Однажды в Медине Пророк взял на руки одного ребенка, поцеловал и приласкал его. Его сподвижники удивились и спросили его: «Почему ты проявляешь столько любви к этому ребенку?»
Посланник Аллаха ответил: «Этот ребенок – один из сподвижников моего Хусейна в Кербеле».
Он также говорил: «Сподвижники Хусейна – это предводители мучеников».
А Имам Али, проезжая однажды через Кербелу, понюхал ее землю, заплакал и сказал: «На этой земле будут собраны те, кто сразу, без всякого отчета за дела свои, попадет в рай. И никто не сможет опередить их или хотя бы достичь такой же степени, что они». Сам Имам Хусейн накануне Ашуры сказал: «Я не знаю более преданных и лучших друзей, чем вы».
Этого было достаточно тем, кто был в день Ашуры рядом с Имамом. Ноги их стояли на земле, но голова была в небе. Они словно в любой момент были готовы устремиться в небеса, куда, конечно же, и ушли.
Они всегда стояли за спиной своего Имама на молитве и никого не видели, кроме него, не слышали никого, кроме него. Они воевали рядом со своим Имамом и охраняли его, пока были живы.
Даже когда они погибли, то не отказались следовать за ним и на том свете. И когда голову Имама Хусейна нанизали на копье, головы его сподвижников также, одна за другой, оказывались на концах копий и пик, всё так же позади своего Имама.
В истории о Кербеле, несмотря на все невзгоды и беды, есть одна глава, стоящая улыбки, – чтобы Зейнаб знала, что Хусейн, бывший ей и за старшего брата, и за отца, не был убит кинжалом в спину. Это глава о гордости шиизма, служащая пониманию смысла дружбы. Данная глава из серии историй о Кербеле источает аромат верности: она о сподвижниках.
Говорили, что у Имама Хусейна было шестьдесят, семьдесят два, сто три, сто сорок пять, шестьсот человек сподвижников. Но самое известное их число – это семьдесят два человека.
А в стане Амра Саада было тридцать тысяч. Однако никогда не станет известно, что же в сведениях о количестве этих людей и о том, кем они были, ложь, а что истина. Сначала нужно познать истину, и тогда уже будет ясно, кто прав, а кто лжет. Важнее всего то, что на стороне правдивых – награда от их Господа.
В своей проповеди, которую Имам прочел еще в Мекке, до отступления в Куфу, он сказал: «Я словно вижу, как свирепые жители пустыни развеяли на всем пути, от Ниневии до Кербелы, частицы моего тела…»
Ниневия была местом обитания племени Бани Рийах и погребения Хурра, сына Йазида Рийахи. Имам, таким образом, как будто имел в виду своих сподвижников и друзей, которые были частицами его, разбросанными по всей пустыне.
Хотя Зухайр и знал, что Имам Хусейн обладает огромным достоинством и благородством, сам он принадлежат к сторонникам Усмана. И потому-то после своего хаджа, когда он отправился в Куфу, то старался не сталкиваться лично с Имамом. Он всегда сторонился его и селился поодаль, пока однажды не столкнулся с ним в одном из домов, который тот тоже выбрал для себя. Зухайр и его спутники как раз сели обедать, когда пришел человек от Имама и сказал, обращаясь к нему: «Зухайр! Отец Абдуллы зовет тебя к себе!»
Все от неожиданности выронили то, что держали в руках, и замолчали. Будто в этот момент меж ними ангел пролетел.
Но тут жена Зухайра сказала: «Пресвятой Господь! Сам внук Пророка позвал тебя к себе, а ты еще раздумываешь? Ну же, пойди и послушай, что он тебе будет говорить, да назад возвращайся».
Понукаемый женой, Зухайр поднялся и пошел, погруженный в раздумья. Но вернулся он уже радостный и довольный.
Зухайр вернулся радостным. Он сказал, что его палатку поставят рядом с палатками и шатрами Имама Хусейна. Своей жене он сообщил, что дает ей развод, чтобы она не следовала за ним и не наживала себе проблем. Ведь и сам Хусейн сказал, что всё закончится смертью.
Своим спутникам он говорил так: «Я ухожу, и любой, кто захочет, может прийти, ибо это будет последняя встреча. И теперь я всех вас препоручаю Господу».
Незадолго до того Зухайр отдал свою собственную жизнь в руки Господа.
Зухайр, сын Кина, вспомнил, что однажды, после одного из военных походов, в которых они вместе с Пророком одержали победу и принесли множество трофеев, Салман Фарси сказал: «В недалеком будущем Хусейн будет воевать и мученически погибнет в той войне. Если ты доживешь до того дня и поймешь Хусейна, то твои радость и счастье от того, что ты рядом с ним, воюешь бок о бок с ним и умрешь вместе с ним, будут больше, чем радость и счастье от сегодняшней победы и трофеев».
Зухайр почувствовал, что вся та радость и счастье, о которых тогда говорил Салман Фарси, засверкали в его собственных глазах после того, как сам Хусейн пригласил его быть его сподвижником.
Кто-то говорил, что жена Зухайра ушла вместе с его двоюродными братьями. В последнем своем разговоре с Зухайром она сказала ему: «Попроси на том свете дедушку Имама Хусейна заступиться за меня».
Другие же говорили, что, как ни старался Зухайр, он не смог ее переубедить. Жена его пришла вместе с ним и находилась вместе со всеми в караване Имама Хусейна.
Но гораздо важнее всего этого было то, что его жена подтолкнула Зухайра к Имаму Хусейну. Она тем самым подтолкнула его к раю. Подтолкнула к Господу. Жена его сделала самое лучшее дело, которое только может сделать жена для своего мужа.
Абдулла, сын Умайра, христианин, ставший благодаря заслугам Имама Хусейна мусульманином, решил отправиться к нему. Он пришел к своей жене, Умм Ваххаб, и поведал ей об этом.
Он сказал ей: «Надеюсь, что награды за войну с теми, кто идет против сына дочери своего Пророка, легче будет достичь, чем той, что полагается за войну с язычниками».
Жена подбодрила его и попросила взять и ее с собой.
Абдулла и его жена, Умм Ваххаб, вышли ночью из Куфы и пошли к Хусейну.
Караван сделал привал в пустыне Кербелы, и Имам собрал возле себя всех родных и друзей, чтобы поговорить с ними: «…Люди этого мира являются рабами его, и религия для них – всего лишь пустая болтовня. Они кажутся набожными, но когда приходит время испытаний, то тех, кто поистине являются набожными, мало… Вы видите, в каком положении мы находимся. Мир изменился, перевернулся наизнанку, и ничего от добра в нем не осталось, разве что крупицы. Он стал подобен воде, что осталась на дне чаши и которую оттуда выливают по капле. Верующий должен желать встречи со своим Господом, и потому смерть я расцениваю как счастье, а жизнь с тиранами – лишь тягость и унижение».
Как только Имам заговорил об этом, Зухайр, сын Кина, поднялся со своего места и сказал: «Если бы жизнь была вечной и мы навсегда оставались бы в этом мире, мы бы выбрали День Суда, лишь бы быть с тобой…»
После Зухайра слово взял Борейр и сказал: «Господь сделал нам такое благодеяние – сражаться рядом с тобой, чтобы тела наши разорвали в клочья ради тебя, а твой дед на том свете заступился бы за нас».
Нафа, сын Хилаля, и все остальные его товарищи повторили то же самое.
В жестоком мире все те, кто остался подле Хусейна, были настоящими мужчинами.
Имам Хусейн сказал своим друзьям: «Каждый, кто привел с собой свою жену, пусть отправит ее в племя Бани Асад. Завтра меня убьют, а ваши жены попадут в плен».
