Определение религиозной идентичности – это, однако же, не только теоретическая проблема. На практике во всем мире [официальная] религия определяется государством. В США Налоговое управление (the Internal Revenue Service, 1RS) и Служба иммиграции и натурализации (the Immigration and Naturalization Service, INS), а также суды дают прямое определение религии. Поскольку в Соединенных Штатах налоговый кодекс освобождает религиозные группы от уплаты налогов, налоговое управление должно решать, является ли конкретная религия легитимной или не имеющей права на законную деятельность. Аналогичным образом Служба иммиграции и натурализации выдает визы приезжим преподавателям религии на основе того, насколько аутентичными представляются им их взгляды. Конечно, у судов есть полномочия соотносить понятие религии с конституцией, к примеру, принимая решение о том, является ли преподавание креационизма в общественных школах навязыванием религии со стороны государства. В других странах похожая ситуация. Такие страны, как Германия, приняли постановление, в соответствии с которыми сайентологическая церковь объявлена вне закона. Израиль, следуя прецеденту в османском праве, определяет религиозную принадлежность строго по факту рождения. Поэтому в Израиле не принимается в расчет ситуация, когда кто-то обращается в иную религию или становится последователем культа «Хари Кришна»; этот человек все равно может жениться только на представителе той религиозной общины, в которой был рожден, и быть похороненным по ее обычаям – это выбор государства, а не личности.

Прекрасной иллюстрацией к несоответствию между религиозной верой и религиозной идентичностью служит история студента, который заполнял регистрационный лист в Американском университете в Бейруте. Когда он оставил незаполненной графу «религия», ему сказали, что документ в таком виде не принимается и что ему следует что-то вписать в графу о религиозной принадлежности. «Но я атеист!» – возразил он. На что ему был дан спокойный ответ: «Но какой вы атеист? Христианский, иудейский или мусульманский?» Вопрос, тем самым, был вовсе не о религиозной вере этого студента, а о том, к какому политически идентифицируемому сообществу человек относится. Это пример того, как государство пытается определять чужую религию.

В силу этих причин нужно проявлять большую осторожность в работе со статистикой и данными переписи в том, что касается религии. Все это – спорные данные, и критерии принадлежности к той или иной религиозной общине значительно разнятся. Первые попытки подсчитать число последователей разных религий были предприняты представителями британской колониальной администрации в Индии в 1881 году, когда в ходе масштабного соцопроса в каждой деревне субконтинента от каждого респондента требовали указать вероисповедание (помимо многих прочих вопросов). Во многих из подобных случаев человека впервые просили ответить на вопрос о его религии, и ему давался лишь один выбор. Представители британской колониальной администрации исходили из того, что, по аналогии с политическими партиями, одновременно можно принадлежать лишь к одной религиозной общине. Но в Индии сложилась многовековая практика, когда люди посещали храмы разных религий – видимо, они считали, что так увеличиваются шансы на спасение и Божественное покровительство. Этим занимались индуисты, христиане, сикхи, мусульмане – все они посещали одни и те же святыни, хотя верования и ритуальная практика в их общинах могли иметь сильные отличия. Аналогичным образом, социологический опрос о религиозной принадлежности, проведенный в Японии в 60-х гг. XX в., предполагал только четыре варианта вероисповедания: буддизм, синтоизм, конфуцианство и христианство. К удивлению социологов, некоторые из опрошенных выбрали сразу два варианта, а некоторые другие – целых три. Определение религиозной идентичности очевидным образом оказалось не таким простым делом, как это представлялось американским исследователям. Не только религиозная практика может не быть привязана лишь к какой-то конкретной конфессии, но и декларация конкретной религиозной идентичности способна повлечь за собой конкретные экономические и политические последствия на практике. Во время первой британской переписи в Индии некоторые группы задались вопросом, называть себя индуистскими или же задекларировать какую-то отдельную идентичность, и основным вопросом, занимавшим их умы, был вопрос о налогах, которые они должны были бы платить в случае иного выбора. Точно так же – наблюдается тенденция завышать или занижать цифры, зафиксированные в переписи, когда вопрос заключается в политической важности тех или иных религиозных групп. Данные переписи применительно к религии, тем самым, представляют собой статистическую классификацию групп в большей степени, нежели сведения о вере и поведении.

Помня о необходимости соблюдать осторожность [при обращении со статистическими данными], полезно взглянуть на те данные переписи, которые обычно приводятся применительно к исламу. Ясно, что мусульмане составляют вторую по величине конфессиональную группу в мире после христиан, если принимать во внимание большие религиозные общности. Считается, что сегодня численность мусульман в мире – включая все сектантские течения – достигает примерно 1,3 млрд; огрубляя, каждый четвертый или каждый пятый из ныне живущих людей является мусульманином. Сопоставляя с общим числом христиан всех направлений, последних – около 1,8 млрд, хотя эти данные носят достаточно общий характер, и оценки их достоверности в значительной мере отличаются. С точки зрения разделения на различные течения считается, что от 10 до 15 % мусульман являются шиитами, в то время как оставшееся большинство в широком смысле относят к суннитам. Разделение мусульман на две эти главные группы затмевает другие важные отличия [между ними], как то: разделение на четыре основные школы исламского права в суннизме, точно так же, как и появление современных школ и движений (что будет подробно освещено чуть ниже).

