Во время одного из сражений из-за наводнения или какого-то иного события Посланник Аллаха и его войско оторвались друг от друга, так что воины ислама оказались на одной стороне, а Пророк – на другой. Тогда Посланник решил отдохнуть у подножия горы. В этот момент один из язычников, воспользовавшись представившейся возможностью, подошел к Пророку, обнажил меч и спросил: «Кто теперь тебе поможет?» Он словно говорил: «Вы лежите здесь, ваши воины далеко. Кто спасет вас в таком положении?» Пророк немедленно ответил: «Господь мой и Господь твой». Посланник хотел сказать: «Между мной и лезвием твоего меча находится сила, которую ты не видишь. Аллах спасет меня». Тот язычник не поверил этим словам и, ухмыляясь, опустил меч на голову Пророка. Однако по прозрению Посланника, сам он оказался в одной стороне, а меч – в другой. Пророк встал на ноги, вынул меч и спросил: «Кто спасет тебя от меня?» Язычник ответил: «Твое великодушие. Ибо ты человек благородный». И Посланник Аллаха не стал убивать его[295]. Столь благородный дух пребывает в выдающихся представителях человечества и совершенных людях.

Во время уединенных молитв месяца ша‘бан ничего не говорится о доме, о вещах, необходимых для жизни, и прочих материальных предметах. Все это дают и другим. Господь дает пропитание и неверующим, и лицемерам. Все это он дает и хищникам. Разве Аллах оставил какое-нибудь живое существо без пропитания, чтобы мы просили его у Него? Безусловно, надо просить и об этом. Мы знаем, что получением своего пропитания мы обязаны Аллаху. И в этом нет ни малейших сомнений. Однако в молитве стремления человека должны быть выше этого.

Когда имам Саджжад удостоился посещения Мекки, ему сообщили: «Представители правительства отобрали ваш сад. Сейчас в Мекку из Сирии прибыл халиф Абд ал-Малик [296]. Пожалуйтесь ему и попросите у него помощи». Имам ответил: «Я не стремлюсь просить земного даже у Творца. Как же я стану просить его у создания, подобного самому себе?»[297]