Али, сын Музахира, пошел за своей женой и сказал ей: «Вставай, я отведу тебя к твоим родным».
Супруга его рассердилась и ответила: «Ты несправедлив! Неужели ты хочешь, чтобы внучки Посланника Аллаха попали в плен, а я осталась на свободе? Хочешь, чтобы твоя репутация была незапятнанной в глазах Посланника Аллаха, а я опустилась в глазах Фатимы Захры? Помоги лучше мужчинам, а мы, женщины, будем помогать женщинам!»
Али вернулся к Имаму Хусейну и передал ему слова жены: «Супруга моя отказалась уходить. Она хочет пойти вслед за вами и всеми женщинами».
Имам заплакал, а потом ответил: «Да воздаст Господь добром вам всем!»
Хабиб, сын Музахира, видел, что с каждым днем растет число воинов в стане врага. Он говорил Имаму: «Здесь неподалеку проживает племя Бани Асад. Если ты позволишь, то я пойду к ним и попрошу у них помощи».
Имам дал ему разрешение, и Хабиб ушел. Почти девяносто человек из того племени решили помочь Имаму. Но в племени был один шпион, который доложил об этом Амру Сааду, и тот послал отряд, чтобы покарать племя.
Несколько человек из них погибло, а остальные вернулись обратно к своему племени.
Зейнаб задала Хусейну вопрос о том, помогут ли ему его друзья и уверен ли он в серьезности их намерений. Нафа, сын Хилаля, который находился по ту сторону шатра, случайно услышал ее слова. Хусейн пояснил сестре, что с самого начала создания мира до настоящего момента и на веки вечные не было и нет у него более верных и добрых сподвижников, чем его друзья. Он как раз говорил, что они подставляют свою грудь как щит и бесстрашно будут смотреть смерти в глаза, когда где-то позади шатра раздался гул, нарушивший покой. Хусейн вышел наружу и снова вернулся к сестре.
Он сказал: «Это были мои друзья. Из них старшим является Хабиб, сын Музахира. Они пришли, чтобы дать тебе присягу, что будут защищать потомков Посланника Аллаха. Какой ответ мне дать им?»
Зейнаб опустила голову и сказала: «Скажи им, что Зейнаб будет за них молиться и просить Господа послать им благо и усадить подле Посланника Аллаха в раю».
Сказав это, Зейнаб вроде бы успокоилась.
В ночь перед Ашурой в пустыне Кербелы, если кто-то и смыкал глаза, то только прислушивался, и тогда жужжание даже одной пчелы превращалось для него в гул целого улья.
В ночь перед Ашурой в пустыне Кербелы, если кто-то смотрел вокруг, то видел лишь шатры Имама Хусейна и его воинов, откуда доносился шум: чтение Корана, торжественные песнопения, намаз.
В ночь Ашуры какой покой царил в шатрах Хусейна! Но то было затишье перед бурей.
Накануне Ашуры все родные и друзья Имама Хусейна собрались рядом с ним ради исполнения одной большой потребности – чтобы вознести хвалу Господу, где бы они ни находились, и в беде и в радости… а потом он сказал им: «Нет для меня более преданных друзей, чем вы, никого лучше вас я не знаю, не видел я ни разу добрее семьи, чем моя собственная. Да воздаст вам Господь добром. Я больше не жду никакой помощи и освобождаю вас от вашего обязательства предо мной. Теперь же воспользуйтесь моментом и под пологом ночи уходите…»
Сначала Аббас, а потом и члены племени Бани Хашим воскликнули: «О горе!»
А затем и Муслим, сын Усаджи, и Зухайр, сын Кина, и все остальные сказали:
«Без тебя жизнь нам не мила!»
«Мы будем сражаться даже камнями, если у нас не будет оружия!»
«Мы будем рады, если нас убьют и мы проиграем, и пусть нас еще раз разобьют, и снова убьют, и так хоть тысячу раз!»
«Какую отговорку мы представим Господу на том свете, если Он спросит нас: “Почему вы оставили Хусейна?”»
«Без тебя жизнь будет для нас ужасной».
Так они говорили, и слезы лились у всех из глаз.
Накануне Ашуры Имам настаивал, чтобы его двоюродные братья, сыновья его дяди Акиля, ушли, спасая свои жизни. Он сказал им: «Достаточно уже того, что Муслим убит. Я разрешаю вам уйти».
Они же ответили ему: «Пресвятой Аллах! А что же люди скажут?! Мы же взрослые. Да может ли так быть, чтобы мы оставили нашего господина, двоюродного брата нашего, не отведав ни стрелы, ни удара саблей или пикой, и сами сбежали? Ей-Богу, мы так не поступим! Всё ради тебя принесем в жертву – и жизни свои, и имущество, и жен с детьми нашими. Мы будем вместе с тобой сражаться и пойдем с тобой всюду, куда бы ты ни отправился. Жизнь нам будет не мила без тебя».
Никто из них не ушел. Если бы они хотели уйти, то не оставались бы до тех пор подле него.
Видя преданность членов своей семьи и друзей, их готовность идти навстречу судьбе, Имам проговорил: «Я скажу вам вот что: завтра все мы будем убиты, и только один Саджад останется в живых».
Затем он показал каждому из них ждущее его в раю место. И они поблагодарили его. То была благодарность за то, что они окажутся рядом со своим Имамом и Господь будет доволен ими.
В ночь перед Ашурой, когда Имам собрал подле себя всех своих друзей, родных и близких и сообщил им о грядущей мученической гибели, каждый поднимался и брал слово. Касем, сын Имама Хасана, тоже встал и задал Имаму такой вопрос: «Дядюшка, и меня тоже убьют?»
Имам спросил его: «Сынок, а по-твоему, что такое смерть?»
Касем поспешил ответить: «Она слаще меда!» Имам произнес: «Да буду я жертвой за тебя, племянник! Ты тоже окажешься среди убитых, после того, как большая беда придет к тебе».
Ночью накануне дня Ашуры Борейр, сын Хазира, и Абдуррахман Ансари стояли позади шатра, в котором Имам Хусейн, готовясь умереть как мученик, делал полное омовение – гусль шахадат. Они тоже хотели сделать такое же омовение и потому торопились. Борейр, который был уже не так молод, шутил с Абдуррахманом.
Абдуррахман сказал ему: «Хватит тебе, Борейр, сейчас не время для шуток».
Борейр возразил: «Ей-Богу, всем, кто со мной знаком, прекрасно известно: ни в молодости своей я не шутил, ни в старости. Но, честно скажу, я рад тому, что должно случиться. И нас от райских гурий отделяет лишь момент, когда тот народ набросится на нас со своими мечами да саблями».
Даже на пороге смерти этот старик оставался шутником.
В полночь за день до дня Ашуры Имам вышел из шатра и направился в сторону пустыни. Нафа, сын Хилаля, забеспокоился и пошел вслед за ним. Имам спросил его: «Зачем ты следуешь за мной?» Нафа ответил: «Я заметил, что ты направляешься в сторону лагеря врага и испугался, как бы с тобой не случилась какая-нибудь беда».
Имам сказал: «Я смотрел по сторонам, чтобы узнать, откуда завтра на нас нападет враг».
Затем Имам взял Нафу за руку и сказал: «Знай, это обязательно произойдет… Видишь вон ту дорогу, что проходит меж двух гор? Воспользуйся темнотой ночи и спасайся».
Нафа бросился к ногам Имама и произнес: «Да будет моя собственная мать носить траур по мне, если я так поступлю. Господь оказал мне благодеяние, чтобы я погиб вместе с тобой».
Когда всем стало окончательно ясно, что война неминуема, Хурр Рийахи отправился к Амру Сааду и спросил его: «Ты будешь сражаться с этим человеком?»
