Этот мир держится на немногочисленных опорах, вынужденных терпеть его тяжкое бремя.
И порой так бывает, что мир не знает цены своим опорам, а иногда и специально проявляет свое к ним пренебрежение.
Али, старший сын Хусейна, хотя и был предводителем всех юношей – своих ровесников, хотя и был наилучшим из всего, что имелось у Хусейна и в этом, и в загробном мире, хотя и был одной из тех самых опор этого мира, однако мир специально проявил свое пренебрежение, и случилось то, чего не должно было случиться.
И хотя биография Али Акбара несколько затмевается в сияющей солнечным светом биографии Имама Али – Повелителя правоверных, Имама Хасана и Имама Хусейна (мир им всем), очевидно одно: те, кто навсегда вошел в историю, высказывались в пользу величия, великодушия и отваги сына Хусейна. Мученическая гибель его больше всего напоминала гибель его отца, а по складу характера и высказываниям он напоминал Пророка. И потому повествование об Али Акбаре – это все равно, что повествование о самом Посланнике Аллаха, и, вероятно, именно по этой причине данная глава историй о Кербеле – это глава о Пророке, что вновь появился, глава об Али Акбаре.
У Хусейна появился первенец – сын. Было это в одиннадцатый месяц по лунному календарю – в Шаабан. В месяц Пророка. Возможно, именно поэтому Али Акбар был настолько похож на Пророка.
Ребенка положили на колени его дедушке, Имаму Али. Имам спросил: «А какое имя вы дали ему?» Хусейн опустил голову и ответил: «Даже если бы у меня была тысяча сыновей, всех их я назову только Али».
Когда Али появился на свет, явился Джабраил и сел рядом с его колыбелью. Малыш настолько напоминал Пророка, что Джабраилу припомнились все те двадцать три сладчайших года, что он сопровождал Мухаммада. Джабраилу было отрадно и весело. Словно это сам Пророк вновь появился на свет.
Когда Пророк отправился на встречу со своим Господом, всем было очень тяжело. Однако больше всех горевал Хусейн, который был тогда еще ребенком. И горе его отличалось от горя остальных. Слезы и гнев душили его. Пожар, что разгорелся в его душе, объял и небо, и землю. Вот почему, видимо, Господь даст ему позже маленького Пророка – Али Акбара, чтобы исцелить раны на его сердце от расставания с Пророком.
До чего же повезло Лейле, жене Имама! У нее были и Хусейн, и Али, ведь Хусейн был похож на Али, своего отца. А еще у нее был даже Пророк – ведь малыш Али так походил на Пророка. Кроме нее, все они были лишь у Фатимы Захры.
Всякий раз, когда Хусейну нужно было читать намаз, Али поднимался и произносил слова азана. Хусейн брал сыночка на руки и целовал. Каким же тот был милым и прекрасным! Хусейн целовал его то в горло, то в лоб.
Абдуррахмана, который научил Али суре «Аль-Фатиха», Хусейн осыпал жемчугом и драгоценными камнями, приговаривая: «Учителю полагается намного больше всего этого». А потом Абдуррахман усаживался и принимался слушать, как Али Акбар читает суру «Аль-Фатиха». Он говорил: «У него словно голос Пророка. Самый приятный голос!»
Али попросил у отца винограда. Где достать его? Из виноградника? Нет! В мечети! И когда? Летом? Нет!
Хусейн сорвал кисть винограда с колонны мечети и отдал Али, желая исполнить каприз малыша. Разве Хусейн уступал пророку Салиху, который мог извлечь верблюда из недр горы?
Один христианин бегом прибежал к мечети Пророка. Его пытались выгнать оттуда, говоря, что там место только для мусульман. Но он заявил: «Вчера ночью я видел во сне вашего Пророка и Мессию. И Мессия говорил, что я должен стать мусульманином. И вот я здесь, пришел сюда, к тому из вас, кто ближе всех к Пророку, чтобы стать мусульманином».
Все люди указали ему на Хусейна. И тот человек поведал ему о своем сне. Хусейн позвал Али. И когда взгляд того человека упал на Али, он воскликнул: «Это он и есть! Он сам, это же Пророк!» С этими словами он бросился к ногам Али и сказал: «Добро пожаловать, о Посланник Аллаха!»
