Согласно хадисам мусульман-шиитов, восстание Имама Хусейна против тиранического халифа Йазида в 680 году обернулось величайшей трагедией в истории ислама. Не только внук Пророка принял мученическую смерть наряду со своими сторонниками – с женщин из его семейства были сорваны их головные покрывала, и в таком виде они были с позором выставлены на всеобщее обозрение. Приведенная к халифу в Дамаске, сестра Хусейна Зайнаб не склонила головы перед тираном, открыто бросив вызов Йазиду и не скрывая скорби по брату, бывшему праведным преемником власти Пророка. Ее негодование было столь велико, что халиф был посрамлен и отпустил ее и других пленников[73].
Эта драматическая картина, которой посвящено немало траурных поэтических строф, служит впечатляющим напоминанием о том, какую важную роль играли женщины в раннемусульманской общине. В истории ислама женщины никогда не считались ничтожествами или пустым местом. Жены Пророка Мухаммада были его партнерами и сподвижницами, помогавшими ему строить новое общество, и они продолжали пользоваться почетом и после его смерти. Выдающиеся заслуги женщин раннего ислама контрастируют с имиджем мусульманских женщин, сложившимся на сегодня – по крайней мере, в том виде, в каком их изображают в Европе и Америке. Вот стандартное представление о мусульманской женщине: она угнетена мужчинами, заперта в стенах своего дома, а на людях укутана покрывалом – хотя этот образ, по общему признанию, является анонимным и не привязан ни к какой конкретной местности. Экстраординарная политика, которую в недавнем прошлом проводил Талибан в Афганистане, запретив женщинам получать образование и лишив их самых базовых прав, создала впечатление, что ислам ущемляет женщин. Как мы можем переосмыслить два этих не состыковывающихся друг с другом изображения мусульманских женщин [Зайнаб во дворце Йазида и женщины при «Талибане»]?
Как уже упоминалось ранее, исламский закон теоретически предоставляет женщинам определенные преимущества – такие как имущественные права, бывшие недоступными для европейских женщин вплоть до совсем недавних времен. Однако в процессе комплексного применения исламского закона на практике он прошел через несколько культурных фильтров, будучи разбавленным обычаями и традициями, а потому этический принцип равенства между полами слишком часто приносился в жертву представлениям о мужском превосходстве. Навязывание патриархального авторитета женщинам – явление, которое вряд ли можно назвать присущим только исламской цивилизации. Следует помнить, что Аристотель считал женщин рабами по своей природе. Невзирая на утверждения о равенстве полов в Новом Завете, [в христианстве] существует сильно укоренившаяся многовековая традиция, согласно которой женщины не могут занимать руководящих постов в церковной иерархии. Мизогиния и самоутверждение мужчин над женщинами де-факто была характерна для большей части стран мира, включая Китай и Индию. Отделение половых ролей в общественной морали от патриархальной истории – задача, которая сегодня решается в каждой культуре, причем даже не обязательно под вывеской феминизма.
Что особенно хитрым образом усложняет разговор об отношениях полов в исламской культуре – это, снова и снова, эффект, произведенный европейским колониализмом. К концу XIX века европейцы выработали ряд аргументов, способствующих демонизации восточных народов, особенно населяющих мусульманские страны. Как уже было упомянуто ранее, научное использование расовой теории и предположение о превосходстве европейцев послужили ключевыми элементами идеологии колониального доминирования. Новым и удивительным оружием в арсенале колониалистов стала европейская феминистическая риторика. Испытывая крайний дискомфорт, когда британские феминистки агитировали за равенство прав у себя дома, чиновники Викторианской эпохи с энтузиазмом и крайне лицемерно критиковали азиатских и в особенности мусульманских мужчин за их плохое обращение с женщинами (хотя некоторые представители колониальной администрации – такие, как лорд Кроумер и лорд Керзон, – были активными противниками британских суфражисток). Подчеркивая, что ислам по природе своей репрессивен по отношению к женщинам, и объясняя традицию ношения покрывала мусульманской отсталостью, представители колониальной администрации могли оправдать свой контроль над Азией и Африкой, ибо себя они позиционировали как носителей света просвещенной современности. В то же самое время они утверждали, что мусульмане не могут стать цивилизованными, только лишь отказавшись от женского исламского покрывала – чтобы приобщиться к цивилизации, они должны прекратить исполнять все свойственные исламу практики. Похожая риторика по поводу одежды мусульманских женщин, сочетающая в себе ужас и снисходительность, продолжает звучать сегодня, хотя ситуация с тендерным равенством в Европе и Америке также далеко не совершенна.