Амр Саад, который в каждом человеке видел соглядатая Ибн Зийада и думал, что Хурр тоже хочет донести на него, ответил: «Да, я буду воевать с ним. И в этой войне самым малым последствием будут отрубленные головы и руки».
Хурр спросил: «То есть ты отвергаешь предложения Хусейна?»
Только в этот момент Амр Саад понял, что вопрос Хурра был задан в знак протеста. Он сказал: «Если бы это зависело только от меня, я бы согласился с ними, но Ибн Зийад не согласен».
Хурр ушел, понурив голову.
После разговора с Амром Саадом Хурр Рийахи взял под уздцы своего коня и спросил одного из соплеменников: «Ты напоил лошадь?»
Тот ответил ему: «Нет», – и подумал, что Хурр хочет под любым предлогом отказаться воевать. Хурр, сообщив, что нужно отвести коня в стойло, чтобы тот напился, вскочил верхом и потихоньку удалился в сторону от стана. Кто-то из отряда спросил: «Хурр, что ты намерен сделать? Ты желаешь напасть на Хусейна?»
Но Хурр оставил его вопрос без ответа. Он дрожал всем телом и чувствовал себя как-то необычно. Но тот человек опять сказал: «Никогда не видел я, чтобы ты боялся битвы и так дрожал. Честное слово, если бы у меня спросили, кто самый отважный человек в Куфе, я назвал бы тебя. Но что такое с тобой?»
Хурр ответил: «Я вижу себя сейчас посреди пути между раем и адом, и даже если меня изрубят на куски и спалят дотла, я ни за что не продам свой рай».
Потом он стегнул коня и помчался в сторону лагеря Хусейна, в сторону своего рая.
Хурр встал напротив Имама; он был смущен и взволнован. Он сказал: «Я тот самый, кто преградил тебе путь к отступлению и вынудил тебя прийти сюда. Я не думал, что эти люди отвергнут твое предложение и будут воевать с тобой. Если бы я знал, что так получится, то никогда бы не препятствовал тебе. И теперь я желаю покаяться за содеянное. Примешь ли ты мое раскаяние?»
Имам, обрадовавшись его словам, сказал: «Господом клянусь, твое раскаяние принято. А теперь слезь с коня!»
Хурр, изнемогавший от смущения, ответил: «Лучше я останусь в седле. Позволь мне сражаться верхом на коне, пока всем нам не придется в итоге спешиться!»
Имам сказал ему: «Да смилуется над тобой Господь. Как знаешь».
И Хурр отправился в сторону стана куфийцев.
Хурр встал перед куфийским войском и произнес: «О жители Куфы! Да будут ваши матери скорбеть по вам и причитать! Вы сами пригласили этого человека, а теперь, когда он явился, вы будете сражаться бок о бок с его врагами против него?.. Вы хотите задушить, убить его? Встать на пути его и не позволить идти по городам и весям Божьим? Он как пленный, который не может ничем помочь себе и не может отстранить от себя зло. Почему вы перекрыли воду Евфрата, которую могут пить и иудеи, и христиане, и все остальные, но только не он и его семейство? Как же плохо вы поступили с потомками Посланника Аллаха! В последней жизни, когда вы будете страдать от жажды, Господь не напоит вас…»
Те, кому нечего было возразить, начали стрелять в него из луков. Эти стрелы и были ответом Хурру. Всякий, кто видел это, вернулся и встал подле Имама.
Амр, сын Заабы, Зухайр, сын Салима, Касем, сын Башара Азди, Джавин, сын Малика, Абдулла, сын Башара, и еще несколько человек прибыли в Кербелу вместе с войском Амра Саада. Но как только они встретились взглядом с ясными очами Имама Хусейна, глаза их открылись, они увидели путь истины и примкнули к Имаму.
Требуется большая доблесть, чтобы после того, как человек изберет неверную дорогу, бесстрашно пойти по прямому пути. И у этих людей такая доблесть имелась.
После того, как вражеские лучники вступили в бой, сподвижники и друзья Имама Хусейна сошлись с ними в битве. А после того, как улеглась пыль, многие воины из отряда Имама уснули на земле. Они прошли весь этот путь, усердно служа делу Пророка, чтобы теперь почить вечным сном.
Абдуррахман, сын Абдрабба, был одним из стариков, которые принимали участие в битве Ашуры. Он лично передал один хадис от Посланника Аллаха и был очевидцем событий около источника Хум. Сам Имам Али научил его Корану и воспитал его дух. Когда Али потребовался свидетель послания, переданного Пророком людям у источника Хум, в котором Мухаммад сообщил о преемничестве и халифате после него, один человек поднялся и засвидетельствовал это. Тем человеком и был Абдуррахман.
Он участвовал в первом нападении боевого отряда и сам стал мучеником. Как и следовало ожидать от того, кто был знаком с наместником Пророка, он даже в старости был готов пройти через сухую, безводную пустыню и отдать свою жизнь за своего господина.
Слова Имама Хусейна не воспринимались жителями Куфы. Сам Имам говорил, что они наполняют свои животы запретным – харамом, потому и глухи к словам истины.
Нееман, сын Амра Варасби, и его брат Халлас, однако, жили праведным трудом, и потому слова Имама запали им в душу.
И когда войско Амра Саада вошло в Кербелу, они были вместе с остальными воинами, но когда Имам передал свои условия Амру, а тот не принял их, братья пробрались ночью в стан Имама.
И утром в день Ашуры они сражались на стороне Имама, получив вознаграждение за свой праведный поступок.
И хоть не было ни одного уха в Кербеле, которое бы прислушалось к словам Имама Хусейна, однако была одна душа, что страстно хотела принять истину.
Масуд, сын Хаджаджа, и его сын Абдуррахман пришли в Кербелу вместе с Амром Саадом, однако в рай они прошли вместе с Хусейном.
Ибн Зийад отдал приказ своим слугам выставить соглядатаев, дабы не дать никому присоединиться к Имаму.
Один из шиитов – жителей Басры, Йазид, сын Шабита Абди, сказал, что хочет пойти к Хусейну. Некоторые говорили, что боятся Ибн Зийада. Но Йазид ибн Шабит отвечал: «Если все они выстроятся предо мной стеной, то все равно их усилия будут напрасны». И отправился в путь.
Вместе с ним пошли и его сыновья: Убайдулла и Абдулла. Им пришлось пройти через бесплодную и безводную пустыню, пока они не прибыли в стан Имама Хусейна. И когда, наконец, Йазид заметил Имама, то улыбнулся и прочитал такой айат: «Скажи: “Это милость и милосердие Аллаха. Пусть они возрадуются этому, ибо это лучше того, что они накапливают”».
И утром в день Ашуры он вышел в бой, и сердце его обрадовалось.
Единственным человеком, не предавшим свое слово быть верным Муслиму, сыну Акиля, был Хуббаб, сын Амера Тамими. После предательства жителей Куфы и оставления Муслима в одиночестве он покинул этих лицемеров и присоединился к Имаму.
Утром в день Ашуры Хуббаб вышел на бой и был убит, но не оставил своего Имама, как это сделали куфийцы.
Хорошо, если на том свете человека ожидает прекрасное вознаграждение.
Харис, сын Амрукиса Канди, был отважным воином, который пришел в Кербелу вместе с Амром Саадом. И когда он увидел, что Амр не согласился с логичными и мудрыми наставлениями Имама Хусейна, то перешел на сторону Имама и утром в день Ашуры пошел в бой, где и был убит.
Хорошо, если на том свете человека ожидает такое же прекрасное вознаграждение, что и Хариса.
Когда началось сражение, кто-то принес известие Башару, сыну Амра. Ему доложили, что его сын, Умар, попал в плен на границе. Башар сказал на это: «Пусть будет это на счету Господнем. Я не хочу, чтобы мой сын находился в плену, а я был жив и невредим».
