В то же самое время, если мы придем к искусству без внутреннего раскола и раздвоения, искусству, сопряженному с религией и включенному в ее контекст, оно будет иметь особую ценность. Заключенная в Коране музыка и ее эстетические возможности имеют особое значение именно в этом отношении.

Сакральное искусство, восходящее к фитре, включает в себя гуманитарный элемент, глубину, сложность, вдохновение и прочие примеры, которые можно называть «криптоязык». Приставка «крипто» имеет двоякий смысл и означает, с одной стороны, секретность, скрытость и недоступность его воздействия для какого-либо описания, а с другой стороны – прямую связь с внутренним миром человека и глубинами его души, которая и создает эффект искусства (Гариб, 1378. С. 46). Хафиз называет этот криптоязык словом «ан»:

شاهد آن نیست که مویی و میانی دارد

بنده طلعت آن باش که آنی دارد

«Красивый юноша – это не тот, кто имеет локоны и тонкий стан, будь рабом того лика, который обладает «ан»» (особый термин суфийской поэзии, обозначающий нечто неописуемое – примем, пер.).

Здесь «ан» обозначает то, красоту чего человек может описать множеством имеющихся у него в мыслях слов, однако все эти определения словно бессильны выразить ее.

Как мы увидели, Коран настоятельно призывает людей вернуться к своему природному устроению (фитра) и мировой душе, а коранический язык, о котором мы говорим, с самых первых своих внешних проявлений, которые состоят в присущей ему мелодике, гармонирует с природным устроением человека. Заключенные в этой книге послания также звучат в унисон с человеческим естеством, что в первую очередь и предопределяет долговечность этой религии и ее обширное распространение.