Безумная, безудержная любовь к Богу захлестнула Маулави в 642 г. л.х. в результате встречи с одним неординарным человеком. Эта встреча спровоцировала в Маулави настоящую духовную революцию. Этим человеком был Шамс ад-Дин Мухаммад ибн ‘Али ибн Малик Дад Табризи (ум. 645 г. л.х.). Он открыл для Маулави новый мир и зажёг в его душе пламя, которое никогда уже не погасло. Как пишет сам Маулави:
[Отказавшись] от такого ума, надобно стать невеждой,
надо стремиться к сумасшествию[560].
Я испытал дальновидный разум,
после этого сделаю себя безумцем[561].
Шамс Табризи – один из немногих людей, о которых почти ничего не известно. Говорят, что он был одним из учеников Рукн ад-Дина Саджаси (ум. 601 г. л.х.), Абу Бакра Занбилбафа Табризи и Баба Камала Худжанди.
Шамс обладал неистовой душой, которая не позволяла ему оставаться на одном месте. Поэтому он странствовал из одного города в другой в поисках про свящённого единомышленника, проведя всю жизнь в отшельничестве и безвестности. Прибыв в Конью, он встретился с Маулави, и эта встреча удивительным образом изменила их жизнь. Маулави почувствовал себя перед Шамсом желторотым учеником и взял его себе в наставники. Он так сильно восхищался своим учителем, что посвятил ему сборник стихов и даже вы брал его имя своим литературным псевдонимом.
После этой встречи Маулави начал новую жизнь. Шамс хотел, чтобы он освободился от оков всего мирского, отказался от славы, страсти, медресе, рынка. Так и стало. С самых первых дней Маулави отрёкся от домашних забот, от преподавания и проповедования и стал посвящать всё своё время уединению с Шамсом, сама‘у[562], танцам и стихосложению. Он так разительно изменился, что учёные и простые жители Коньи были изумлены и огорчены этим. Как писал сам Маулави:
Я был аскетом, ты сделал меня поэтом,
Потешником пира и любителем чарки.
Я был старательным молящимся,
Ты сделал меня игрушкой детей квартала[563].
Речь, взгляд и поведение Шамса очаровывали Маулави, но не нравились его ученикам, потому что его слова были резкими и дерзкими. Их недовольство нарастало с каждым днём, и, наконец, они стали угрожать Шамсу убийством. Когда эти угрозы стали приобретать серьёзный характер, Шамс покинул Конью, ничего не сказав и даже не предупредив Маулави. Весть о его отъезде ошеломила и повергла в отчаяние Маулави, ко торый посвятил этому событию стихи:
Удивительно, куда делся тот возлюбленный, куда?
Удивительно, куда делся тот стройный кипарис, куда?
Среди нас он словно свеча носил свет.
Куда делся, удивительно, без нас, куда?
Словно сумасшедший брожу я в пустыне,
Куда делся тот олень в этой пустыне, куда?
Скажи ясно, как Шамс ад-Дин Табризи,
который сказал: «Солнце не спрячется», куда?[564]
С того дня, как Шамс исчез, Маулави непрестанно искал его, но того и след простыл. Выражая свою обиду, Маулави писал в стихах:
Куда ты ушел, что праха твоего следа нет?
Браво, полнокровный, браво, как ты ушел![565]
Через некоторое время люди стали говорить, что Шамс Табризи находится в Леванте, и Маулави написал:
Пришла благая весть, что Шамс Табризи в Леванте,
Сколько рассветов он покажет, если наступят вечера![566]
Он тут же отправил своего сына Султана Валада в Левант. Тот нашёл Шамса по приметам, которые были ему описаны, и передал просьбу отца вернуться в Конью. Шамс вернулся, и на этот раз не только сам Маулави, но и его ученики очень тепло встретили его. Но, несмотря на это, Шамс вновь ненадолго задержался в Конье из-за недовольства и злословия местных жителей. Не предупредив Маулави, он снова покинул этот город. Однако некоторые историки говорят, что он был убит здесь в 645 г. л.х. группой фанатично настроенных учеников Маулави[567].
На этот раз отъезд Шамса довёл Маулави почти до безумия. Некоторое время он был на грани отчаяния, а затем, вообразив, что сможет найти Шамса в Леванте, отправился в Дамаск. Поиски оказались безуспешными, и Маулави вернулся в Конью. Но мысли о Шамсе никогда не покидали его. Маулави всегда вспоминал его в своих стихах и наставлял своих учеников так же, как сам учился у него.