Маулави уделяет большое внимание конечным целям воспитания и обучения, но в то же время он не забывает и об инструментальных целях, часть которых вкратце указана ниже.
Главная особенность человека – разум. Поэтому считается, что задача инструментальных целей воспитания и обучения заключается в том, чтобы развивать и направлять его. Несмотря на то, что гностики подчёркивают более высокий статус знаний, приобретённых через лицезрение и присутствие, они высоко чтят разум и мысль. Они говорят: несмотря на то, что разум не может решить все проблемы человека и объяснить всё непознанное, он в пределах своих возможностей породил множество различных знаний и наук, которые привели к духовному и материальному развитию человечества, за что заслуживает почтения. Единственное, что отрицается гностиками, это мнение учёных и знатоков рациональных наук, утверждающих, что они по стиг ли все истины и познали всё непознанное и что за пределами их знаний не существует иных истин, опровергая тем самым знания, постигаемые религией и гностицизмом.
Маулави считает, что развитие и наставление разума необходимо для духовного странствования и свидетельствования. Он говорит, что истинное знание – это знание через свидетельствование, которое при обретается человеком непосредственно у Бога. Это знание непреходяще, а что касается формальных наук, то они не являются истинным знанием из-за своей ограниченности и непостоянства. Но если человек освоит эти науки правильным образом, будет применять их на практике и наставлять через них свой разум, то постепенно достигнет истинного знания:
Знание, которое не бывает от Него без посредника,
оно не продержится долго, как и краска [украшающей] камеристки.
Однако если такой груз ты прилежно потащишь,
то груз заберут и пожалуют тебе радость.
Смотри, не тащи ради прихоти тот груз знания,
чтобы увидеть внутри [себя] кладовую знания!
Ведь когда ты на везущем знание окажешься верхом,
затем упадет у тебя с плеч груз[769].
Горе той птице, которая, не отрастив перьев,
взлетит ввысь и ввергнется в опасность.
Разум для человека [как] перья и крылья,
а если нет у него разума, то [тогда] – разум проводника…
Без ключа разума этот стук в дверь
бывает из-за страсти, а не ради благого дела[770].
Печатью царства Сулаймана является знание.
Весь мир – это форма, а душа – это знание.
Перед человеком от этого искусства беспомощны стали
твари морей, твари гор и равнин[771].
Разум силён головой, но слаб ногами,
потому что сердце – в руинах, а тело – в порядке…
Знание – это море, не имеющее края и берегов,
а искатель знания – ныряльщик в морях.
Даже если его жизнь продлится тысячи лет,
не насытится он поисками[772].
Поиск разума, если он [по ценности] жемчугом и кораллом является,
все же иным, чем поиск души бывает[773].
Имя назвал ты, ступай, поименованного [им] поищи;
луна – в вышине, знай, не в воде ручья.
Если сквозь имя и букву желаешь ты пройти [= выйти за их пределы],
очисти себя от себя самого, смотри, полностью…
Себя очисти от качеств своих,
дабы увидеть суть чистую гладкую свою[774].
Программа воспитания и образования должна решать бытийные проблемы человека, отвечать на его самые главные вопросы и обеспечить его душевное спокойствие. Следовательно, решение бытийных проблем человека – одна из инструментальных целей воспитания и образования.
С точки зрения Маулави, бытийные проблемы человека – это смысл творения, заключение души в теле, страх перед будущим, скованность человека страстями, гневом, тщеславием, властолюбием и т. п., забвение своего истинного «я» и настоящей родины, неполноценность разума и мысли, бытийная пустота, вызванная отчуждённостью от своей основы и т. д. Решение всех этих проблем есть цель гностического воспитания и обучения Маулави.
Он пишет, что для решения этих проблем необходимо обратиться к духовности, выработать в себе духовные добродетели, очиститься от пороков и искать поддержки у праведных людей. Но всё же самое главное решение всех бытийных проблем человека – это любовь. Влюблённый человек всегда радостен и счастлив. Он ни на кого и ни на что не жалуется. В просторах святого сердца гностика нет места узколобости, близорукости, ненависти, алчности, самовлюблённости и т. п.
Да, любовь утоляет жажду человеческого духа, насыщает его сердце и растворяет его в Боге. Он получает подлинное удовольствие, ибо «дорога к наслаждению пролегает внутри, а не снаружи»:
Тот узел, что затянут на нашем горле,
[состоит в том], что тебе следует узнать, низок ты или счастлив.
Разреши это затруднение, если ты человек,
потрать дыхание на это, если ты обладаешь дыханием Адама.
Допустим, ты познал пределы сущностей и акциденций;
познай же свой предел, ведь этого не избежать.
Когда познаешь свой предел, выйди за него,
дабы достичь Беспредельного, о просеиватель праха[775].
Птица, что в клетке узницей является,
не ищет освобождения [лишь] по незнанию[776].
Если твоей душе захочется устремиться ввысь,
[ты] в возрастании, там находится место твоего стремления.
Если же ты опустишь голову свою к земле,
ты будешь тем, кто стремится к закату, Истинный
«не любит закатывающихся»[777].
Послушай эту свирель, как она жалуется,
о разделениях повествование ведёт:
«С той поры, как меня от камышника отрезали,
в звучанье моём мужчина и женщина стенают.
Грудь [свою] рассеку я в клочья от разлуки,
дабы высказать боль (страстной) тоски / вожделения/.
Всякий, кто вдали остался от корня своего,
вновь ищет время соединения своего…»[778].
Намордником для искушений является лишь любовь,
иначе смог ли бы кто-либо связать искусителя?
Стань влюблённым, ищи прекрасного свидетеля
[Божественной красы],
охоться на утку постоянно, от ручья к ручью…
Если ты проиграешь свой разум в любви к Вечносущему,
он даст тебе десять подобных, а то и семьсот…
Любовь прерывает диспут, о душа [моя], вот и всё,
ибо она спасительница от разговоров[779].
Всякий, чья одежда от любви разорвалась,
он от жадности и изъяна полностью очистился.
Здравствуй, о любовь, обмен приятный наш,
ты – врачеватель всех недугов наших.
Ты – лекарство от спеси и чести /тщеславия/ нашей,
ты – Ифлатун [= Платон] и Джалинус [= Гален] наш[780].
Знай, что дорога к наслаждению пролегает внутри, а не снаружи;
знай, что глупо стремиться к замкам и крепостям.
Один в углу мечети – пьян и весел,
а другое в саду – хмур и неудовлетворён[781].