не успокоится. Больше всего доставалось пауку, потому что каждые четырнадцать дней он оставался без паутины и был вынужден плести новую.
С приходом Рождества они тоже перебирались в подвал, чтобы лангусту не приходилось смотреть на массовое избиение своих родичей. Повсюду валялись панцири, ноги и головы. Я спустил в подвал его аквариум и сам стал проводить там много времени. Впервые в жизни моя малая фауна нашла общий язык с человеком, впустила его в свой мир и делилась с ним горестями, как с одним из своих. И именно под Рождество лангуст захандрил и стал прятаться меж камней и травы, не желая никого видеть. Он умирал от тоски по морю и по своим. Его семья наверняка беспокоилась и расспрашивала всех и каждого, не встречали ли они моего лангуста где-нибудь.