Максимальное ужесточение и исполнение антитеррористических законов и законов о безопасности бросили на мусульман большую тень обвинений и подозрений по всей Европе. В этой ситуации вопросы о безопасности и антитерроризме воспринимались наряду с вопросами о миграции, а меры по повышению внутренней и внешней безопасности стали сливаться и даже заменять друг друга. Поэтому мусульмане стали восприниматься «иными», вечными чужаками и недругами, террористами и пятой колонной.

После событий 11 сентября на территории Европейского Союза было задержано в 20 раз больше подозреваемых лиц, чем в самих Соединенных Штатах[233]. В Великобритании одна четверть дел касалась применения огнестрельного оружия в отношении подозреваемых, что может быть красноречивым показателем. Так, например, британские полицейские пустили семь пуль в гражданина Бразилии Жана Шарля де Менезеса лишь по подозрению в том, что он террорист-смертник. С тех пор начались разного рода разговоры о том, как он «смотрел» на мусульман, и к чему это привело. Но, несмотря на убийство невиновного, заявления и позиция полиции, политиков и общественного мнения показали, что если безопасность имеет приоритетное значение, то подобные ошибки неизбежны.

Другой похожий случай – это ранение британского мусульманина Мухаммада Абдул Каххара, жившего в Лондоне. Он был ранен в своем доме в результате полицейского штурма, в котором, по некоторым данным, приняли участие 250 полицейских в полной экипировке. Несмотря на проведение таких масштабных операций и на все другие случаи применения оружия, представители властей неизменно приводили одни и те же доводы, даже в тех случаях, когда признавали невиновность жертв.

Такие «террористические атаки» стали постоянным явлением в Великобритании. Похожие случаи происходили в Германии и Италии. Несмотря на популярные в народе подходы к противникам, терроризм во многих европейских странах после событий 11 сентября очень редко имеет «исламское» обличье. Например, многие из задержанных в Испании и Франции лиц были баскскими националистами, а не исламистами, т. е. из числа 358 арестованных во Франции по обвинению в терроризме лишь 94 были мусульманами[234].

Принятие новых законов в такой ситуации в целях роста безопасности страны и граждан приводит и к другим последствиям. Так, например, согласно новому британскому закону, косвенная пропаганда или поддержка терроризма считается преступлением. И вследствие этого закона участились случаи длительного содержания подозреваемых в терроризме лиц в следственных изоляторах без предъявления обвинения или суда. А в Германии не только стали запрещать деятельность некоторых организаций, но и под разными надуманными предлогами начали проводить обыски в мечетях и применять новую технику в целях сбора данных для выявления «умеренных» радикалов[235]. Поэтому создавшаяся ситуация имела следующие последствия. Во-первых, ужесточение контроля и полицейский подход. Во-вторых, запрещение различных исламских организаций и ограничение мусульман. В-третьих, рост депортации подозреваемых в радикализме или экстремизме лиц. Каждое последствие оказало на мусульманское сообщество большее влияние, чем на какое-либо иное.