(Всемирная иллюстрация. 1880. Т. XXIV. № 12 (610). 13 сентября. С. 210)

На бесплодном, покрытом сыпучими песками берегу Красного моря, в том самом месте, где последнее суживается для того, чтобы через Баб-Эль-Мандебский пролив слиться с Индийским океаном, природа образовала в суше небольшую выемку, залив, довольно глубокий, но отнюдь не представляющий удобного и верного убежища для судов. Три-четыре палатки местных кочующих аравитян стояли у этого залива, и жители этих палаток, кроме стад своих, кормились также и тем, что перепадет им живого от моря, которое, зачастую, разбивало суда и доставляло даровое пропитание туземцам. Стали, однако, носиться слухи, что какая-то компания французских капиталистов решила уничтожить старинный и издавна излюбленный торговый путь в Индию и проложить путь более удобный, близкий и дешевый. Понятно, как слухи эти должны действовать на англичан, для которых Индия составляла решительно все и которые без так называемой «Левантской» торговли должны были снизойти с высоты своего величия; времени терять было нечего – надо было действовать. Англия медлить не привыкла; отдан был приказ, и через две-три недели вся Европа поражена была вестью, которая тщательно скрывалась от всех, так как дело было серьезное и откладывать его в долгий ящик не приходилось. В один прекрасный день французский гоэлет «Иридион» увидел на возвышенности острова Перима, лежащего как раз у выхода из Баб-Эль-Мандебского пролива, английский флаг; «Иридион» отсалютовал флагу, и капитан его ещё более удивился, когда с острова отвечали на салют выстрелами из тяжелых орудий; оказалось, что перимские батареи обстреливают оба прохода – и египетский, и аравийский. Сюрприз удался. Никто не ожидал ничего подобного. Пришлось, однако, удивиться еще более, когда в Европе узнали, что одна английская пароходная компания, под фирмою «Восток и Запад», купила у местного шейха около 780 десятин земли, с тем, чтобы устроить на купленном месте склад каменного угля и агентуру. Тотчас же все очень хорошо поняли, что пароходная компания тут подставное лицо и что эти 780 десятин земли потребовались самой Англии; не прошло и года, как компания нашла для себя невыгодным содержать агентуру и склад в Адене и продала участок английскому правительству за 24,000 ф. ст., т. е. за 168,000 р., или почти по 200 р. за десятину. Дело было сделано, и Англия могла уже не бояться за свою гегемонию на море; Лессепс и французы могли выстроить хоть два канала, но, в случае войны, неприятельским судам пришлось бы пройти сквозь горнило перимских пушек, да переведаться еще с английскою эскадрою, которая имела бы стоянку в Адене.

Пока, однако, Англия ни с кем не воюет, Аден является самым ничтожным торговым пунктом. Несколько сот пудов камеди и других аравийских товаров – вот и все, чем может похвастать аденский порт. Но не на это рассчитывала Англия, платя сумасшедшие деньги за бесплодную землю: она знала, что с устройством аденского порта почти ни одно судно не минует зайти в порт этот для того, чтобы сделать запас угля и т. п., и добилась полного успеха.

Кучка белых казарменных домов, три-четыре дома с консульскими флагами, ряд длинных магазинов или амбаров на берегу, нищее, голодное окрестное население, готовое за 3 пенни броситься в море и достать с его дна какой-нибудь камушек, с десяток сытых и самодовольных сынов Альбиона, исполняющих какие-нибудь официальные обязанности по порту и с нетерпением ожидающих той минуты, когда скопленное ими количество фунтов будет достаточно для безбедной жизни в «Старой Англии», две-три сухопарых желтых лэди и масса разных комиссионеров из итальянцев, греков, евреев и далматинцев – вот тот Аден, который – было время, так всполошил всю Европу. Нам, русским, по крайней мере, бояться Адена нечего, так как мы всегда можем обойти это страшилище, да к тому же и чтобы добраться до Адена пришлось бы проходить Гибралтар, который гораздо посерьезнее нескольких перимских пушек.

Жить долго в Адене невозможно: жара здесь доходит до 37º Р. в тени и переносить ее могут только легко приспосабливающиеся ко всякому климату англичане. Ни обливанья, ни купанья не помогают, и солнечные удары здесь так же часто случаются, как в Петербурге насморки. Аден нужен Англии, как морская стоянка, а никак не в качестве торгового порта. Для того, чтобы показать, насколько ничтожное торговое значение этого города, достаточно будет сказать, что в 1878 году из него вывезено товаров на 12,000 ф. стерл., а ввезено на 20,000 ф. ст. Как и всегда, англичане сбывают здесь все то, что не идет у них с рук в Англии и Европе, но и этим малым торгуют сами лишь оптом, предоставляя раздробительную продажу евреям и грекам. При таких условиях понятно, что Аден не имеет и не может иметь никакой будущности в торговом отношении.