Основа человеческого существования для Мавлави – любовь и растворение в Боге (фана’). Любовь, с его точки зрения, – это живая вода и наилучший эликсир. Она освобождает человека от всех оков – от себя, бытия и небытия, времени и места, пользы и вреда, дольнего и горнего мира.
Личность человека формируется и начинает при носить пользу тогда, когда его связь с Господом достигает уровня любви и растворения, т. е. когда эта ничтожная капля – человек – вольётся в бескрайний океан единобожия. Таким образом, он становится вечным благодаря вечности Бога, и масштабы его мышления на столько расширяются, что он перестаёт бояться опустошения.
Маулави уверен, что воспитание человека и достижение им совершенства зависят от любви:
Если хочешь зажечься как день,
бытие (хасти), подобное ночи, своё сожги[682].
Поселись возле моих дверей, будь бездомным,
не претендуй на то, чтобы быть свечой, будь мотыльком,
Чтобы почувствовать вкус жизни,
увидеть царскую власть, сокрытую в рабском служении[683].
Огонь любви разожги в душе,
мысли и словеса сожги всё дотла[684].
Бытие своё в быти (хаст) Того, бытие взлелеявшего,
как медь в эликсире расплавь[685].
Время пришло, чтобы мне обнажиться,
[телесную] форму оставив, полностью душою/духом (джан) стать[686].
Всё, что помимо любви, любовью поедается;
оба мира как одно зёрнышко для клюва любви[687].
Весь мир оттого ошибся путём,
что [все] небытия боятся, а оно окажется [спасительным] пристанищем[688].
Эти следы ног [ведут] до берега моря,
затем следы в море исчезают[689].
Любовь – [одно] из описаний Бога, не нуждающегося [ни в чём],
испытывать любовь к чему-то иному, кроме него, – это мнимость.
Божья Любовь – это Солнце совершенства
[Божье] Повеление – его свет, создания – как тени[690].
Любовь (михр) чистых посреди души усади,
сердце не отдавай, разве только за любовь сердцем приятных[691].
«Всякая вещь погибнет», кроме Лика Его;
если ты не пребываешь в Лике Его, бытия не ищи.
Каждый, кто в лике Нашем исчезнет,
[слова] «всякая вещь погибнет» не бывают [ему] возмездием[692].
Для каждого, кто обретает в любви жизнь,
всё, что помимо рабского служения, – неверие[693].
Всякий, чья одежда от любви разорвалась,
он от жадности и изъяна полностью очистился.
Здравствуй, о любовь, обмен приятный наш,
ты – врачеватель всех недугов наших[694].