Однако если мы заглянем в авторитетные исламские тексты, мы обнаружим там серьезные предпосылки для формирования этики тендерного равенства. В христианских и иудейских кругах лишь в относительно недавнее время стали обсуждать тендерный язык в Библии, что привело к появлению новых переводов, в которых мужской род не употреблялся по умолчанию в качестве стандартной нормы. Однако мусульманской общине эта спецификация тендера в языке была прояснена на заре ее существования. Группа женщин пришла к Пророку Мухаммаду, чтобы задать ему вопрос, почему в Коране превалируют местоимения мужского рода. И сразу же было ниспослано очередное кораническое Откровение, ясно дающее понять, что в религиозной жизни мужчины и женщины равны: «Воистину, для мусульман и мусульманок, верующих мужчин и верующих женщин, покорных мужчин и покорных женщин, правдивых мужчин и правдивых женщин, терпеливых мужчин и терпеливых женщин, смиренных мужчин и смиренных женщин, подающих милостыню мужчин и подающих милостыню женщин, постящихся мужчин и постящихся женщин, хранящих целомудрие мужчин и хранящих целомудрие женщин и часто поминающих Аллаха мужчин и женщин, Аллах уготовил прощение и великую награду» (К, 33:35).
Сложно найти другой такой пример, когда Священное Писание так тщательно артикулирует обращение к обоим полам, используя тендерный язык столь четко. В другом айате Корана Бог специально подчеркивает, что деяния мужчин и женщин обладают равной ценностью: «И ответил им их Господь: «Воистину, Я не пренебрегу ни одним деянием, свершенным кем-либо из вас, мужчиной или женщиной, [ведь] одни из вас [происходят] от других» (К, 3:195).
При этом в Коране также содержатся общие нормы, касающиеся норм скромности и адресованные и мужчинам, и женщинам, равно как и специальные предписания, предназначенные для жен Пророка. Хадисы содержат в себе более детальную информацию об обстоятельствах ниспослания тех или иных айатов. Неясна, впрочем, точная мера, в какой эти айаты применимы к последующим ситуациям. Например, когда Мухаммад отмечал свадьбу с Зайнаб[74], некоторые гости-мужчины слишком сильно задержались, раздражая Пророка тем, что бесцеремонно заходили на женскую половину. Это привело к ниспосланию айата: «Если вы просите у жен Пророка какую-либо утварь, то просите ее через завесу…» (К, 33:53). Слово «завеса» (хиджаб) послужило точкой отсчета для формирования концепции покрытия, но в то время оно относилось к женам Пророка в очень специальном смысле. Они были выделены в Коране в особую категорию (как и в айате, приведенном выше) «не подобных другим женщинам – включая то, что только их касалось особое требование не выходить замуж после смерти Пророка [в то время, как другие вдовы могли выйти замуж, выждав 'идду в 4 месяца и 10 дней]. В Коране же были даны общие наставления, согласно которым женщины должны одеваться скромно и набрасывать [головные] покрывала на грудь (24:31), [в соответствии с хадисом, оставляя открытыми только лицо и кисти рук].
Большие перемены произошли в исламском обществе, однако, в период формирования империи за счет завоеваний, которые вело следующее поколение мусульман. Особенно заметными они стали, когда арабские войска наводнили территории Восточной Римской империи и Персии, столкнувшись со сложными цивилизациями, которым были свойственны традиции затворничества женщин и содержания больших гаремов с наложницами, предназначенными для императора. Эти традиции были очень далеки от простого уклада общества времен Пророка Мухаммада. У него [помимо жен] была всего одна наложница, но не было слуг, и он сам чинил себе одежду. Империя под названием «халифат» стала располагать огромными богатствами, и арабы-мужчины получили возможность содержать множество девушек-рабынь. Все больше и больше моделью для поведения мусульманок начинали служить стереотипы поведения принадлежавших к высшим классам персидских, греческих, римских и еврейских женщин, которые носили покрывала, закрывающие все их тело от глаз посторонних мужчин на улице [включая их лицо, что не входило в требования к скромной одежде во времена Пророка].
