Великие гностики признают общеизвестные науки и высоко чтят разум и мысль, призывая к их развитию, но всё же знание через свидетельствование и присутствие они ставят выше, обращая всё своё внимание на духовные созерцания и лицезрения, основой которых является духовная чистота и озарённость. Освобождаясь от своих материальных пристрастий, человек может через свой дух постичь все истины бытия.
Маулави считает, что когда гностик-путник достигает ступени свидетельствования, он испивает из чаши истины и ему открываются бескрайние Божественные знания и тайны бытия. Это знания, приобретённые через свидетельствование и лицезрение, не только непреходящи, но и каждый раз порождают новые знания и являют их путнику:
Гностики, испившие чашу Истинного,
познали и скрыли множество тайн.
Каждый, кого обучили тайнам дела,
был запечатан, а рот его был зашит[761].
Точно так же, как ‘ариф (гностик) тайным путём,
удобно усевшись, отправляется в сотню миров.
Если не выпало тебе такого хождения,
то эти вести о том крае – от кого?[762]
Ибо сути и тайны тайн этого
перед глазами совершенных явственны.
В существующем, чем тайны Истинного и Его сущность,
разве есть что-либо более далекое от понимания и прозрения?
Поскольку это не секрет для доверенных друзей,
что это за сущность и атрибут, которые остаются сокрытыми?[763]
Другой же ум – это дар Бога,
Его источник – в средоточии души.
Когда вода знания изливается из груди,
Она не станет ни зловонной, ни старой, ни желтой;
И если путь ее истечения закрыт, что за печаль?
Ведь она непрестанно течет из дома [сердца][764].