Учёные по-разному оценивают личность Маулави. Одни считают его великим гностиком и самым лучшим иранским поэтом, называя его совершенным человеком, умевшим творить чудеса[576], и вознося почти до уровня пророка. Другие осуждают и критикуют его[577], обвиняя в неверии и ереси[578].

Следует отметить, что если не принимать во внимание его погружения в забытьё[579], неприемлемые взгляды[580], пустые заявления[581] и употребление дурных слов[582], что встречается в сочинениях Маулави, то в мире суфизма и мистицизма он занимал очень высокое место, а в поэзии достиг вершин. Его стихи отличаются совершенством, мелодичностью и изяществом слога. Каждому, кто знаком с его творчеством, известно, что оно вбирает в себя мистические знания, литературную эсте тику и нравственные учения, которыми невозможно пре небречь.

Личность Маулави может быть изучена и оценена с разных позиций. Например, можно долго рассуждать о глубине его познаний, мистических воззрениях, безудержной влюблённости, каламистских взглядах, абсолютной преданности Шамсу Табризи, практике сама‘а и ваджа[583], религиозной принадлежности (суннит или шиит) и о десятках других вопросов. Но здесь мы ограничимся рассмотрением вопроса о том, ка кому исламскому течению он следовал и каковы его мистические и философские взгляды.