У арабов был такой обычай: если они были гостеприимными и хлебосольными хозяевами, то разжигали по ночам огонь на крыше дома или на каком-нибудь возвышении поблизости для того, чтобы любой гость или путник поняли, что в том доме их ждет хороший прием.
И если кто-то подходил к Медине ночью, то уже издали мог заприметить огонь. То был большой огонь. Али Акбар много дров таскал для такого гостеприимного огня, чтобы любой гость, бедняк или путник могли заметить тот огонь.
Зачем же ему понадобилось разжигать огонь? Да ведь он был так похож на Пророка среди всех людей!
Один путник, оказавшись в Медине, спросил, имеется ли там караван-сарай. Ему указали путь. Он пошел по тому пути, пока не пришел к раскрытой двери одного дома. Навстречу ему из той двери выскочил какой-то улыбчивый босоногий юнец. Лишь потом он понял, что караван-сараем в Медине служил дом Али, сына Хусейна, и тот босоногий гостеприимный хозяин дома и был Али.
Мать Али, Лейла, была дочерью Маймуны, что приходилась дочерью Абу Суфьяну. А дедом ее по материнской линии был внук Сакифа. Муавийа однажды спросил своих приближенных: «Кто больше всех достоин быть халифом?» И все ответили ему: «Конечно же, ты, Муавийа!» Однако Муавийа сказал: «Больше всего халифата достоин сын Хусейна, Али Акбар, ведь его дед – Посланник Аллаха. У него есть и смелость племени Бани Хашим, и великодушие племени Омейядов, а еще красота, гордость и величественность Сакифа».
Хорошо было бы, если бы Муавийа не только отличался подобным пониманием, но и на деле его проявлял!
Когда Муавийа умер, его сын Йазид сказал Валиду ибн Укбе, наместнику Медины: «Возьми у Хусейна клятву на верность мне. А если он не покорится мне, то пришли мне его голову».
Валид ибн Укба послал за Хусейном, а Хусейн послал за Али и сказал ему: «Собери всех своих двоюродных братьев. И сегодня вечером, когда я отправлюсь во дворец правителя, вы тоже должны прийти туда. Как только я вас позову, заходите внутрь с обнаженными мечами».
Когда Валид потребовал присяги, Хусейн ответил: «Увы!»
Марван сказал Валиду: «Убей его!»
И тут Хусейн закричал, и Али Акбар вошел во дворец вместе со всеми своими двоюродными братьями. И Хусейн целым и невредимым вышел из дворца вместе с Али Акбаром, Аббасом и остальными.
Пройдя половину пути хаджа, Хусейн немного удалился от Мекки, и тут его застал караван, что спешил ему навстречу. То был Яхья ибн Саид, брат мекканского правителя. Он сказал Хусейну: «Ты должен вернуться назад». Но Имам отвернулся от него и продолжил свой путь. Яхья снова преградил ему путь и взмахнул своей плетью. Али Акбар не смог вытерпеть этого и набросил ту плеть на плечи Яхье. Тут подоспел и Аббас. Всего этого было достаточно, чтобы Яхья повернул обратно и отстал от них. Но Хусейн промолвил: «Али, дорогой мой! Да воздаст тебе благом Господь».
Однажды, когда Хусейн был в дороге и ехал верхом, его сморил сон, но он тут же проснулся со словами:
«Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Аллаху вернемся, и хвала Аллаху, Господу миров».
Али Акбар подъехал к нему поближе и спросил: «Отец мой, что-то случилось?»
Хусейн ответил: «Мне привиделся во сне всадник, который говорил: “Следом за этой группой, что вышла в путь, устремилась смерть”. И я понял, что он предвещает нашу гибель».
Али Акбар сказал: «Да не пошлет Господь нам зла. Но разве не на нашей стороне истина?»
Хусейн гордо поднял голову и произнес: «Клянусь Господом, истина на нашей стороне!»
Али Акбар на это дал незамедлительный ответ: «Чего же тогда нам бояться? С истиной мы умрем и отдадим свою жизнь за нее».
Сейчас уже неизвестно, что однажды спросил Хусейн и что ответил ему Али Акбар. Все, что бы ни было сказано, посреди пустыни служило хорошим предлогом к тому, чтобы, отбросив всякое смущение, отец обнял сына и прижал к себе.
Вспоминается Пророк, когда он целовал Хусейна. Однако на этот раз Хусейну выпало целовать «Пророка».