Слух об этом достиг ушей Имама. Он сказал Башару: «Да помилует тебя Господь. Я освобождаю тебя от твоей присяги на верность мне. Иди и освободи своего сына».
Башар ответил: «О отец Абдуллы, да съедят меня живьем дикие звери, если я расстанусь с тобой!»
Имам подарил Башару пять драгоценных одеяний и сказал: «Отдай это другому своему сыну, Мухаммаду, чтобы он мог использовать их для выкупа из плена своего брата».
Так Башар остался подле Имама, сражался и погиб.
Аммар, сын Абу Саламы, участвовал в трехсторонних войнах Имама Али и был его спутником и ретивым воином. Когда они шли к Басре, чтобы сражаться в Верблюжьей битве, он спросил у Али: «Повелитель правоверных, что ты сделаешь с жителями Басры, когда доберешься туда?»
Али ответил ему: «Я призову их к послушанию и покорности Господу. А если они не примут мое предложение, то буду сражаться с ними».
Аммар сказал: «Тогда они никогда не смогут победить того, кто взывает к Богу».
И в Кербеле Аммар был вместе с сыном Али. Там Хусейн призывал народ к покорности Богу, но одни отвергли его призыв. И тогда Имаму пришлось вступить с ними в бой.
И хотя история сообщает нам, что и Хусейн, и весь его отряд мученически погибли, по собственному свидетельству этой самой истории, никто из врагов не смог одолеть человека, призывающего людей к Богу.
Аммар вступил в сражение утром дня Ашуры и сражался до самого последнего мгновения.
Йасар и Салим были прислужниками Зийада, а Убайдулла – его сыном.
Они были готовы к битве и просились в бой. Сначала против них вышли Хабиб и Борейр, однако Имам не разрешил им сражаться с ними. После этого вышел Абдулла, сын Умайра. Тогда Имам сказал: «Я берег тебя, но если ты хочешь, то иди».
Юноши сказали: «Мы тебя не знаем. Должны прийти Хабиб, Борейр и Зухайр».
Абдулла набросился на Йасара, а Салим подобрался к Абдулле сзади. Тогда Абдулла убил Йасара, а Салим внезапно отрубил ему пальцы на руке, но и сам был убит им.
Когда Абдулла возвращался к Хусейну и уже радостно возвещал о своей победе, воины врага набросились на него. Абдулла вернулся на поле боя и стал сражаться копьем, ожидая, пока остальные поспешат ему на выручку. Он послал в ад тридцать пять человек, но сам попал в плен.
Тогда Амр Саад велел отрезать ему голову и бросить ее Хусейну.
Когда Абдулла, сын Умайра, мученически погиб, его супруга, Умм Ваххаб, выкопала жердь, что служила подпоркой шатра, и направилась в сторону вражеского стана. Имам вышел к ней и произнес: «Да помилует тебя Аллах. Тебе сражаться нет нужды».
Умм Ваххаб вернулась к своему шатру и сквозь зубы сказала: «Господь мой! Не лишай меня надежды!»
Имам услышал это и ответил ей: «Господь не лишает тебя надежды».
Умм Ваххаб присела рядом с обезглавленным телом своего супруга и сказала: «Да отведаешь ты рая, милый. У Господа, что подарил тебе рай, я прошу лишь, чтобы поместил меня рядом с тобой».
И как раз в это время Шемр приказал своему прислужнику расправиться с Умм Ваххаб. Тот помчался к ней и ударил ее по голове своей палицей.
Так Умм Ваххаб сделалась первой женщиной-мученицей в Кербеле и стала спутницей своему супругу в раю.
Удивителен мир. Те, что всю жизнь были мусульманами, примкнули к армии лжи, а Абдулла со своей семьей, что были христианами, присоединились к истине и навечно стали спутниками Хусейна.
Амр, сын Хаджаджа, вместе со своими воинами вышел со стороны Евфрата и отправился в направлении правого фланга армии Имама под командованием Муслима, сын в Аусаджи, чтобы атаковать него. Тогда целых пятьдесят человек отведали вкус меча Муслима. Но где пятьдесят, там и сто. От тяжести ранений Муслим свалился и уснул прямо на земле, и люди заметили это.
Имам подошел вместе с Хабибом и Музахиром, склонился над Муслимом и сказал ему: «Да смилостивится над тобой Господь. Кто-то выполнил свои обязательства до конца, кто-то еще ждет и ничуть не изменился». Хабиб вторил ему: «До чего же мне тяжело видеть тебя вот так, когда ты лежишь на голой земле. Да отведаешь ты рая!»
Муслим тихо произнес: «Да обрадует тебя Господь радостной вестью!»
Хабиб сказал своему другу Муслиму: «Если бы я так скоро не отправился на твои поиски, то желал бы исполнить любое твое последнее наставление, каким бы оно ни было».
Муслим указал на Имама и сказал: «Я завещаю тебе быть верным этому человеку и пожертвовать ради него своей жизнью».
Больше он ничего не произнес. Кто-то из отряда Амра Саада закричал: «Мы убили Муслима!»
Абу аш-Шоаса был искусным стрелком в отряде Амра Саада. Он был одним из тех, которые, если видели, что правда на стороне Имама, а не Амра, то готовы оставить Амра и уйти на поиски истины.
В бою он опускался на колени и целился из лука. Имам попросил за него: «О Господь! Дай же ему сил в стрельбе и награду – рай».
Как только стрелы у Абу аш-Шоаса закончились, он поднялся и начал сражаться мечом. Он смог убить несколько человек, а потом и сам был убит. И, скорее всего, после мученической смерти в бою он отправился получать награду за свои стрелы, которые посылал так метко. Ведь просьбы Имама Господь всегда слышит!
Однажды Мийсам Тамар сидел верхом на коне, когда к нему приехал Хабиб, сын Музахира. Они так близко подъехали друг к другу, что шеи их коней соприкоснулись. Хабиб сказал: «Кого я вижу! Человек, у которого на голове ни волоска, что дынями да финиками торгует!.. Таких вешают и бока им потрошат».
Мийсам засмеялся и ответил: «А я-то кого вижу! Краснолицего и длинноволосого. Он спешит на помощь внуку Посланника Аллаха, но убьют его, и голову его протащат по всей Куфе!»
Обменявшись такими речами, они расстались. Люди, присутствовавшие при их разговоре, подивились таким словам и сказали: «Ей-Богу! Не видели мы еще ни разу более лживых, чем эти двое!»
Через некоторое время на то место прибыл Рашид Хаджри, пустившийся на их поиски. Он расспросил о них у людей, и те рассказали ему о том, что произошло между теми двоими. Рашид сказал: «Да смилостивится Господь над братом моим, Мийсамом, что он не закончил этот хадис и не сказал, что, когда привезут голову Хабиба, то за нее дадут еще сто дирхемов сверх остальной награды».
Люди сказали: «О, да этот еще больше сочиняет, чем те двое!»
Но не прошло и нескольких лет, как выяснилось, что такие, как он, друзья Али не лгут.
Как только Хусейн сказал: «Не вступайте в бой, пока не прочитаем намаз», – Хасин, сын Тамама, закричал: «Ваш намаз не будет принят!»
Хабиб, сын Музахира, ответил на это: «Ты, осел, считаешь, что намаз, который читают члены семейства Посланника Аллаха, не принимается, а твой – принят будет?»
Едва услышав эти слова, Хасин набросился на него. Хабиб ударил мечом коня Хасина, и тот упал на землю. Но к Хасину подоспели его люди и спасли его. Хабиб тоже свалился наземь, однако смог убить целых семьдесят человек. Силы его были на исходе, один враг пронзил его своим мечом, а другой – копьем, и Хабиб упал с лошади. Когда он хотел подняться, еще один неприятель ударил его мечом по макушке. Подошел другой и отрубил голову этому смелому сподвижнику Посланника Аллаха.
