В 2002 г. Европейский центр по мониторингу проявлений расизма и ксенофобии отметил, что «во всех странах – членах Европейского Союза выявлены случаи, которые классифицируются как отрицательное или дискриминационное поведение в отношении мусульман или связанной с исламом идентичности»[242]. Но из-за отсутствия эффективных и авторитетных систем контроля на национальном или европейском уровне определение подлинного масштаба или характера агрессии и дискриминации в адрес мусульман не так просто. Сложно определить мотивы таких действий, а также наблюдается массовое несогласие в среде мусульманских сообществ (независимо от того, где они находятся) с отчетами и докладами по этим преступлениям. В результате представленные свидетельства мифичны, и потому с легкостью отбрасываются. И поэтому изучение длинного списка нападок и потерь не так уж полезно, так как не показывает подлинной картины сложившейся ситуации.

После террористических атак 11 сентября наблюдалась такая тенденция, что все события и происшествия, которые характеризовались как «исламские» и «мусульманские» действия, были призваны вызвать реваншистскую реакцию. Например, после событий 11 сентября в Австрии и Ирландии участились случаи словесных оскорблений и физических нападений на мусульманок, а в Дании одна женщина была выброшена из такси на полном ходу лишь потому, что была мусульманкой. Схожие случаи, имевшие более или менее серьезный характер, происходили и в Бельгии, Финляндии и Люксембурге. Таким же образом после убийства Тео ван Гога в 2004 г. в Голландии зарегистрировали более восьми нападений на мусульман, в том числе факты минирования мусульманской школы и поджога молитвенного дома в Хелдене неонацистами[243]. Вслед за трагедией 7 июля 2005 г. в Великобритании произошли другие подобные происшествия, зафиксированные в отчетах полиции города Шеффилд. Обратите внимание, что с января по июль 2005 г. было сообщено лишь об одном исламофобском случае, а через две недели после событий 7 июля было уже более тридцати таких сообщений[244]. Впоследствии цифры вернулись к своей «обычной» норме, но напряженность и конфликты на улице никуда не делись.