Мы не можем, находясь на первом этапе обучения, вдаваться в детали в процессе изучения источников, воодушевляющих ученых на развитие ‘илм аль-усул, и выявлять все факторы такого вдохновения на осмысление данной дисциплины и формулирование новых теорий одной за другой в непрерывном режиме. Поэтому мы вкратце опишем следующие источники:
1. Исследования практического применения в области фикха. В процессе изучения сферы практического применения законов фикха, законоведы столкнулись с некоторыми типичными трудностями. В таком случае ‘илм аль-усул предоставляет формулы и приемлемые решения подобных затруднений. Эти решения и теории становятся общими элементами процесса дедукции. По мере применения данных теорий в разных областях законовед обращает внимание на новые обстоятельства, влияющие на модификацию или, в качестве альтернативы, исправление этих теорий. В качестве примера можно привести постулат ‘илм аль-усул: если некая вещь является обязательной, ее условия также становятся обязательными. Так, к примеру, малое омовение (вузу) обязательно, в силу обязательности молитв (салат), так как оно является условием их совершения. Аналогичным образом, ‘илм аль-усул утверждает, что условия начинают расцениваться как обязательные только в том случае, если сама вещь становится таковой, и они не могут предшествовать ей в своей обязательности. Так, невозможно, чтобы омовение стало обязательным до наступления времени молитвы, и оно делается таковым (только на время молитвы).
Законовед, будучи осведомленным об этих постулатах, в процессе решения правовых проблем отмечает необходимые исключения в некоторых вопросах фикха, которые необходимо изучить более тщательно. Например, в том, что касается поста, общепринятым положением в фикхе является то, что время поста начинается с рассвета и что до этого соблюдение поста не обязательно. Также установлено, что если мукаллаф (юридически ответственный человек) входит в состояние джанабат (большого осквернения, требующего полного омовения) в течение ночи до начала времени поста, то для него обязательно совершение полного омовение до рассвета, чтобы его пост был действителен. Причиной этого является то, что полное омовение по причине состояния джанабат является условием совершения поста, который не имеет ценности без этого, так же, как малое омовение служит условием совершения молитв, и не может быть молитвы без омовения.
Естественно, законовед пытается изучить эти законы фикха в свете принципов ‘илм аль-усул. Затем он обнаруживает противоречие, ибо, в соответствии с фикхом, совершение полного омовения является для мукаллафа обязательным до наступления периода поста, в то время как ‘илм аль-усул установила, что условие чего бы то ни было становится обязательным только в контексте обязательности самой вещи, а не до того, как она становится обязательной. Так, это предписание фикха побуждает законоведа изучить этот принцип ‘илм аль-усул заново и выявить пути его согласования с реальной правовой ситуацией. В результате этого в области ‘илм аль-усул рождаются и выкристаллизовываются новые идеи, происходит расширение и разъяснение того принципа ‘илм аль-усул с тем, чтобы привести его в соответствие с фактами конкретного дела. Это – реальный пример. Таким образом, сложность в объяснении обязательности совершения полного омовения до начала периода поста была выявлена в ходе изучения и исследования фикха. Первой работой по фикху, в которой она была описана, является дискуссия в книге Ибн Идриса «Ас-Сара‘ир», хотя он не преуспел в ее решении.
Открытие этой сложности привело к проведению ряда углубленных исследований по ‘илм аль-усул с тем, чтобы соотнести ее принципы с реальными правовыми ситуациями. Эти исследования теперь известны как «бухус аль-мукаддимати-ль-мафута» (исследования ненадежных условий).