Имам сильно расстроился и вымолвил: «Я прошу награды себе и своим друзьям лишь у Аллаха».
А затем сказал так: «Да вознаградит тебя Аллах добром, Хабиб! Каким же благородством ты обладаешь, что смог прочитать весь Коран за одну ночь!»
После Хабиба на поле боя вышел Хурр Рийахи и похвалился: «Я – тот самый Хурр, давший убежище своим гостям. Своим мечом я перережу ваши шеи в защиту лучшего из людей, что пришел из долины Мина, и пожалею вас!»
Позади Хурра стоял Зухайр, сын Кина, защищавший его. Когда один из них оказывался в тяжелом положении, другой приходил ему на помощь. Хурр столько бился, что лошадь его была вся в крови.
Хасин, сын Тамима, сказал Йазиду, сыну Суфьяна: «Это – тот самый Хурр, которого ты так желал уничтожить. Теперь пришло его время».
И как только Йазид понял, что Хурр направился к Имаму, сказал: «Если бы я раньше знал, что Хурр пойдет к Хусейну, то одной стрелой поразил бы его».
Йазид вышел вперед и спросил у Хурра: «Желаешь ли ты со мной сразиться?»
Хурр ответил на это согласием, и они ринулись друг на друга. Хурр получил всего лишь один удар.
Хасин, сын Тамима, сказал: «Жизнь потомка Суфьяна была в руках у этого Хурра, и тот убил его».
Кто-то подстрелил из лука лошадь Хурра, и та упала наземь. Хурр продолжал сражаться, но уже пешком. Он отправил в ад сорок неприятелей, когда пехота из отряда Амра Саада напала на него. Соратники Имама принесли полуживого Хурра к шатрам, где складывали тела убитых воинов-мучеников. Имам подошел к Хурру и встал рядом с его головой. Вытер кровь с лица его и сказал: «Ты и впрямь свободный человек, каким назвала тебя мать[1]. Ты свободен и в этой жизни, и в последней».
Возможно, Имам хотел воздать ему за свои слова в тот день, когда Хурр с отрядом преградил Имаму дорогу, и тот сказал ему: «Да будет твоя мать скорбеть по тебе!»
В любом случае свободный человек из отряда Имама стал свободен от уз этого мира.
От отряда Имама осталось совсем мало людей, и те, кто еще был жив, разбились на две группы. Одна группа читала намаз вместе с Имамом, пока другая их охраняла.
Перед Имамом стояли Зухайр, сын Кина, и Саид, сын Абдуллы, они ждали, пока он закончит читать свой намаз. Саид ловил любую стрелу и копье, что летели в сторону Имама, чем только мог – и головой, и руками. И столько ран получил он, что не мог больше стоять на ногах и повалился на землю. И, падая, он произнес: «Господи, удали от них Свою милость, словно от адитов и самудян… Сообщи о моих ранах и страданиях Пророку… Моей целью было всего лишь помогать и защищать внука Пророка».
Имам подошел к Саиду и положил его голову к себе на колени. Саид взглянул на Имама и сказал: «Я хранил тебе верность, внук Посланника Аллаха?»
И тот ответил ему: «Да, хранил. И в раю ты будешь также передо мною».
Именно Абу Сомама Сайдави в то время, когда Муслим, сын Акиля, пришел в Куфу, принес присягу на верность Имаму и приготовил оружие для Муслима.
Именно Абу Сомаму Сайдави, когда Муслима убили, искал в Куфе Убайдуллу, чтобы тоже убить.
Именно Абу Сомама Сайдави был спутником Нафы, сына Халаля, который, несмотря на бездорожье и трудности, привел Нафу к Имаму.
Именно Абу Сомама Сайдави сказал Имаму: «Мне хотелось бы читать полуденную молитву вместе с тобой, когда я отправлюсь на встречу с Господом».
И полуденный намаз в день Ашуры он прочитал вместе с Имамом, а затем отправился на поле боя.
У Абу Сомамы в стане Амра Саада был двоюродный брат, который издавна питал неприязнь к Абу Сомаме и враждовал с ним. Из-за этой ненависти он и убил Абу Сомаму. Когда Абу Сомама отправился на встречу с Господом, его последнее желание осуществилось.
Зухайр, сын Кина, который несколько раз давал наставления воинам Куфы, завел с ними беседу и утром в день Ашуры: «О люди! Дети Фатимы больше, чем сын Сумайи, заслуживают любви и помощи! Если вы им не поможете и, не дай Бог, убьете их, то горе вам! Пусть Хусейн и Йазид сами разберутся между собой. Оба они из племени Курайшитов. И, жизнью своей клянусь, Йазид не успокоится и не будет доволен вами, пока Хусейн жив».
Шемр прицелился в Зухайра из лука и сказал: «Замолчи, ты надоел нам своей болтовней!»
Зухайр произнес в ответ: «Я не к тебе обращался. Ты вообще животное, и не думаю, что тебе знакомы хотя бы два айата из Книги Господней».
Шемр разозлился и сказал: «Мы прямо сейчас убьем и тебя, и твоего командира!»
Зухайр ответил: «Ты угрожаешь мне смертью? Ей-Богу, смерть рядом с Хусейном лучше, чем вечная жизнь рядом с вами».
Затем он обратился к куфийцам: «Не верьте этому Шемру, не поддавайтесь на его обман. Клянусь Господом, не будет покровительства Пророка тому, кто уничтожит его потомков!»
И тут кто-то из задних рядов закричал: «Имам говорит тебе – возвращайся. Жизнью своей клянусь, ты уже достаточно наставлений дал этому народу! Если вообще им будет хоть какая-то польза от наставлений!»
И Зухайр вернулся, чтобы попросить Имама разрешить ему участвовать в бою.
Он положил руку Имаму на плечо и сказал: «Сегодня я встречусь с твоим дедом, Пророком, а также отцом – Имамом Али и Хасаном – твоим братом».
И попросил у Хусейна разрешить ему идти в бой против того народа, что глух к наставлениям.
Имам дал ему свое позволение и произнес: «Я тоже последую за тобой на встречу с ними».
Зухайр пошел в бой и изо всех сил сражался. Он смог убить многих врагов, пока мученически не пал от рук куфийцев.
Имам подошел к его бездыханному телу и сказал: «Да помилует тебя Господь, Зухайр, и проклянет тех, кто убил тебя, превратив их в свиней и обезьян».
Амр, сын Карзы из числа ансаров – сподвижников Пророка в Медине, – как и Саид, сын Абдуллы, мученически погиб. Он был защитником Имама и всячески охранял его. Он принимал на себя любую стрелу, что летела в Имама. И когда тело его пронзила целая туча стрел, нанеся ему множество ранений, он повторил слова Саида: «Был ли я верным внуку Посланника Аллаха?»
Тогда Имам дал ему тот же ответ: «Да, был. И в раю ты будешь предо мною. Передай мое приветствие Посланнику Аллаха. Я приду вслед за тобой».
Нафа, сын Хилаля, был искусным стрелком из лука. Он натирал свои стрелы ядом и на каждой писал ее имя. Этими стрелами он поразил двенадцать человек и еще нескольких ранил. Когда стрелы закончились, он вынул меч и продолжал сражаться. От его рук погибло несколько жителей Куфы. Отряд куфийцев окружил его. Враги начали пускать стрелы и камни, которыми сломали ему обе руки, и взяли его в плен. Шемр и еще несколько человек потащили его к Амру Сааду.
Амр спросил его: «Что заставило тебя сотворить такое с самим собой?»
Нафа ответил: «Господь знает, чего я хотел».