На практике сегодня в мусульманских обществах покрытие имеет разные формы, и оно не синонимично автоматическому закрытию лица. До начала колониального периода одежда христианских и еврейских женщин в таких странах, как Египет, не отличалась от одеяний мусульманок; только позднее, в XIX веке, женщины из числа представительниц религиозных меньшинств [людей Писания] начали одеваться в европейской манере. Если посетить разные страны с большинством мусульманского населения сегодня, сразу станет видно, что женщины во всех этих странах носят наряды разного покроя. Экономический класс, городская или сельская местность, уровень образования, обычаи – все это влияет на фасоны и стилистику женской одежды, которая может иметь или не иметь религиозный смысл. В Иране чадор, покрывающее все тело черное одеяние без застежек, сегодня может быть заменено на плащ, называемый на французский манер «манто», и шарф или платок, которым покрывают голову. Женщины в Иране в публичных местах [по закону] обязаны носить одну из этих двух форм одежды. Чадор – это не то же самое, что черная абайя, которую носят арабские женщины, и в разных племенах существуют различные вариации этого бедуинского арабского платья. Что считается приемлемым одеянием для мусульманок в Западной Африке, так это красочные палантины и плотно облегающие наряды, в то время как соблюдающие мусульманки в Юго-Восточной Азии предпочитают белые платки и длинные платья. Стиль одежды турчанок варьируется от абсолютно европейских фасонов одежды до консервативных одежд в сельской местности, хотя официальный секуляризм запрещает ношение исламских головных уборов в университетах и правительственных учреждениях. Пуштунские женщины в Афганистане, следуя местному племенному дресс-коду, носят закрывающую все тело одежду с сеткой для глаз под названием бурка, а их мужья хвалятся тем, что их жены заключены «в покрывало и четыре стены», что подразумевает полную изоляцию. Но ничто из этого не может быть представлено в качестве нормативной манеры одеваться для женщин из других регионов.
Иногда стремление дать четкое определение исламскому дресс-коду на официальном уровне оборачивается странными сочетаниями. Когда пакистанский правитель, генерал Зия ал-Хакк, попытался внедрить в 1980-х гг. программу исламизации, он объявил индийское сари неприемлемым в официальных учреждениях и провозгласил, что исламской одеждой для женщин является шалвар-камис (длинная рубаха, надеваемая поверх шаровар на кулиске) и дуппата – шарф, который набрасывается на голову. Это, безусловно, одеяние, традиционное для севера Индии и Пакистана, которое носят как мужчины, так и женщины, вне зависимости от их вероисповедания. Но путем издания государственного декрета оно превратилось в исламскую одежду. Эта одежда обладала [в глазах общества] таким весом и значимостью, что проницательные наблюдатели за коллизиями на пакистанской политической арене клялись, что смогут примирить консервативный и либеральный лагерь в правительстве за счет регламентации формы хиджаба ведущих на пакистанском телевидении (строгий хиджаб предполагает полное закрытие волос шарфом, что указывает на консерватизм, но если приспустить этот шарф и позволить ему свободно падать на плечи, а не стягивать его под подбородком, это будет уже прямым знаком послаблений в режиме).
Определение конкретной формы женской одежды как исламской во многом обязано антиколониальным настроениям; до прибытия европейских захватчиков она была всего лишь тем, что женщины носили в норме. Европейские колонизаторы считали покрывало признаком исламской отсталости, но в последнее время этому утверждению был брошен вызов; появилось идеологическое обоснование ношению хиджаба мусульманками в таких странах, как Египет и Турция. Их матери и бабушки с радостью восприняли европейский стиль в одежде, сняв с головы платки, но в 1980-х гг. женщины начали возвращаться к хиджабу как к символу антизападного национализма[75]. Хиджаб стал символом их сопротивления аморальному использованию оголенного женского тела в рекламе продукции, распространяемой транснациональными корпорациями. Важно, что одеяние женщин, совершающих хадж в Мекку, состоит из двух простых кусков ткани, и лицо при этом должно оставаться открытым. Очевидно, что дух эгалитаризма, витающий среди огромных масс совершающих хадж верующих, входит в клинч с аристократической традицией закрывать лицо.