Не менее важны, чем упомянутые религиозные различия, и, может, даже более показательны данные об этнической принадлежности и национальной идентичности. Вопреки привычным стереотипам, арабы отнюдь не являются большинством среди мусульман. Хотя в мире насчитывается около 250 млн арабов (некоторые из которых – христиане), населяющих двадцать разных государств, арабы составляют приблизительно 18 % мусульман в мире. Возможно, следующей крупнейшей группой мусульман являются бенгальцы, примерно 200 млн представителей этого народа рассеяны между Бангладеш и Индией. Государства с самым большим мусульманским населением находятся на Востоке, самые крупные из них – Индонезия (180 млн), Пакистан (150 млн), Бангладеш (130 млн) и Индия (120 млн). Таким образом, половина мусульман [мира] живут восточнее Карачи, чаще – занимаясь выращиванием риса в условиях тропического климата, а не населяя пустыни, с которыми ассоциируются арабские страны. Следующие по величине страны с мусульманским населением – Египет, Иран, Турция и Нигерия; в каждой из этих стран проживает около 60 млн мусульман. Несмотря на экономическую и политическую значимость Саудовской Аравии, ее население составляет всего лишь примерно 15 млн человек. Подводя итог сказанному, в мире есть более пятидесяти стран, где мусульмане представляют собой большинство, но роль исламских религиозных авторитетов в каждой из них неодинакова.

Ситуация отличается в странах, где мусульмане являются меньшинством. Иногда, как в случае с Китаем, мусульмане долгое время населяли конкретные регионы, хотя общее число мусульман в Китае, по наиболее достоверным данным, – всего 30 млн. Но иммиграция в Европу и Америку создала для мусульман новые условия для проживания. По разным оценкам, число мусульман в США достигает от 3 млн до 7 млн, хотя большинство [исследователей] склоняется к тому, что их около 5 млн, помещая, тем самым, американских мусульман на позицию, сопоставимую с численностью мормонов или лютеран; вероятно, в Соединенных Штатах сегодня больше мусульман, чем иудеев. С точки зрения происхождения, американские мусульмане могут быть условно разделены на две приблизительно равные по численности группы. Большинство мусульманских иммигрантов прибыли в США после либерализации законов об иммиграции в 1960-е гг. Самый большой сегмент мусульман-иммигрантов, около 45 %, составляют выходцы из Южной Азии (преимущественно Индии и Пакистана). Другие мусульманские страны, из которых эмигрируют в США, – это Иран и различные арабские государства, хотя большинство арабов, ставших американцами (около 90 %), – это христиане. Следует особо акцентировать, что в религиозном отношении американские мусульмане не представляют собой монолитного сообщества; среди них есть как представители сектантских направлений, так и довольно светские люди. Многие локальные мечети обслуживают конкретные этнические или национальные группы, хотя в крупных городах мечети более космополитичны, и в них собираются люди из разных стран.

Другая крупная группа американских мусульман представлена афроамериканцами, их, вероятно, всего 2,5 млн. Эта афроамериканская исламская идентичность возникла в основном за счет обращения [чернокожего населения] в ислам, начиная с 30-х гг. XX века, однако она отражает и более глубокие исторические реалии; до 15 % африканцев, отправленных в Северную Америку в качестве рабов, были мусульманами. Из всех движений американских мусульман наибольшую общественную известность, несомненно, приобрела «Нация ислама» – из-за ее сомнительного увлечения теорией расового превосходства черных. Установка на конфронтацию с белыми и слишком необычная теология была характерна для «Нации ислама», начиная с раннего периода, когда организацию возглавляли Элайджа Мухаммад и Малкольм Икс, и вплоть до сегодняшних времен, когда бразды управления движением взял Луис Фаррахан. Стоит отметить, однако же, что значительное большинство мусульман-афроамериканцев покинули «Нацию ислама» в конце 1970-х, когда ее лидером был Имам Уоллес Д. Мухаммад, отрекшийся от расистских доктрин движения. Таким образом, в то время, как по меньшей мере 2 млн мусульман-афроамериканцев соблюдают практические заповеди ислама, общепринятые среди мусульман во всем мире, карликовая «Нация ислама» сегодня насчитывает не более 25 000 членов. Непропорционально высокое внимание к «Нации ислама» является прямым следствием ангажированности медиа и их установки на конфронтацию. В США есть также небольшое, но играющее важную роль сообщество евроамериканцев, принявших ислам.

В Европе мусульманское население, появившееся в результате иммиграции в течение последних десятилетий, составляет около 10 млн, в значительной мере концентрируясь в Англии, Франции и Германии. Среди европейских мусульман также наблюдается большое разнообразие, обусловленное не только разницей в происхождении (индусы и пакистанцы устремились в Англию, алжирцы во Францию, а турки – в Германию), но и обилием вариаций исповедания ислама: спектр убеждений включает в себя традиционный консерватизм, фундаментализм и недвусмысленный секуляризм. Судя по демографическим процессам, иммиграция будет продолжаться и увеличиваться в объеме; похоже, что доля мусульман в странах Европы и Америки будет возрастать в грядущие десятилетия.