С лица Нафы струилась кровь, и кто-то спросил: «Ты видишь, в каком ты состоянии?»
Нафа ответил на это: «Я не огорчен. Если бы у меня не были сломаны руки, то вы не смогли бы взять меня в плен».
Шемр сказал Амру: «Убей его!»
Но тот возразил: «Ты его привел, ты и убей!» Тогда Шемр вынул меч. Нафа сказал: «Если бы ты был мусульманином, тяжело было бы тебе взять на себя ответственность за нашу пролитую кровь. И слава Богу, что в нашей смерти будут повинны худшие из созданий Его».
В отряде Имама Хусейна был один прислужник – турок по происхождению, который очень храбро сражался. Кто-то говорил, что этот прислужник – Хурр, кто-то – что это был Харес Мазхаджи. Но какая, в общем-то, разница?
Этот прислужник сражался как истинный мужчина и отправил в ад семьдесят человек. Он бился до тех пор, пока из-за множества ранений не упал наземь. И когда падал, позвал Имама. И тот, несмотря на собственные ранения, приблизился к нему и склонился к его лицу. Тот открыл глаза и произнес: «Есть ли еще один смертный, вроде меня, кто лицезреет лицо внука Посланника Аллаха так близко от себя?»
С улыбкой на устах он скончался.
Йазид, сын Муаккаля, вышел из стана Амра Саада и сказал Борейру: «Как, по-твоему, поступает с тобой Господь?» Он имел в виду его слабость и презренность.
Борейр ответил ему: «Господь поступил со мной хорошо, по-доброму, а вот с тобой – плохо».
Йазид сказал: «Хоть ты никогда и не был лжецом, но сейчас ты солгал. Разве ты забыл уже, как однажды мы шли с тобой и ты сказал, что Муавийа сбился с пути, а Али ибн Абу Талиб – Имам, ведущий нас по истинному пути?»
Борейр ответил: «Да, я и сейчас думаю именно так. Но теперь и ты тоже сбился с пути… Неужели ты хочешь, чтобы мы проклинали друг друга и просили Господа поразить лжеца руками праведника и лишить его Божественного милосердия?»
Йазид согласился с ним. Оба они попросили Господа наслать проклятия на того, кто лжет, а после набросились друг на друга с мечами. Удар Йазида не причинил вреда Борейру, однако сам Борейр нанес такой удар, что рассек и шлем, и голову Йазида до самого носа.
Так Господь убил лжеца руками праведника.
Меч Борейра застрял, пронзив шлем и голову Йазида, сына Муаккаля. Борейр изо всех сил пытался его вытащить, и в этот момент на него напали. Он схватился с врагом, повалил его на землю и уселся ему на грудь. Поверженный враг закричал и взмолился о помощи. Кааб, сын Джабера, поспешил к ним, чтобы спасти своего товарища и атаковать Борейра. Друг Кааба сказал ему: «Это же Борейр, сын Хазира, тот самый чтец Корана, что учил нас Священному Писанию!» Однако Кааб не придал значения словам друга. Он напал на Борейра и вонзил копье ему в поясницу. Так Кааб убил своего учителя Корана.
Ханзала, сын Асада Шабами, до того, как отправиться в битву, давал советы и наставления войску Куфы. Он сказал воинам: «Не убивайте Хусейна, ведь тогда Аллах причинит вам страдания».
Сам же Имам помолился за него и сказал: «Да смилостивится над тобой Господь. Раз они не вняли твоему призыву, теперь подвергнутся страданиям. Они убили твоих добрых собратьев».
Ханзала ответил ему: «Ты истинно говоришь, внук Посланника Аллаха. А дашь ли ты мне разрешение уйти к своим братьям, в мир иной?»
И Имам сказал: «Иди же. И поторопись, там тебя ждет нечто лучшее, чем в этом мире…»
Ханзала распростился с Имамом и сказал: «Господь сблизит нас в раю».
Имам ответил: «Амин. Амин».
Тогда Ханзала ушел на поле брани, а потом встретился со своими братьями.
Анс, сын Хареса, был одним из старожилов Кербелы. Он сопровождал Пророка в завоевательных походах на Бадр и Ханин. Всем он был знаком, и все знали, что он передает истории о Пророке и его жизни. В день Ашуры Анс отправился к Имаму Хусейну и попросил у него разрешения сражаться с врагом. У него были настолько густые брови, что он был вынужден подвязать их платком ко лбу, чтобы они не застилали ему свет. Чалму свою он распустил и подпоясал ею свою поясницу, чтобы не горбиться. Когда Имам увидел его в таком виде, то заплакал и сказал: «О старик, да отблагодарит тебя Аллах!»
И тот старик, несмотря на всю свою немощь и пожилой возраст, убил в бою восемнадцать врагов, а потом и сам был убит. Он стал мучеником, чтобы Аллах отблагодарил его.
Хаджадж, сын Масрука, служил при Имаме муэдзином на всем пути, до самой Кербелы. Он тоже принял решение отправиться в бой и погибнуть. Он пришел к Имаму и получил его согласие. В бою Хаджадж убил двадцать пять человек и многих ранил.
Столь усердным был он в бою, что лицо его сплошь покрывала кровь. Когда он вернулся назад к Имаму и сказал: «Сегодня я встречу наконец твоего деда, Пророка, и отца твоего, великодушного Али, его преемника», – Имам ответил ему: «И я вслед за тобой примкну к ним».
Так спокойно стало на душе у Хаджаджа, когда он понял, что не расстанется с Имамом, что он с легким сердцем отправился в бой и погиб.
Джанада, сын Кааба, атаковав рано утром в день Ашуры вражеский отряд, вышел на поле боя и сказал: «Я не слаб и обязательства своего не нарушу. Я останусь верен своей присяге, которую оставлю как наказ своему наследнику, когда тело мое пронзит враг».
Утром в день Ашуры тело его пронзил враг, и Джанада погиб. И во время сражения он находился бок о бок со своим сыном, Амром, которому было не больше одиннадцати лет. Тот подошел к Имаму, чтобы получить у него разрешение сражаться в бою.
Но Имам не позволил ему сражаться и сказал: «Твой отец только сегодня утром погиб в бою, и, возможно, мать не переживет еще и вести о гибели своего ребенка».
Мальчик же сказал: «Мать моя сказала, чтобы я обязательно воевал».
Тогда Имам дал свое согласие, и когда Амр отправился в бой, то похвалился: «Мой предводитель – Хусейн, прекраснейший предводитель! Его родители – Али и Фатима. Знаете ли вы хоть кого-то лучше него?»
И очень скоро Амр отправился к отцу своему и отлично выполнил наказ своего родителя, послужив Хусейну.
Когда мученически погиб Амр, сын Джанады, враг кинул Имаму его отрубленную голову. Мать Амра взяла голову своего сына-подростка, омыла его кровь и бросила в того человека, что был рядом. Голова ее сына ударила в голову того человека, и тот скончался на том же месте, где стоял.
Женщина вернулась в шатер, оперлась о столб-опору и похвалилась: «Хоть я и слабее да худее других женщин, однако ради защиты потомков Фатимы нанесу врагам тяжелый удар». С этими словами она выдернула подпору шатра и запустила ею во врагов.
Имам подошел к той женщине и вернул ее обратно в шатер.
Наср, сын Абу Низара, один из потомков эфиопского императора Негуса, отверг эфиопский престол и остался вместе с Пророком и его семьей.
В день Ашуры, когда Имам принимал присягу на верность от своих друзей и дал им разрешение вернуться назад вместо участия в битве, Наср сказал такие слова: «Нет, Богом клянусь, никогда, никогда!.. Если бы у нас был путь к отступлению, мы бы не пришли сюда».
