Коранический язык – это живой язык, по природе своей принадлежащий более чистой и возвышенной жизни, свободной от становления, изменения и ограничений земной жизни. Коран можно назвать языком мировой души, языком души всех душ, а присущее ему искусство – принадлежащим душе, или самой сути, этого мира".
Когда Священный Коран говорит о природном устроении (фитра) человека, по сути, он ведет речь о мировой душе. Именно эта мировая душа, или «душа всех душ» (джан-е джанан), занимает видное место в мистической литературе как сущность, приводящая мир в движение и наделяющая его сущностью. Мировая душа тождественна Духу (Рух), Верному Духу (ар-Рух аль-Амин) или Святому Духу (Рух аль-Кудус), о котором Коран говорит в сурах «аль-Кадр», «ан-Наба’», «ан-Нахль» и т. д. (Хошманеш, 1389. С. 72).
Руми называет Хакка «сущим цвета небытия» (хаст-е ни-странг) из-за того, что Он проявлен во Вселенной и присутствует в ней повсюду:
در غیب هست عودی کاین عشق از او است دودی
یک هست نیست رنگی کز او است هر وجودی
هستی ز غیب رسته بر غیب پرده بسته
و آن غیب همچو آتش در پرده های دودی
«В [мире] тайны есть благовония, чьим курением является эта любовь – [99]
Единое бытие без цвета, от которого происходит всякое сущее.
Бытие, свободное от тайны и набросившее покрывало на тайну,
А та тайна подобна огню под покровами дыма[100]»
(Шафии-Кадкяни, 1387. С. 56).
Это «сущее цвета небытия» напоминает нам о следующих словах Моллы Хади Сабзевари[101] в его «Манзуме»:
يا من هو اختفى لفرط نوره الظاهر الباطن في ظهوره
«О Тот, кто скрылся от избытка Своего света, Явный и Тайный в Своем проявлении».
В то же самое время эти слова в некоторой степени аналогичны высказыванию Гегеля об «общем», которое он считает абсолютной и предельной сущностью, лежащей в основе всего и порождающей из своих недр этот мир (Стейс, 1375. С. 16–17).
Из коранических аятов и преданий можно понять, что в другом мире, в котором не существует ограничений тленной земной жизни, удовольствия и страдания выходят за рамки тех удовольствий и страданий, что человек познает в этом мире.
Священный Коран называет муки этого мира «меньшими мучениями» (аль-‘азаб аль-адна), а муки следующей жизни – «величайшими мучениями» (аль-‘азаб аль-акбар)[102]. Он описывает обетованный рай как равный по своей широте небесам и земле, а райские блага таковыми, что ни один человек не знает о них[103]. Смысл этой широты и превосходства состоит в том, что это инобытие, или «обитель жизни» (дар хайаван)[104], свободно от ограничений преходящего мира.
Учитывая единство, имеющееся в самой сути жизни, неподвластный ограничениям и несущий жизнь язык Корана принадлежит жизни, проявляющейся в «конечном творении» (ιан-наш’а аль-ахира), в самом начале которой к неверующим «явится Аллах», «явятся знамения Аллаха» или же на более низком уровне «явятся некоторые из знамений Аллаха»[105].
Что бы это ни было, там будут явлены такие вещи, которые не могли бы проявиться в этом мире (Табатабаи, 1374. Т. 7. С. 383–386). По сути, если бы этому пришествию или какой-либо его части было суждено произойти в этом тленном мире, оно превзошло бы все границы приемлемого.
Священный Коран говорит о явлении (таджалли) Господа горе в ответ на просьбу Достопочтенного Мусы (Моисея) о том, чтобы увидеть Аллаха. Гора не устояла и канула в небытие, а сам Божий Собеседник (Калим Аллах) пал пораженный[106].
В суре «аль-Хашр» четко разъясняется, что в том случае, если бы на гору было низведено великое знамение Аллаха, которым является этот Коран, гора в благоговении раскололась бы из страха перед Аллахом[107]. Однако это великое знамение и слово, более весомое и тяжелое, чем горы, утесы и твердыни, было низведено в другое место, которое было способно его выдержать. Этим местом не могло не быть не что иное, как сердце Печати пророков Божьих – Мухаммада (с):
والسّماء بنيناها بأيدٍ وإنّا لموسعون
«Мы непременно ниспошлем тебе весомое слово» (сура «аль-Музаммиль», аят 5) – пер. Гибадулина И.Р.