2. ‘Ильм аль-калам (схоластическая теология). Она играла важную роль в усложнении и расширении границ осмысления ‘илм аль-усул, особенно на протяжении первой и второй эры. Причиной этого является то, что исследования по ‘илм аль-калам стали широко распространенными и обладали очень большим влиянием на умонастроения мусульманских теологов в целом, когда ‘илм аль-усул только начинала зарождаться. Таким образом, вполне естественно, что ‘илм аль-усул стала ориентироваться на ‘илм аль-калам и искать в ней источник вдохновения. Примером этого служит теория рационального добра и зла. В ее рамках ‘илм аль-калам постулирует, что человеческий разум может распознавать – вполне независимо от какого бы то ни было источника Шариата – вред определенных поступков, таких, как несправедливость и предательство, и добро, заключенное в иных качествах – в справедливости, преданности и честности. Данная теория была использована ‘илм аль-усул во второй с тем, чтобы продемонстрировать ценность аль-иджмы (консенсуса) в качестве довода, что означает, если все улемы пришли к согласию в чем-либо, значит, это мнение правильно, ибо если бы оно было ошибочным, то с рациональной точки зрения молчание Непорочного Имама (мир ему) и сокрытие им (мир ему) истины было бы злом. Так как утверждение о зле, заключенном в молчании Имама (мир ему), является ошибочным, это гарантирует правильность позиции, с которой все согласились.
3. Философия. Она не была источником, вдохновляющим на осмысление ‘илм аль-усул, вплоть до третьей эры, когда на смену исследованиям по ‘илм аль-калам пришли философские штудии в области джа‘фаритской теологии, и с распространением важных и самобытных философских учений, наподобие доктрины Садруддина Ширази (ум. 1050 г. хиджры). Это привело к тому, что в третьей эре наука ‘илм аль-усул стала признанной – и в этом ей помогла философия и инспирация ею (а она была сильнее, чем то, что вдохновляло Садруддина Ширази). В качестве примера можно привести вопрос об истинности бытия и истинности сущности, который фигурировал в ‘илм аль-усул при рассмотрении ряда проблем, наподобие вопроса о соотношении приказания и запрета и вопроса о связи приказаний с характерами и проявлениями индивидуальности, который мы сейчас действительно не можем рассмотреть подробно.
4. Субъективный контекст, в котором жил ученыйисследователь ‘илм аль-усул. Специалист по ‘илм аль-усул живет в специфических обстоятельствах и выводит некоторые из своих идей из их контекста. Примером этого служат улемы, жившие в первую эру и легко находившие ясные доводы в Шариате для того, чтобы решать любые проблемы и противостоять неким измышлениям в силу близости к времени жизни Имамов (мир им). А относительная простота правовых проблем, с которыми им приходилось сталкиваться, обусловлена спецификой контекста, позволявшего им находить доводы, что создавало у них ощущение, будто их решения являются абсолютными и неизменными на все времена. На основании этого они утверждали, что частью Проницательности Всевышнего Аллаха является то, что Он предоставил ясный довод для каждого из законов Шариата, пока человек является мукаллафом (то есть юридически ответственным лицом), а Шариат – продолжает существовать.
5. Фактор времени. Под этим подразумевается, что временная дистанция, отделяющая проблему в области ‘илм аль-усул от эпохи обнародования источников Шариата, увеличилась и стала более явной, и в результате появились новые трудности, которые требовалось изучить с позиций ‘илм аль-усул. Таким образом, столкнувшись с рядом сложностей, возникших по прошествии времени, отделяющего данную науку от времени ниспослания источников, ‘илм аль-усул стала развиваться и расширять область исследования посредством их этих проблем изучения поиска приемлемых решений этих непростых вопросов.
Например, наука не вступила во вторую эру своего развития, пока не была обнаружена такая пропасть, отделяющая ее от времени оглашения источников, что большая часть преданий и хадисов, бывших в ее распоряжении, уже не могла внушать определенной уверенности в их достоверности. Кроме того, стало непросто найти непосредственную информацию об аутентичности этих преданий и хадисов, которая была доступна для законоведа первой эры в большинстве случаев. Таким образом, возникла проблема достоверности хадисов и трудности использования многих из них в качестве доводов. Важность и необходимость проверки преданий на достоверность заставляла науку все больше изучать то, что создавало затруднения, и компенсировать отсутствие достоверных хадисов на какую-либо тему посредством скрупулезного поиска правовых доводов с указанием доказательной ценности последних, даже если оказывалось, что они не заслуживают доверия. Шейх Туси, открывший вторую эру, был первым, кто исследовал эти проблемы, и установил приемлемость недостоверного предания как довода.