Наср сражался в бою в день Ашуры и даже зарубил своим мечом нескольких врагов, пока не пал.
Малек, сын Абдуллы и внук Сари, и Сайф, сын Хареса и еще один внук Сари, были двоюродными братьями. Когда они пришли за разрешением на участие в битве, то горько плакали.
Имам спросил их: «Почему же вы плачете? Клянусь Господом, через несколько мгновений вы встретитесь с вашими близкими и любимыми!»
Братья ответили: «Мы станем жертвой за тебя. Но мы плачем не из-за собственной смерти, а из-за всех тех бед, что причинил тебе этот народ, и от того, что мы не можем принести тебе какую-либо пользу».
Имам сказал на это: «Господь вознаградит вас за ваше доброжелательство лучшей наградой, какую Он дает праведникам».
Так оба брата отправились получать заслуженную ими награду, награду праведников.
Абдулла и Абдуррахман, сыновья Амра Гаффари, увидев, что отряд Амра Саада потихоньку приближается к отряду Имама, пришли к Хусейну и попросились в бой: «Здравствуй, о отец Абдуллы! Враг подошел к тебе совсем близко, и мы оба хотим сразиться раньше тебя, создать преграду врагу и принести жертву ради тебя».
Как только Имам дал им свое разрешение, они пошли в бой и отдали свою жизнь, пожертвовав ею ради Имама.
Сам Абес, сын Шабиба Шакери, вместе со старым слугой своего отца, Шузабом, прибыл в Кербелу. После полудня в день Ашуры Абес спросил Шузаба: «О чем ты задумался?»
Шузаб быстро ответил ему: «А что ты хочешь, чтобы я сделал? Я готов сражаться вместе с тобой ради внука Пророка Аллаха и даже умереть».
Абес сказал: «Я знал, что именно это у тебя на уме. А раз так, пойди, покажись Имаму, чтобы он признал в тебе своего друга, как и остальных. Я готов скорбеть о тебе до того, как умру сам, и получить большую награду от Господа. И если бы сегодня здесь был хоть кто-то, кто мне ближе, чем ты, я предпочел бы послать на поле брани сначала его. В любом случае сегодня мы должны получить награду от Господа».
Шузаб пошел к Имаму и попросил разрешения принять участие в битве. Вскоре он погиб как мученик.
Абес пришел к Имаму вслед за Шузабом и сказал так: «Никого нет у меня на этой земле дороже тебя. Если бы я мог хоть как-то сохранить твою жизнь, даже отдав свою собственную, то я не стал бы медлить. Да приветствует тебя Аллах, о отец Абдуллы. Я отдам жизнь свою и пойду по пути, указанному тобой и твоими отцом и дедом».
Обнажив свой меч, он отправился в стан врагов. И как только его заметил и узнал один из них, по имени Раби, сын Тамима, то сразу вспомнил о его храбрости и отваге в бою и воскликнул: «О люди! Это настоящий лев! Это Абес, сын Шабиба. Никто не должен выходить сражаться с ним в одиночку».
Абес остановился и сказал: «А разве среди вас нет мужчины?» Но и впрямь, среди врагов не нашлось ни одного мужчины, чтобы выйти сразиться с ним.
И тут раздался крик Амра Саада: «Осыпьте его градом камней!»
Они ответили Абесу бесчестным образом, забросав его камнями. Абес уронил на землю свои шлем и броню и упал посреди врагов, среди которых не нашлось настоящих мужчин. Он смог убить двести из них и утомился. Его окружили и так закидали камнями, что силы его иссякли. Когда Абес скончался, каждый из врагов кичился: «Это я его убил!»
Амр Саад сказал: «Его убил не один человек. Вы все вместе его убили». И правда, разве один человек способен был справиться с таким соперником – самым настоящим львом? Абес погиб, ступая по пути истинному, проложенному Имамом Хусейном и его предками.
Сам Пророк в своих завоевательных войнах и походах посылал дальше всех в бой тех, кто был ближе к нему, тех, кого он больше всего любил. Возможно, делал он так потому, что хотел предупредить необоснованные обвинения против них и научить их бесстрашию и отваге. Повелитель правоверных поступал так же. Тем самым они отличались от всех иных правителей, которые держали своих близких подле себя, не пуская их в бой.
И Имам Хусейн был истинным внуком Пророка и сыном Али. Но его друзья обладали большой мудростью, и пока они были живы, не позволяли никому из членов его семьи идти в бой. Но как только все его друзья погибли мученической смертью, Имам послал на битву своего самого близкого человека – старшего сына, Али Акбара.
Абдулла, сын Муслима и внук Акиля, вышел на поле боя вслед за Али Акбаром. Абдулла был еще одним сыном Муслима, а также племянником Имама Хасана (сыном его сестры).
Он похвалился и сказал: «Сегодня я наконец-то встречусь со своим отцом, Муслимом, и с теми молодыми людьми, что покинули этот мир с религией Пророка в сердце. Они не были лжецами, а были блаженными, знатными людьми из племени Хашема».
Абдулла совершал нападения на врага целых три раза и многих убил, пока Амр, сын Сабиха, не выпустил в него стрелу. Абдулла заслонился рукой, чтобы стрела не попала в него, однако она пригвоздила его руку прямо ко лбу.
Абдулла сказал тогда: «Господи, они сочли нас малочисленным отрядом, так порази же их таким же образом, как и они нас».
Подошел еще один человек из вражеского стана и вонзил копье в сердце Абдуллы, и тот погиб.
После мученической гибели сына Муслима потомки Абу Талиба напали все вместе на вражеское войско. Имам закричал: «Братья мои двоюродные! Не спешите умирать, потерпите. Клянусь Господом, завтра для вас уже не будет никаких лишений!»
В том нападении Аун и Мухаммад, сыновья святой Зейнаб, Абдуррахман и Джафар, сыновья Акиля, и Мухаммад, сын Муслима, были убиты, а Хасан, сын Имама Хасана, получил ранения и был взял в плен.
Аун и Мухаммад, племянники Имама Хусейна – дети его сестры, – вышли вперед, чтобы он дал им разрешение на бой. Но Имам не позволил им этого. Они приходили еще несколько раз, но он всё не соглашался.
Тогда дети отправились к своей матери и сказали ей: «Имам не позволяет нам участвовать в бою. Сделай что-нибудь».
Зейнаб сказала: «Уговорите его сами. Я не хочу, чтобы мой брат думал, будто это я вас заставила идти воевать. Не хочу, чтобы он думал, что мне больше всего нужно, чтобы вы сражались».
Они ответили: «Хорошо, мама. Но что бы мы ни делали, наш дядя не дает нам разрешения. Он словно не желает видеть вас в трауре. Он говорит, что мы еще не достигли зрелости, и нам требуется позволение нашего отца для участия в сражении».
Она сказала: «Передайте ему, что ваш отец дал мне разрешение для вас на участие в битве. Если вы скажете ему это, а он все равно не согласится… принесите ему клятву… именем его матери, Захры…»
Сыновья ее уже уходили, когда Зейнаб позвала их: «Да, кстати, это также и мое прощание с вами. Не возвращайтесь, чтобы попрощаться».
Дети ушли, и то была их последняя встреча.
Сын Имама Хасана настолько торопился, что не завязал шнурок на своем сапоге. Он похвалился: «Если вы меня не знаете, то я – сын Имама Хасана, внука Пророка, Мустафы. Вы устроили засаду Хусейну и окружили его со всех сторон. На вам никогда не дождаться благодатного дождя милосердия Божьего».
Касем хотел ринуться в бой, как и все его дяди и двоюродные братья. Однако его дядя, Имам Хусейн, который опекал его начиная с трех лет, был против этого.
