Выражения, которые обозначают соединение человека со своим истоком или возвращение к нему, присущи далеко не только Корану. Подобные вещи предписываются, а выражения и понятия подчеркиваются во многих священных религиозных текстах, а их взаимосвязь с другими понятиями создает широкую семантическую сеть.

К подобным выражениям относятся такие слова, как «связь», «договор» и «завет». Когда речь заходит о завете или договоре в священных текстах прошлого, в первую очередь вспоминаются Ветхий и Новый заветы. Они как раз и получили свое название, потому что представляют собой завет

Бога со своим народом. В талмудической литературе этот завет обозначается такими английскими словами, как testament или alliance. Слово «завет» также используется в Коране в значении договора между Аллахом и Его рабами:

القرآن عهد اللّ إلى خلقه فقد ينبغي للمرء المسلم أن ينظر في عهده وأن يقرأ منه في كلّ يومٍ

خمسين آيةً

«Коран – это завет Аллаха со своим творением, и мужчине-мусульманину следует обращать свой взор на Его завет и читать из него каждый день по пятьдесят аятов» (аль-Кулейни, 1365. Т. 2. С. 609).

В более общем понимании можно рассмотреть слово «религия» в некоторых европейских языках. Слово religion происходит от латинского корня religio или religionis, который связан с латинским глагом religare и другими словами вроде link league/ligue, collegue, college, legitime, legal loi/law collecte, colliger, obligence, obligation (Picoche, 1990: 30; Baumgartner, 1996: 455; Dubois, 2005: 216; Gaffiot, 2000: 344; Stappers, 1924: 151–152).

Толкователи Священного Писания говорили о педагогическом и гуманитарном воздействии завета (alliance), отмечая его значение в иудейской и христианской литературе и теологии и подчеркивая его распространение на все человечество (La Bible, 1970: 136).

В справочных изданиях по Торе различные события вроде дарования Достопочтенному Мусе (Моисею) каменных скрижалей с десятью заповедями, появления на небе радуги после Всемирного потопа и беседы Аллаха с Ибрахимом (Авраамом), Достопочтенным Йа’кубом (Яковом), Достопочтенным Мусой (Моисеем) рассматриваются как символы и проявления заключения завета между Аллахом, пророками и всем человеческим родом (Norma, 2001: 22).

Завет, или договор, о котором идет речь, не ограничивается одним только Кораном, Ветхим и Новым заветами и упоминается как сакральное и трансцендентное понятие частной и семейной жизни в периоды задолго до ниспослания священных писаний и появления вышеуказанных текстов[123].

Слово «мехр» (любовь) в персидском языке, составляющее основу брака и отношений между людьми, является производным от имени Митра, которое в авестийском и пехлевийском языках означало «договор». Митра, который был одним из главных божеств в древней иранской и индийской мифологии, в Авесте выступает в роли бога сияния, света, верности договорам, дарующего благодать, помогающего в управлении миром и стоящего на страже соглашений и договоров. Впоследствии в процессе социальных преобразований это божество превратилось в покровителя и защитника всех социальных групп общества.

Восхваление Митры и обращение к нему с молитвами занимает особое место в мифологии и религиозных обрядах древних иранцев и индийцев, на основе чего в последующем возник культ Митры, или митраизм, который получил распространение на значительной части Европы и Азии. Многие религиозные институты христианства и некоторые элементы других религий являются заимствованиями из митраизма[124](Авеста, 1382. Т. 2. С. 1058; Вендидад, 1385. Т.1. С. 260–308).