Резонно задаться вопросом: кому и каким источникам обязан Маулави формированием своего миро воззрения и созданием своих литературных и мистических шедевров «Маснави», «Дивани кабир» и др.?
Главные источники и вдохновители Маулави: 1. Коран. Маулави был настолько сильно проникнут Священным Кораном, что использовал почти все его айаты в своих сочинениях. Так, в шести дафтарах «Маснави» встречается 2800 аллюзий на коранические айаты[602]. Священное Писание мусульман оказало на него три вида воздействия.
а) Когда тот или иной айат очаровывал Маулави, он толковал его в красивой стихотворной форме. Например:
Тот, перед чьим взором смерть есть гибель,
берёт он в руки веление «Не бросайтесь»[603].
К тому, для кого смерть стала раскрытием дверей,
бывает обращено [веление] «Устремляйтесь»[604].
б) Чтобы аргументировать свои утверждения, он в большинстве случаев ссылается на Коран. Например, в нижеследующих двустишиях:
Сказал Он: «Дольний мир – игра, забава, а вы
являетесь детьми»[605]. И правду говорит Господь!..
Войны людей, что войны детей:
все бессмысленны, безмозглы и ничтожны.
Все с мечом деревянным войны их,
все бесполезны намерения их[606].
в) В третьем случае он излагает смысл священных айатов в стихотворной форме, не употребляя ни одного слова из этих айатов. Следующие двустишия являются аллюзиями на священный айат «Того, кому дана долгая жизнь, Мы делаем согбенным»[607]:
Тот лик, чьё сияние было подобно луне,
стал в старости подобен спине ящерицы.
А голова и макушка, изящные и лучезарные,
в старости стали некрасивыми и лысыми.
А сей [прямой] стан, что кичливо разрывал шеренги
[врагов], как копьё,
согнулся в старости пополам, будто лук.
Цвет тюльпана превратился в цвет шафрана,
а его львиная мощь стала как мужество женщин.
Того, кто своим [борцовским] искусством удерживал мужа у себя под мышкой,
[теперь], когда он ходит, берут под мышки (т. е. под руки).
Это и есть признаки печали и увядания,
каждый из них – посланник смерти[608].
2. Хадисы. Маулави широко использует хадисы в книгах «Маснави» и «Дивани кабир». Только в «Маснави» он приводит в рифмованной форме около пятисот хадисов, комментирует их или ссылается на них[609].
3. Сочинения Газали. Нет никакого сомнения в том, что сочинения Абу Хамида Газали (ум. 505 г. л.х.) оказали большое влияние на Маулави. Каждому, кто читал «Ихйа’ ‘улум ад-дин» («Воскрешение религиозных наук»), «Кимийаи са‘адат» («Эликсир счастья»), «Тахафут ал-фаласифат» («Самоопровержение философов») и «ал-Мункиз мин ад-далал» («Книга, спасающая от заблуждения») и знаком с трудами Маулави, ясно, что многие рассказы, предания и аллегории заимствованы им из книг Газали.
Кроме того, Маулави настолько высоко ценит Газали, что называет его «учёным из учёных», и говорит, что он поднял знамя знания и стал предводителем мира[610]. Разумеется, Маулави был хорошо знаком с трудами Газали, и у них было много общего. Например, они были схожи в личной и общественной жизни, во вкусах и наклонностях, во взглядах и суждениях, в суфизме и гностицизме.
Многие исследователи писали книги и статьи о том, что Маулави часто обращался к сочинениям Газали. Так, например, Бади‘ аз-Заман Фурузанфар написал книгу «Ма’ахизи касас ва тамсилати «Маснави», а ‘Абд ал-Карим Суруш, который в одной статье[611] вкратце указал те фрагменты, где Маулави заимствовал идеи или сюжеты у Газали, полностью раскрыл эту тему к книге «Киссаи арбаби ма‘рифат»[612].
4. Поэтическое творчество. Маулави, вне всяких сомнений, черпал вдохновение из трудов таких поэтов, как Санаи Газнави, ‘Аттар Нишабури и Фирдоуси. В книге «Маснави» он многократно упоминает о Санаи[613] и его книге «Илахинама» (Божественная книга)[614], а также приводит имя ‘Аттара и передаёт от него некоторые предания[615].
5. Собственный опыт. Маулави не ограничился теми теоретическими знаниями, которые получил от суфиев, гностиков и факихов. Он присовокупил к этим знаниям духовное очищение, отречение от собственных прихотей и духовное лицезрение, благодаря чему сумел создать такие шедевры. Он настолько продвинулся в этом, что возжелал достичь наивысшей ступени перед Господом – говорить с Ним без слов и слышать Его без них:
О Господь, душе Ты покажи то место,
в котором без букв произрастает слово[616].
Раз Ты дал нам почувствовать его запах,
не закупоривай тот мех, о Господин Суда![617]