Хусейн позвал к себе Али и Аббаса и сказал им: «Жажда измучила нас, а воды мало». Тогда Али Акбар и Аббас пустились в путь вместе с несколькими другими спутниками. Когда они приблизились к истоку реки, увидели, что там стоят пятьсот стражников. Однако ни у кого из этих стражей не хватило смелости им сопротивляться. И они, набрав воды, вернулись в свой лагерь. Аббас сказал Хусейну: «Если бы не Али, воды никто не принес бы». Он скромно это сказал. И отец тогда положил руку на плечо сына, потрепал его и промолвил: «Молодец!»
Было раннее утро Ашуры.
– Аллах велик!.. Аллах велик!
В отряде Хусейна раздавался голос Пророка.
– Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха. Голос Пророка, что вещал о его пророческой миссии, долетел и до стана Амра Саада. Многие из тех, кто услышал голос Пророка, сказали, что это сам Мухаммад прибыл в Кербелу. Не было такой земли, где бы не было Пророка, словно Пророком Кербелы Хусейновой был Али Акбар.
В день Ашуры Хусейн прочитал проповедь. На этот раз женщины и дети, заслышав его голос, принялись плакать и горевать.
Хусейн обратился к Али Акбару и Аббасу с такими словами: «Успокойте их. Им еще столько предстоит наплакаться вскоре».
Знал Хусейн, кого следует послать успокоить женщин и детей.
Знал он, в чьих руках их сердца.
То были последние переговоры Имама Хусейна и Амра Саада. Они встретились меж двух отрядов. И решили, что каждый командующий отрядом приведет с собой только двоих спутников. Кто мог быть лучшими спутниками для Имама Хусейна, чем его брат Аббас и сын Али Акбар?
Али попрощался со всеми. Все женщины и дети волновались за него, ибо светоч очей их уходил туда, откуда еще никто не возвращался. Они приговаривали: «Сжалься над нами, не сможем мы вынести разлуки с тобой».
Однако долгом Али было защищать Имама своего времени, а не женщин и детей из своего семейства.
Когда все соратники Хусейна легли в сырую землю, пришла очередь Бани Хашим, и Али, старший сын Имама, вышел вперед. Хусейн сказал ему: «Али, иди впереди меня. Я хочу видеть тебя».
Али пошел вперед, а Хусейна стали душить слезы. Хусейн был словно извергающийся вулкан, вот только лава его текла не наружу, а внутрь. Он обнял Али. Хусейн очень волновался, и тогда Али сразу же принял решение выйти навстречу врагу. Он боялся, что отец его может погибнуть.
Когда Али Акбар направился в сторону поля битвы, Хусейн поглядел ему вслед с отчаянием в глазах и сделал несколько шагов за ним. Протянув руки к небу, он произнес: «О Господь мой! Будь свидетелем: я посылаю в бой того, что больше всех похож и лицом своим, и нравом, и речами на Пророка нашего. Каждый раз, когда сердца наши обуревала тоска по Пророку, мы глядели на этого человека. О Господь мой! Забери же у тех людей все блага небесные и земные. Посели среди них раскол, о Господь мой…»
Что стало бы в тот момент с Хусейном, если бы Зейнаб не пришла вовремя и не увела его?
Когда Али ступил на поле битвы, всех врагов поразило оцепенение. И те из них, кто еще застал в живых Пророка, усомнились в необходимости вступать с ним в бой. Тут Амр Саад закричал: «Это не Мухаммад! Это же Али, сын Хусейна!»
Он так и остановился на полуслове, забыв сказать остальное: «Внук Али и Фатимы, дочери Мухаммада».
Один человек вышел вперед и закричал: «О Али!
Ты же родственник Повелителя правоверных, Йазида! Мы позаботимся о его родных. И если захочешь, то готовы дать тебе охранное письмо».
Но Али было прекрасно известно, что эти люди не заботятся ни о чем и ничьих прав не соблюдают. Он ответил: «Если вы и впрямь такие заботливые, то право родства с Семейством Пророка должно быть для вас первоочередным».
Отвергнув их обещание пощадить его и их охранное письмо, он запел хвалебную песнь, чтобы всем ясно стало, как он намерен поступить с людьми Йазида:
«Я Али, сын Хусейна и внук Али. Клянусь Каабой, мы более всех достойны нашего Пророка. Клянусь Господом, тот ублюдок не может над нами властвовать. Я буду защитником своему отцу. Мечом рубит этот юноша из Бани Хашим и Курайш».