Можно сказать, что самой великой вещью, которая обрела возможность явиться от Аллаха, придя от чистого, незамутненного и извечного источника жизни на этот уровень бытия, было именно это «весомое слово» (кауль сакиль) Аллаха. Следует уточнить, что это «весомое слово», представлявшее собой канал проявления Величия и Красоты Аллаха, сопровождалось в высказываниях Имама ас-Садыка (мир ему!) клятвой:
لقد تجلّى الله لخلقه في كلامه ولكنّهم لا يبصرون
«Аллах явил Себя творениям в Своем слове, но они этого не видят» (Аль-Маджлиси, 1412. Т. 89. С. 107).
То самое явление, которое была неспособна принять гора, произошло посредством низведения (танзиль) Корана Господом миров на сердце Печати пророков и посланников.
Самость Единого проявилась в Его языке. Разве Али (мир ему!) не назвал человека «скрытым под своим языком»? Точно так же можно сказать, что Красота Аллаха скрывается под Его языком, которым является Коран.
Фирдоуси говорит, что «возвел из поэзии высокий дворец, которому не страшны ветер и дождь»[108] [109]. Если слова Фирдоуси, Шамса Тебризи, Хафиза и Руми – это высокие дворцы из эпического слова, мысли и мистической поэзии, то Достославное Слово Аллаха – это не дворец, не город и даже не страна, а целый мир, состоящий из бесконечных галактик мыслей, мудрости, знания и мистического пути. Это речь Всевышнего и великая милость (фадль ‘азим) того самого Господа, сотворившего в материальном мире бесконечные галактики, которые безостановочно расширяются:
والسّماء بنيناها بأيدٍ وإنّا لموسعون
«Мы воздвигли небо благодаря могуществу, и Мы его расширяем» (сура «аз-Зарийат», аят 47)[110].
Небо служит местом проявления Всевышнего в густом и плотном мире материи, а Коран служит проявлением Величия и Красоты Всевышнего в зеркале абстрактных смыслов. Взор человека блуждает по этому небу таким образом:
قد نرى تقلّب وجهك في السّماء
«Мы видели, как ты обращал свое лицо к небу» (сура «аль-Бакара», аят 144)по или же таким образом:
ثمّ ارجع البصر كرّتين ينقلب إليك البصر خاسئًا وهو حسير
«Потом взгляни еще раз и еще раз, и твой взор вернется к тебе униженным, утомленным» (сура «аль-Мульк», аят 4).
Высоко парящая птица человеческого духа может путешествовать по чистому и бескрайнему небу Корана бесконечно.
Природа мира является мягкой и не имеет острых углов. Моря, пустыни, узоры из цветов, растений и деревьев, изгибы, очертания и волны морей, фигуры людей и животных, формы планет и галактик являются мягкими, изящными и далеки от всякой грубости.
Защитные и рабочие органы некоторых видов животных являются тяжелыми и грубыми, однако и эти примеры весьма малочисленны и ограничены на фоне общего строения тела этих животных. Даже если горные пики остры, их острота возникает из-за обрушения и разрушения пород, а потому носит временный характер, и эта временная острота вновь станет утонченной и изящной под воздействием дождей и солнечного света.
Большая часть острых и резких форм, крупных и тяжелых предметов присутствует именно в продуктах деятельности человека, в особенности в предметах ручного производства прошлых лет. Современный человек познал некоторые тайны и стремится производить свои продукты с наименьшим числом неровностей[111].
В исламской архитектуре также основополагающим принципом является использование плавных и округлых форм и отсутствуют острые и грубые формы, которые, как говорил Ромен Роллан[112], имеются в шпилевидных башнях некоторых европейских церквей и прочих строениях (Роллан, 1363. С. 76).
