За Кумом пустыня становится еще мертвеннее, и все чаще и чаще попадаются солончаки. Перед нашей стоянкой Мензелие мы переехали через сухое ложе реки, ярко белеющее солью. Мензелие, как и все дальнейшие караван-сараи до самого Тегерана, иной постройки Али-Абад, второй мензиль. Это солидные новые здания, украшенные довольно аляповатыми изразцами и столь характеризующими новый персидский стиль пестрыми столбиками над воротами. Движение между Тегераном и Кумом очень большое, так что караван-сараи здесь всегда переполнены – точная копия с Мензелие. Отсюда до следующей станции Гассан-Абад около 60 верст, и пустыня в этом месте является во всем своем ужасном величии: почва сплошь представляет черные бугры, между которыми, как тающий весною снег, белеют поля соли. От Гассан-Абада до Тегерана всего 45 верст. Здесь дорога пересекает невысокий хребет и спускается с него замечательно плавно. На середине пути между Гассан-Абадом и Тегераном нам попались при дороге какие-то насыпи, освещенные палатки и довольно народа – это строят дорогу до Кума.

Имам-заде Маасуме в г. Куме – ВИ. 10 июля 1893 г. Т. L, № 3 (1277). С. 47.

Наконец на разсвете заблестел из-за садов золотой купол Имам-заде-шах-Абдул-Азем, и скоро мы увидели на равнине, у подошвы высоких Эльбруских[34] гор, широко раскинувшийся Тегеран. Миновав кладбище, <…> мы через пестрые изразцовые ворота 4-го сентября вступили в столицу Персии. Весь город окружен земляным валом и довольно глубоким рвом. Народонаселение его превышает сто тысяч душ. Тегеран или Тигрун, как его зовут персы, город новый, выросший тогда, когда Персия уже стала приходить в упадок, и после Испагани мало представляет интересного, хотя при въезде в него мне понравились эти оживленные широкие улицы с живописными полотняными зонтиками, под которыми навалены груды арбузов, и под которыми продавцы выхваляют свой товар. В течение 9 дней, прожитых здесь, мы не нашли в нем никаких особенных достопримечательностей. Улицы в нем есть правда и недурные и вблизи неуклюжего шахского дворца засажены красивыми аллеями, но здания здесь не так солидны, как в Испагани. Здесь также есть площадь, маленькое подобие шах-мейдана, на которой разбит сквер с фонтаном и пушками по углам, и на которую ведут несколько разукрашенных изразцами ворот. Но мечетей здесь для такого большого города совсем мало, и они мизерны.

Южные ворота в Тегеране (Грав. Э. Даммюллер) – ВИ. № 244. С. 160.

Вид Тегерана (Грав. Э. Даммюллер) – ВИ. № 244. С. 160.

Теперь строится одна больших размеров, но изразцы ее, представляющие больше пейзажики, аляповаты, краски узоров – грязны и сами узоры бедны. Базар в Тегеране хоть и большой, но тесный. Зато здесь есть конка, вокзал железной дороги; здесь есть две-три гостиницы и столько же ресторанов, в которых персы так тянут водку, что, глядя на них, просто руками разводишь. Здесь уже часто встречаются на улицах подозрительного вида греки, немцы, итальянцы и прочие пионеры мнимой цивилизации.

Здешняя конка – очень прилична и бойко ведет свои дела; вагоны ее состоят из двух отделений, из которых закрытое предназначено для женщин. Почти вся прислуга на них говорит хоть немного по русски; это все больше закавказские татары. По причине узких улиц и тесноты на них в Тегеране буквально чуть не каждый день эта конка давит людей. Жертвой ее являются преимущественно дети и нам самим пришлось быть свидетелями раздирающей душу сцены, как отец и мать мальчика, только что раздавленного шедшим впереди нас вагоном, с отчаяния пытались также броситься под его колеса. Узкоколейная железная дорога, проведенная на протяжении 7-ми верст к Имам-заде-шах-Абдул-Азем – тоже плод стремления шаха приблизить свою столицу к европейским городам; вокзал ее и начало полотна охраняются солдатами. Вся поездная прислуга – тоже татары. Мы ездили в Шах-Абдул-Азем посмотреть лежащие в окрестностях его остатки Реи, древнего Ролеса. Здесь в одном месте, над светлым источником, в тени красивого дуба, есть любопытная барельефная картина, изображающая Фет-Али-шаха, сидящего на троне и окруженного своей свитой. Несмотря на то, что это относительно недавний памятник, он уже довольно попорчен временем.

В доме русской миссии, выходящем на базар, мы не застали никого – все были на даче в Заргяндо, и мы однажды утром отправились туда. От Тегерана дорога идет отличной аллеей вплоть до самых садов, темнеющих у подошвы Шимрана, в которых потонули дачи иностранных миссий и загородные дворцы разных ханов, и на всей этой аллее расположены, охраняющие дорогу, солдаты. В первую нашу поездку в Заргяндо, до которой считается всего только 12 верст, мы не попали на настоящую дорогу и, миновав краснокрыший монетный двор, объехали все дачи, прежде чем попали на русскую, спрятавшуюся в густом и тенистом саду на берегу высохшего каменистого потока.

Благодаря содействию некоторых лиц из миссии, мы продали здесь наших двух лошадей, которых мы купили во Владикавказе и которые с честью выдержали весь длинный и трудный путь от него до Тегерана, несмотря на отсутствие правильного ухода и часто скверную пищу, и при помощи гулям-баши, начальника русских курьеров, наняли себе чарвадара до Мешедиссера.

Западная сторона дворца шаха в Тегеране (Грав. Э. Даммюллер) – ВИ. № 244. С. 160.

«С Персией и воевать-то трудно», говорил наш испаганский знакомец Гельтцер, «потому что всякая армия тут помрет с голоду». Действительно Персия – страна бедная; в общем – это пустыня, в которой города и деревни являются оазисами. Но почва в ней не безплодна, и земледелие и торговля могли бы процветать в ней при лучших путях сообщения, а главное при перемене того образа правления, какой практикуется в Персии. Здесь каждый мир-пендж – царь своей провинции, каждый сартиб – своего города и так далее, и все это от самых высших до самых низших занято только одним – пополнением собственного кармана. Крестьянин вырабатывает лишь столько, чтобы еле прокормиться и уплатить подати, не заботясь ни о каких запасах. Не мудрено после этого, что здесь так часто случается голод. После голой и бедной Персии, в которой деревья мы видели только в садах, богатый лесистый Мазандеран с его джунглями и болотами, с его величественным эльбруским хребтом является совершенно новой страной. От Тегерана до Мешедиссера наш чарвадар обязался доставить нас в 6 дней, чтобы попасть к пароходу. По приблизительной промерке по карте разстояние это – около 250 верст, но всякий, кому случалось справляться с картой при езде по горам, знает каковы эти измерения верст на бумаге и на деле.

Так как наш товарищ П., спешивший в Россию, уехал раньше из Тегерана, то утром 12-го сентября я и Щ. с нашим чарвадаром Мешеди-Ибрагимом, плюгавым мужченкой, на трех мулах выехали через Шимранские ворота в Мешедиссер. От самого Тегерана дорога сперва гладкая, потом она постепенно поднимается и идет среди скучнейших, какие только могут быть, бугров на перевал через Эльбрус. Спустившись отсюда к красивой речке с маленькой деревушкой на ней, мы подвигались все время по убийственным камням. При дороге попадались кое-где караван-сарайчики и чайные, но мы проходили мимо них, надеясь достать все нужное в назначенной стоянке, в деревне Ах.