Теперь уже кто-то должен был погибнуть: либо воины из отряда Ибн Зийада, либо этот юноша из племени Бани Хашим и Курайш, приходившийся правнуком Пророку. Но они еще раньше нарушили святость и неприкосновенность Семейства Посланника Божьего, покусившись на его родственников.
Али вызвал врага на поединок. Куфийцы, заметив его внушительный, точь-в-точь как у самого Пророка, вид, поняв, что он из семейства Али, испугались. И никто не вызвался добровольцем.
Тогда Амр Саад подозвал к себе Тарика ибн Касира и сказал ему: «Принеси мне голову этого юнца и всё, что захочешь тогда – получишь».
Тарик ибн Касир сказал: «Ты сам хочешь получить власть над городом Реем. Значит, я должен сражаться с ним? А ты знаешь, кто этот юноша?.. Если гарантируешь мне власть над Мосулом, то тогда, может быть, я и соглашусь».
Амр Саад дал гарантию, а впридачу еще и перстень свой в знак обязательства подарил Тарику.
Но тому не суждено было ни править Мосулом, ни даже надеть тот перстень. Он отведал лишь удара меча того юноши из племени Хашимитов.
Первым, вышедшим на поле боя, стал Тарик ибн Касир, которому пообещали власть над Мосулом. Вернулся он, да только без головы. Его брат вышел следом за ним, чтобы расквитаться за его смерть. Да только вернулся он, разрубленный пополам. За ним следом вышел его сын, да одна лишь лошадь его вернулась. Каждый, кто выходил на поле боя, уже не возвращался живым. Стольких врагов положил на землю Али, что не было больше ни одного смельчака, который бы не побоялся выйти и сразиться с ним.
Али стоял один, но никто не выходил к нему.
Тогда он был вынужден сам начать нападение. Он набросился на левый фланг вражеского отряда. Противники врассыпную бросились в правый ряд. Он накинулся на правый фланг – они бросились в левый ряд. Он ударил посередине – во все стороны по пустыне разбежались они.
Словно стадо овец, в которое ворвался лев, пустились они наутек. Стольких зарубил Али своим клинком, что вконец утомился, надоело ему. Взяв за поводья лошадь, повернул он обратно и поехал в сторону шатров.
Хусейн лично пошел встречать Али. Али сказал: «Отец, я умираю от жажды. Тяжесть доспехов и оружия валит меня с ног. Я хочу пить, чтобы продолжить свой бой с врагами».
Жажда словно была предлогом, выдуманным Али, чтобы снова увидеть отца. Он лучше всех знал, что никакой воды у них не было. Лучше всех знал, что больше всех хотел пить его отец.
Хусейн сказал: «Положи свой язык на мой, может быть, моя слюна утолит твою жажду». Но когда Али положил свой язык на его, отведал он жажду, что томила Хусейна. То был словно предлог, выдуманный Хусейном, чтобы поцеловать губы и рот сына. Али Акбар отошел в сторону. Из глаз его катились слезы.
– Отец! Ты ведь еще больше хочешь пить, чем я!
Когда он во второй раз вернулся в битву, Хусейн прокричал ему: «Ты скоро сможешь утолить жажду из рук моего деда, Пророка». Тогда Али ушел и начал сражаться. И вот одна стрела вонзилась ему в шею. Копье следом за ней пронзило его сердце. Чем-то ударили по голове. Он закричал: «Отец мой дорогой! Вот Пророк и утолил мою жажду чашей воды».
Утолив свою жажду, Али покинул этот мир.
Осознав, что душа его отлетает и отделяется от обитателей этого мира, Али закричал: «Отец! Теперь-то уж твой дед, Посланник Аллаха, утолил мою жажду!»
Али просил воды у отца своего, а Хусейна терзало раскаяние за то, что нет у него воды. Али, наверное, хотел сказать, что вот теперь, когда он уходит, его больше не мучает жажда, дабы тем утешить отца. Он, наверное, хотел сказать: не грусти из-за меня. Он, наверное, знал, как грустил отец и как еще будет грустить по нему.
