Любовь к Творцу заложена в человеческой природе, т. е. когда бы и где бы ни жил человек, он любит своего Создателя и стремится к Нему. Невзирая на то, что порой невежество и глупость некоторых людей отводит их от истинного Бога, сама потребность в поклонении Ему постоянна.
Посланники и пророки, святые угодники и великие гностики всегда стремились к тому, чтобы снять с глаз людей пелену беспечности и повести к истинному Богу. Поэтому поклонение Богу является одним из фундаментальных принципов исламского воспитания и обучения.
Маулави во многих местах подчёркивает важность принципа рабства человека и поклонения Богу. Утверждая, что связь человека с Богом – это связь абсолют ной бедности с абсолютным богатством, связь ничего со всем, связь неполноценности с совершенством, Маулави пытается укоренить в умах и сердцах людей осознание своё рабское положение перед Господом.
Это осознание даст человеку такое прозрение, что он будет видеть и желать только Бога. Ни к кому и ни к чему, кроме Него, он не привяжется сердцем и не ста нет поклоняться. Он настаивает на том, что человек должен совершать духовное странствование осознанно и под руководством духовного наставника, чтобы его мотив, цель и путь поклонения Богу были правильными, ибо так он быстрее сможет встретиться с Ним.
Разъясняя священный айат «Где бы вы ни были, Он всюду с вами»[784], Маулави пишет:
Кто мы в этом мире закрученном? –
Как [буква] алиф [мы]. А у нее самой что есть? –
Ничего, ничего…
А если ко сну мы отойдем, то опьяненные Им
пребываем мы,
а если к бодрствованию [возвратимся], то в руках Его
пребываем мы.
А если зарыдаем мы, то исполненным синевы облаком Его
пребываем мы,
а если засмеемся, в тот миг молнией Его пребываем
мы[785].
Раз ты услышал описание океана небытия,
то старайся постоянно к такому океану пристать.
Раз основа мастерской то небытие,
что поло, бесследно и пусто,
то все мастера, дабы выразить своё умение,
ищут небытие и место [его] разрыва…
Если небытие – наивысший уровень,
то всех [прочих] дервиши опередили[786].
Любовь говорит мне на ухо тихо-тихо:
«Быть дичью приятней, чем охотником!»[787].
Подобно ангелам скажи: «Нет у нас знания», —
чтобы взяли тебя за руку [слова] «Научил Ты нас»[788].
Если не извлёк ты никакой пользы из этих хитростей,
откажись от них, и придёт к тебе счастье.
Если ты ни на миг не вкусил плодов от своей искусности,
попрощайся с искусностью, ищи Господа, дарующего милости.
Поскольку для тебя не благословенны эти науки,
притворись простецом, пройди мимо злосчастья.
Как ангелы, скажи: «Не знаем мы,
о Боже наш, кроме того, чему научил Ты нас»[789].
Эти намаз, и пост, и хаджж, и джихад —
они также суть свидетельства о вере.
Эти милостыня и дарение и отказ от зависти —
тоже суть свидетельства [человека] о собственной сущности…
Поступки и слова – свидетели сути,
по ним ты сделай вывод о том, что внутри…
Слово и дело – проявления сути и природы,
оба они обнаруживают сокрытую тайну[790].
Буду я искать с таким усердием и настойчивостью,
чтобы узнать, что не нужно было искать…
Разве постигну тайну о сопровождении [им меня],
кроме как после долгих путешествий?[791]
Если бы влечение [лишь] размышлением у тебя и смыслом являлось,
то формы у поста и намаза твоего не было бы[792].
Намаз совершается пять раз, а путеводителем
для влюбленных являются [слова] «в молитве постоянны».
Ни пятью [молитвами] не успокоить похмелья,
что в тех головах, ни пятьюстами тысяч[793].
Однако вкус поклонения Богу
Будет тебе приятнее, чем две сотни держав.
Тогда ты возопишь, мол, мне не нужны царства,
Пожалуй мне Царство того поклонения!
Падишахи этого мира по низости [своей] природы
Не улавливают аромат вина рабства[794].