Когда наука вошла в третью эру, увеличение временной дистанции породило сомнения даже в ценности тех преданий, которые шейх Туси использовал в качестве доводов во второй эре, с точки зрения использования их как аргументов. Он установил, что недостоверное предание приемлемо в качестве довода, если оно считалось имеющим ценность в среде сподвижников Имамов (мир им).
Понятно, что чем больше мы удаляемся во времени от эпохи жизни сподвижников Имамов (мир им), тем более неясными для нас станут их мнения, равно как и становится все более сложным раздобыть информацию об условиях, в которых они находились или в которых были произнесены те или иные слова. Таким образом, в начале третьей эры специалисты по ‘илм аль-усул начали спрашивать самих себя: «Прежде всего, возможно ли для нас найти доказательство ценности недостоверного предания как довода?»
На базе этого в начале третьей эры возникло новое направление, призывающее к закрытию врат познания, ибо предания – недостоверны, и к закрытию врат доводов, ибо не было доказательств приемлемости недостоверных преданий в качестве доводов. Также раздавались призывы к тому, чтобы строить ‘илм аль-усул на основе принятия решения об этом закрытии врат познания и доводов, и к тому, чтобы делать выводы (занн) о законности тех или иных действий с точки зрения Шариата без различения того, проистекают ли они из преданий или откуда-то еще, поскольку мы не обладаем особыми правовыми аргументами в пользу ценности аль-хабара (сообщения) как довода, что отличало бы его от иных способов умозаключений.
Большое количество «первых ласточек» третьей эры и ученых, таких, как Устаз Бахбахани и его ученик Мухаккик Кумми, автор книги «Ар-Рийаз» и др., повлияли на возникновение данной тенденции.
Хотя первые проявления этого стремления к закрытию врат познания наблюдались уже в конце второй эры, ученый-исследователь шейх Мухаммад Бакир (сын комментатора труда «Аль-Ма‘алим») разъяснил, что никто до Устаза Вахида Бахбахани и его учеников к этим призывам не прислушивался. Точно так же, его отец, ученый-исследователь Шейх Мухаммад Таки повторял в своем комментарии к книге «Аль-Ма‘алим», что все вопросы, поднятые приверженцами данного направления, являются новыми, и вплоть до его собственной эпохи в правовой мысли не возникали. Следовательно, становится понятным, как от века к веку возникают новые тенденции, а их академическая важность увеличивается по мере появления затруднений, сопряженных с временным фактором.
6. Элемент собственной оригинальности. Каждая область знания, по мере собственного роста и развития, начинает обладать потенциалом творческой оригинальности в результате деятельности талантливых и прославленных ученых, а также обмену разного рода идеями. Примерами этого в области ‘илм аль-усул служат академические исследования необходимых взаимосвязей между законами Шариата. Большая часть этих исследований является чистым продуктом ‘илм аль-усул. Под академическими исследованиями в ‘илм аль-усул мы подразумеваем такие исследования, которые посвящены сущности правил ‘илм аль-усул и общих элементов, к которым законовед должен апеллировать для того, чтобы определить свою научную точку зрения в случае, если он тем более принадлежит к третьей эре, не находит указания на закон Шариата, а также с умом и со всей осторожностью искал философские и шариатские доводы, но так и не обнаружил их. Под изучением необходимых взаимосвязей мы имеем в виду исследования по ‘илм аль-усул, цель которых – определить разного рода связи и корреляцию между этими законами, отвечая на вопросы вроде: «Если действие запрещено, означает ли это его аморальность?» В свете этого вопроса изучаются проблема аморальности незаконных торговых сделок, а также то, имеют ли они силу при передаче товара от продавца к покупателю, несмотря на их недозволенность, если право собственности уже было передано другому человеку. Иными словами, существует ли, прежде всего, противоречие между нелегальностью и законной силой?