Вариации хиджаба женщин поднимают вопрос о мировоззрении мусульманской женщины и о самовыражении мусульманок с целью заявить о приверженности своей собственной традиции. Что становится удивительным открытием для американцев и европейцев – это то, что у мусульманок есть право голоса. В этой связи существуют некоторые примеры, свидетельствующие об амнезии и пренебрежении [к этому факту], восходящие к событиям, произошедших много лет назад. В начале XX века мусульманские феминистки и примкнувшие к ним авторы-мужчины сильно напоминали европейских и американских феминисток, ибо точно так же привлекали внимание к проблеме домашнего насилия, образования [для женщин], гигиены, подчеркивая важную роль женщин в выращивании грядущих поколений. Во многих странах мусульманские женщины, принадлежащие к высшему классу, открывали школы для девочек, чтобы дать им хорошее образование. К началу 1920-х гг. феминистки Сирии и Египта создали свои организации, выходили на публичные демонстрации и написали немало книг, в которых критиковались патриархальные интерпретации ислама. В 1928 году ливанская феминистка Назира Зайн ад-Дин написала книгу «Снятие покрывала и покрытие», которая стала сенсацией, ибо она заявила, будто бы мужчины придумали, что ношение покрывала – это требование религии. Стратегия исламских феминисток довольно похожа на дискурс феминисток христианских и еврейских, хотя многие мусульманки стараются избегать ярлыка «феминистка», ибо он часто ассоциируется с европейским колониализмом и исламофобией. И женщины, и мужчины [приверженные такому дискурсу] стараются тщательно критически проанализировать оригинальные текстуальные источники, отказавшись от интерпретаций, предлагавшихся ранее учеными-мужчинами. Марокканская феминистка Фатима Мернисси решила перетолковать хадис, в котором Мухаммаду приписывают изречение о том, что женщины непригодны для управления [страной и т. п.]. Она не могла поверить, что человек, который обращался с женщинами столь уважительно и учтиво, мог сделать такое нелицеприятное замечание в их адрес. Используя принятые в традиционном хадисоведении методы анализа хадисов, она задалась вопросом о надежности главных передатчиков этого предания, и выяснилось, что среди них те, кто, возможно, оклеветал жену Пророка 'А'ишу, [обвинив ее в прелюбодеянии]. Прямой анализ авторитетных источников оказался тем способом, при помощи которого мусульманские феминистически настроенные ученые смогли поставить под вопрос толкование, традиционно бытовавшее среди экзегетов-мужчин.
Это вовсе не значит, что общества с мусульманским большинством сегодня не сталкиваются с проблемами, связанными с претворением норм семейного права в жизнь в современных условиях. В каждой такой стране на эту тему разворачиваются неистовые дебаты, и они обладают необычайной важностью не только с точки зрения благополучия женщин, но и с позиции пересмотра толкования ряда положений исламского права… Существуют, к тому же, и проблемы, связанные с некоторыми племенными обычаями – такими как «убийства чести», когда родственники приговаривают к смерти женщин, опозоривших семью ненадлежащим поведением. Еще одна тема – это клитородектомия, или женское обрезание (female genitalmutilation) – древняя практика, сохранившаяся в основном в некоторых регионах Африки. В долине Нила этой процедуре подвергаются 70 % мусульманок и около 100 % христианок, она также распространена в Судане и Западной Африке среди последователей традиционных религий. Подобные практики [и убийства чести, и женское обрезание] не имеют корней в исламском праве – они являются предметом конфликта между исламским Шари'атом [отвергающим правомерность этих практик] и местными обычаями [из которых они берут начало].
Несмотря на вызовы, с которыми женщины сталкиваются в разных мусульманских обществах, для европейцев и американцев важно избегать снисходительно-покровительственного тона в отношении них, а также априорной установки, будто ислам – это тюрьма, из которой мусульманки хотят освободиться. Как уже было упомянуто выше, критика мусульманского отношения к женщинам является краеугольным элементом оправдания колониализма, и за ней скрывается игнорирование серьезных тендерных проблем в европейском и американском обществах. Этот снисходительный тон глубоко возмущает миллионы мусульманок, отстаивающих свою исламскую идентичность, даже если они сталкиваются с теми же самыми проблемами, что и женщины по всему миру: забота о семье наряду с ростом экономических требований к женщинам, контроль над рождаемостью, поиск подлинного понимания собственных прав как представительниц женского пола. Более того, достойно упоминания, что женщины в мусульманских обществах часто имеют доступ к женским сетевым сообществам, в основе которых лежат семейные связи – но и не только они, деятельность этих сообществ простирается и за пределы семьи. Едва ли можно найти нечто подобное в более атомизированных социумах Европы и Америки. Кроме того, существуют местные традиции, связанные с женской религиозной практикой – такие, как женские мечети[76] в Китае, предоставляющие женщинам такие возможности, которые являются неожиданными для тех, кого обуревают стереотипы и склонность к обобщениям. Как показывает пример Зайнаб (А), роль мусульманских женщин должна быть переоценена.