Касем расплакался. Он бросился к ногам Имама, но тому не хотелось давать ему разрешение, он помнил о своем брате. Он говорил себе: «Касем не достиг еще зрелости, а для того, чтобы участвовать в бою, ему требуется разрешение отца». Касем отправился к матери и сказал: «У всех есть отец, они пошли на бой и погибли как мученики. Но я…»
Его мать вручила сыну письмо, которое его отец, Имам Хасан, написал своему брату, чтобы тот принял Касема в свой отряд и позволил ему сражаться и даже умереть.
Касем обрадовался. И Имам уступил ему.
Касему было лет тринадцать-четырнадцать. Этот сын Имама Хасана один убил тридцать пять врагов. И во время боя он смог даже затянуть потуже шнурки на своей обуви.
Амр, сын Саада и внук Нафила, сказал: «Боже мой, я нападу на него!» Кто-то из стана неприятеля ответил ему: «Что это ты задумал?! Все только и думают о том, чтобы убить его. А ты-то здесь при чем?!»
Но Амр принял решение. Он набросился на Касема и поразил его мечом.
Касем закричал: «О дядюшка!»
Хусейн кинулся на зов и приблизился к Амру. Он с такой силой ударил его по руке, что сломал ему локоть. Куфийцы бросились на помощь, но было поздно – Амр упал и был раздавлен копытами коня. Когда пыль улеглась, все увидели, что Хусейн сидит рядом с Касемом, а подросток спокойно растянулся на земле. Имам сказал: «Людям, что убили тебя, не видать Божьей милости. Клянусь Господом, дяде твоему так тяжело, когда ты взываешь к нему, а он не может ответить тебе, или ответ его только расстроит тебя…»
Затем он прижал Касема к своей груди и положил рядом с телом Али Асгара.
Касем был готов к битве. Он оделся и выступил вперед, чтобы попрощаться. Но когда Имам увидел его, на него накатили рыдания. Они обнялись и заплакали, да так, что Касем, обессиленный, упал на землю, а Имам – рядом с ним. Оба потеряли сознание.
Когда же Касем пришел в себя, он поспешил скорее вступить в бой. Кто-то из вражеского стана тогда заметил: «Сюда явился мальчонка, лицо его подобно луне, в руках он держит меч и одет-обут как на войну, только вот шнурок у него на левом сапоге развязан».
После Касема братьев своей матери призвал Аббас, еще один сын Али. Он сказал своим дядям: «Идите же и сражайтесь, чтобы я мог видеть на вас шрамы и получил большее вознаграждение от Господа». Братья Имама ушли один за другим, стали сражаться и погибли.
Все сыновья Али мстили за отца непреклонно, один за другим проливая кровь, так как арабы затаили ненависть к нему еще со времен язычества за то, что он пролил кровь их отцов и дедов.
Больше никого из друзей Имама не осталось в живых. Он ходил и спрашивал: «Есть ли еще хоть кто-то, кто поможет мне?» Но ответа так и не получил.
Имам подошел к шатрам. Он хотел попрощаться с сыном своим, малышом Али Асгаром. Но когда увидел, что того мучает жажда, взял его на руки и вынес из шатра, а там обратился к людям: «Если вы не хотите сжалиться над нами и считаете нас своими врагами, то хотя бы вот этого ребенка возьмите и напоите».
Хармала прицелился в Али из лука, и стрела вонзилась прямо в шею малолетнего сына Имама, разорвав ее. Имам набрал в руку кровь Али и пролил, подняв ее к небу. Но ангелы не позволили ни одной капле этой крови упасть на землю.
Малыш Али, сын Имама Хусейна, утолил свою жажду.
Севид, сын Амра, еще один храбрый старец, житель Кербелы, в день Ашуры сражался перед Имамом Хусейном, пока не упал лицом на землю из-за многочисленных ран. Все полагали, что он убит, однако Севид был всего лишь без сознания. И в тот момент, когда он лежал, приникнув лицом к земле, до ушей его донеслось: «Хусейн убит!»
Услышав это, Севид пришел в ужас и ярость. Выхватив кинжал, что был заткнут за обшлаг сапога, он набросился на врагов. Но те окружили его кольцом и убили. Севид был последним из тех, кто встретил смерть мученика после Имама.
Хафхаф, сын Мухаммада Расби, что проживал в Басре, услышав весть об отряде Имама Хусейна, отправился в путь, по направлению к Кербеле, чтобы присоединиться к Имаму.
Но когда он достиг Кербелы, обстановка там изменилась. Он спрашивал, где же Хусейн. Жители Кербелы также допрашивали его: «А ты-то кто, где ты был?» Он ответил: «Я – Хафхаф и прибыл сюда, чтобы помочь Хусейну». Ему на это сказали: «Мы убили и Хусейна, и всех, кто был с ним».
Мир померк в глазах Хафхафа. Он обнажил свой меч и кинулся на вражеское войско. Пока они бились, Имам Саджад говорил про себя: «Какой молодец этот Хафхаф!» Но у того не было иного пути, как умереть мучеником, ведь помощь его подоспела не вовремя. Он прибыл уже тогда, когда из каравана мучеников не уцелел никто.
Хусейн, окруженный кольцом врагов, израненный мечами и пиками, упал с коня на землю. Его сестра Зейнаб, что стояла на небольшом холме и могла видеть брата, была в смятении. Она металась и не знала, что ей делать: кинуться на поле боя и защищать его или слушаться его приказаний и остаться рядом с шатрами. Тут до ушей ее долетело: «Сестра. Абдулла…»
Зейнаб обернулась. Маленький сын ее брата Хасана, Абдулла, как и подобает внуку Али, уже бежал на поле боя, чтобы выполнить то, на что не могла решиться сама Зейнаб. Она побежала вслед за Абдуллой и взяла его за руку. Но тот уже принял решение. Высвободив руку из рук своей тети, он направился к дяде. Абджар, сына Кааба, уже схватил меч, предназначенный для Хусейна, когда Абдулла протянул к нему руки и сказал: «Поганый мерзавец, что ты хочешь сделать с моим дядей?»
Но меч того поганого мерзавца отрубил чистую руку Абдуллы. Тот закричал: «О мама!»
Хусейн обнял Абдуллу и сказал: «Потерпи, дорогой мой племянник. Скоро ты увидишь отца своего и окажешься в объятиях Пророка…»
Не успел Хусейн закончить свою фразу, как другой меч отправил Абдуллу на встречу с отцом и Пророком. Хусейн встал и, то падая, то вновь поднимаясь, отошел в сторону от шатров.
У Имама Саджада спросили: «Почему среди всех своих двоюродных братьев ты больше любишь сыновей Акиля, а не Джафара?»
Имам ответил: «Каждый раз, когда я вспоминаю об их самоотверженном служении моему отцу, Хусейну, я испытываю к ним сострадание и по-доброму завидую им».
1. Агатехрани Мортеза. Друзья, любящие Хусейна ибн Али. Мим, 2005.
2. Сангари Мухаммад Реза. Держащие зеркало перед солнцем. Бейн оль-Мелаль, 2007.
3. Саид ибн Тавус. Лохуф / пер. Аббаса Азизи. Саллат, 2005.
4. Шоджаи Сейед Мехди. Отец, любовь и сын. Центр интеллектуального развития детей и подростков, 2001.
5. Расули Мохлати Сейед Хашем. Жизнь Имама Хусейна. Фарханге Эслами, 2005.
6. Захири Али Асгар. Рассказы о Кербеле. Пайаме Ходджат, 2007.
7. Йазди Хайери Хасан. Вызывающий печаль. Хазек, 2003.
8. Солтани Насб Ибрахим. Убийство в Шуштаре. Арамдель, 2007.
9. Пурамини Мухаммад Бакер. Герои эпоса о Кербеле. Бустане Кетаб, 2007.