Эта тонкая природа служит источником и соответствующей музыки. Очень маловероятно, чтобы близкое сходство между естественным гармоническим строем и тональным строем было чистой случайностью. Леонард Бернстайн[113] на закрытии Нортоновских лекций[114] (Лекции Чарльза Элиота Нортона[115]), которые читались им в 1973 г. в Гарварде, высказал свое мнение по поводу тонального строя, вошедшее в книгу «Вопрос без ответа»:
«Я считаю, что от земли исходит музыкальная поэзия, что обусловлено природой ее тональных источников. Я полагаю, что именно из этих источников и сформировалась музыкальная фонология, появившаяся благодаря глобальным явлениям, а именно гармоническим комплексам, и тому, что во всем мире существует одинаковый музыкальный синтаксис, который можно кодифицировать и систематизировать путем сопоставления и повторения» (Сторр, 1383. С. 97).
Слова Корана также созвучны природному устроению (ιфитра) и естеству. Они тонки и изящны и не содержат в себе какие-либо тяжелые и неудобопроизносимые звуки. 6236 ая-тов, составляющих особую архитектуру и геометрию, призваны выполнять великую функцию, которая заключается в разъяснении (тибйан) всех вещей. Звучание Корана само по себе ласкает слух, просачиваясь через слуховой канал в сердце и душу человека.
Священный Коран обращает внимание на проблему «мягкости» и ее связь со своим звучанием, разъясняя, что в том случае, если человек обладает таким благом, как божественное руководство, при соприкосновении со звучанием Корана его кожа, а затем и сердце смягчаются к поминанию Аллаха:
اللّ نزّل أحسن الحديث كتابًا متشابهًا مثاني تقشعرّ منه جلود الّذين يخشون ربّهم ثمّ تلين
جلودهم وقلوبهم إلى ذكر اللّ ذلك هدى اللّ يهدي به من يشاء ومن يضلل اللّ فما له من هادٍ
«Аллах ниспослал наилучшее повествование – Писание, аяты которого сходны и повторяются. У тех, кто страшится своего Господа, от него по коже проходит дрожь. А потом их кожа и сердца смягчаются к поминанию Аллаха. Это – верное руководство Аллаха, посредством которого Он ведет прямым путем того, кого пожелает. А кого Аллах введет в заблуждение, тому не будет наставника» (сура «аз-Зумар», аят 23).
Об этом кораническом указании ничего не говорится в нескольких переводах и толкованиях, к которым обращался автор, и этот вопрос не привлекал к себе внимания в прошлые десятилетия и столетия. Некоторые из великих толкователей
Корана рассматривали вопрос о том, что слова Корана, напоминающие о величии и великолепии Господа, оказывают воздействие на сердца людей, обретших божественное руководство, и признак этого воздействия проявляется на коже, а затем в сердцах людей. Иначе говоря, влияние звучания Корана происходит в направлении изнутри наружу. Смысл Корана воздействует на сердце, а эффект этого воздействия вырывается наружу, проникая в кожу. Аллах дает следующее разъяснение: «У тех, кто страшится своего Господа, от него по коже проходит дрожь. А потом их кожа и сердца смягчаются к поминанию Аллаха» (сура «аз-Зумар», аят 23).
Таким образом, сначала приходит в дрожь и сотрясается кожа, а затем кожа и сердце смягчаются к поминанию Аллаха, следуя по этому пути и питая надежду на то, что они придут к такому поминанию, которое занимает место в сердце. По сути, процесс, о котором идет речь, направлен снаружи внутрь, а не наоборот.
В большей степени соответствует смыслу аята и кораническому слогу обращение к заключенным в данном аяте научным и педагогическим указаниям. Настоящий аят указывает на состояние «содрогания кожи» (икши‘рар аль-джулуд), которое вызвано услышанными словами Всевышнего, а затем смягчение кожи и сердец и их обращение к поминанию Аллаха. «Содрогание» (икили‘рар) означает дрожь и сжатие кожи, свидетельствующие о сильном впечатлении, возникающем у человека, высшей степени внутреннего волнения и ажитации у людей. Затем следуют слова о смягчении кожи, и в конце концов говорится об обретении сердцем руководства в движении по прямому пути в направлении поминания Аллаха.
В последние годы средства массовой информации сообщали, что американские ученые после длительных исследований и опытов осознали роль кожи в передаче звуков внутрь тела.
Проведенные исследования, в ходе которых прослушивание отдельных компонентов слов сопровождалось давлением воздуха на кожу, показали, что человеческий мозг использует для построения картины происходящего вокруг различные чувства, чтобы воспринять и собрать воедино все сведения.