В связи с этим необходимо обратить внимание на несколько фактов, которые студент должен знать, и которые невозможно осветить и проработать в деталях в настоящее время. Первый факт заключается в том, что ‘илм аль-усул не исчерпывается ее первичной областью исследования, из которой она произошла – то есть определением общих элементов процесса дедукции, однако она внесла некоторый важный вклад в решение ряда проблем в философской (досл. – человеческой) мысли. Это произошло благодаря тому, что ‘илм аль-усул достигла вершины сложности и глубины, будучи при этом свободной от подражания философии, которое сковало философские исследование и заставило их следовать предписанным линиям. В то время философская мысль не отваживалась отбросить эти общие правила, заданные для нее великими философами фундаментальные общепринятые постулаты, которым придавалось величайшее значение: целью философов было понять эти идеи и достигнуть такого уровня, чтобы защищать их. Когда философские исследования находились на этой стадии развития, ‘илм аль-усул изучала свой предмет с позиций интеллектуализма и углубленного анализа философских проблем, будучи свободной от слепого подражания философам и от их страхов.
Здесь мы расскажем о некоторых областях, в которых ‘илм аль-усул сделала оригинальные выводы.[14]
1. Теория познания. Предметом этой теории является ценность человеческого знания и та степень, в которой на него следует полагаться. В рамках нее также обсуждаются первичные источники человеческого познания. Исследования в сфере ‘илм аль-усул затронули и эту область, и они нашли свое место в контексте серьезного интеллектуального противостояния между ахбаритами и муджтахидами, которые озвучили и продолжают озвучивать новые идеи в данной сфере. В ходе нашей предыдущей беседы мы уже выяснили, что из-за этого конфликта в среде наших ученых возникло направление сенсуализма – в то время, когда в европейской философии его еще не существовало.
2. Философия языка. ‘Илм аль-усул предвосхитила одно из наиболее современных направлений философии, а именно: символическую логику. Это – течение в области философии математики, которая возводила себя к логике, а логику – к языку. Приверженцы этого направления полагали, что основная задача философии заключается в анализе и осмыслении языка, вместо анализа и рефлексии относительно внешней действительности. Исследователи ‘илм аль-усул занимались лингвистическим анализом уже на протяжении долгого времени. Их трактаты о словесных значениях и формах в ‘илм аль-усул свидетельствуют о том, что они были первыми в области лингвистического анализа. Забавно, что сегодня Бертран Рассел, основатель этого философского направления в современном мире, в рамках собственного лингвистического анализа пытался дифференцировать два предложения «Цезарь умер» и «Смерть Цезаря», или же «Смерть Цезаря – истина») и так и не пришел ни к какому выводу. Он оставил проблему логической дифференциации между этими двумя предложениями нерешенной и написал: «Я не знаю, как разрешить эту сложность приемлемым образом».[15]
Я нахожу это забавным, что ученый в период пика развития того направления, к которому он принадлежит, не в состоянии провести грань различения между этими двумя предложениями, в то время как ‘илм аль-усул уже решила эту проблему и сформулировала не одно объяснение по этому поводу. Мы также находим зачатки теории логической формы у некоторых ученых-специалистов по ‘илм аль-усул. Исследователь Шейх Мухаммад Хамид Хурасани в книге «Аль-Кифайа» пытался отличить реальные приказы от гипотетических в соответствии с главной концепцией той теории. Так, ‘илм аль-усул опередила Бертрана Рассела, ее основателя. Она ‘илм аль-усул не только смогла достигнуть большего, но и впоследствии раскритиковала и опровергла ее расселовскую теорию, и устранила те противоречия, на базе которых Рассел строил свою теорию. Одна из наиболее важных проблем, изучавшаяся древней философией, и поднятая современными адептами философского анализа языка – это проблема слов, которые, казалось бы, не обозначают реально существующие объекты. Например, что мы имеем в виду, говоря: «Необходимая связь жара с огнем?». Существует ли эта «необходимая связь» в дополнение к существованию огня и жара, или ее не существует? Если она существует, то каким образом? Если она является несуществующей и не обладает существованием, как мы можем говорить о ней? ‘Илм аль-усул решила эту проблему, будучи свободной от тисков философии, которые ограничили проблему сферой существования или не-существования, и внесла оригинальный вклад в данную область.
Мы упомянули об этих примерах вкратце, чтобы студенты имели о них представление. Мы отложим их разъяснение и детальное освещение до наших предстоящих бесед, если будет на то Воля Всевышнего Аллаха.