В последний миг Али согнулся, ухватив лошадь за гриву. Та, вероятно, поняла, что последний миг своей жизни Али хочет провести среди родных. Она понеслась к ним. По морде ее текла кровь Али Акбара. Глаза лошади наполнились его кровью. Видимо, из-за этого она заблудилась по дороге и свернула в сторону врагов.
Видимо, из-за этого враги разрубили его на части. Видимо, из-за этого Хусейн не смог вернуть Али Акбара и закричал: «Эй, юноши из рода Бани Хашим! Пойдите и принесите тело Али в шатры!»
Хусейн поспешил к телу Али, встал у самой головы его. Но только не видел в нем больше признаков жизни. Он заметил лишь, что ноги Али волочатся по земле. Он сказал: «Теперь я сломлен!», а затем: «Али Акбар! Теперь, когда тебя больше нет, да пропадет пропадом этот мир!»
Словно солнце померкло. Камни пустыни, словно вулкан, извергались из земли. После смерти Али мир опустел.
Хусейн собрал в ладонь кровь Али Акбара и разбрызгал в сторону неба. Он словно сетовал Господу на невежество и глупость людей. А может быть, он не хотел, чтобы кровь Али пролилась на землю, которую топтали эти осквернители.
Ангелы забрали кровь Али на небо.
На собрании в Дамаске Йазид повернулся к Имаму Саджаду и спросил у него: «Как тебя зовут?»
Тот ответил: «Али».
Йазид удивился и снова спросил: «Я слышал, как Господь убил Али, сына Хусейна, в Кербеле».
Имам возразил: «То был мой брат Али. Он погиб от рук невежд».
Йазид и на этот раз удивился: «Два Али в одной семье?»
В ответ он услышал: «Если бы у моего отца был еще один сын, он назвал бы его Али на погибель всех врагов Али».
По улочкам Медины проехал на верблюде всадник, что следовал в квартал племени Бани Хашим. Из одного дома доносились истошные рыдания.
Настолько горестными и раздирающими душу были эти крики, что даже верблюд встревожился. Всадник остановил верблюда и слез с него.
Он встал около дома и стал ждать, пока не появится какой-нибудь прохожий. Наконец он спросил у кого-то: «Чей это дом?»
Ему ответили: «Это дом Хусейна, который стал мучеником».
Всадник снова задал вопрос: «А кто же там плачет?»
Ответили: «Это Лейла, жена Хусейна и мать Али Акбара. Даже по прошествии времени она всё плачет и плачет, и ночью, и днем».
Ей было по кому плакать, ведь она лишилась второго Пророка.
Один крупный ученый, алламе, увидел однажды во сне Имама Хусейна, у которого из застарелых ран на теле текла свежая кровь.
Он спросил Имама: «Господин мой! Что это за кровь?» Тот ответил: «То кровь от ударов мечей и копий Омейядов».
В испуге алламе проснулся.
На следующий день ему снова явился во сне Имам Хусейн, но уже без ран и порезов.
Алламе спросил Имама: «А что же стало с ранами?» Имам ответил: «Слезы паломников, что приходят ко мне, исцелили их. Но на сердце моем остались две раны, которые не могут зажить».
Алламе удивился и спросил: «Раны? Кто же оставил раны на твоем сердце?»
Имам ответил: «Одна рана появилась тогда, когда пал Аббас, а другая – когда пал Али Акбар».
Он больше всех походил на Пророка и был ближе всех к своему отцу. Вероятно, поэтому-то его и похоронили в Кербеле в ногах отца. И его усыпальница – смежная с усыпальницей Имама Хусейна. Поэтому-то усыпальница Имама Хусейна шестиугольная.
1. Саид ибн Тавус. Лохуф / пер. Аббаса Азизи. Саллат, 2005.
2. Агатехрани Мортеза. Верные друзья Хусейна ибн Али. Мим, 2005.
3. Голи Заваре Голам Реза. Святой Али Акбар, похожий на Пророка, мученик земли. Кийам, 1995.
4. Мусави Мокаррам Абдорразак. Али Акбар (Мир ему) / пер. Амира Хусейна Лулара. Сайам, 2005.
5. Шоджаи Сейед Мехди. Отец, любовь и сын. Центр интеллектуального развития детей и молодежи, 2000.
6. Сангари Мухаммад Реза. Вновь появившийся Пророк. Айандесазан, 2007.
7. Ансари Мухаммад Бакер. Зеркало Мухаммада. Далиле Ма, 2008.