В докладе, подготовленном десять лет назад исследовательским центром Runnymede Trust Комиссии по делам британских мусульман и исламофобии, сказано: «Исламофобия – это опасение перед исламом или отвращение к нему и, следовательно, страх или неприязнь в отношении всех или большинства мусульман»[204]. Если допустить, что эта фраза широко признана в качестве определения исламофобии и что указанный доклад оказывает влияние на формирование общественного мнения, то довольно удивителен тот факт, что термин «исламофобия» лишь пять лет назад приобрел небольшую значимость за пределами Великобритании.

Как бы там ни было, ситуация изменилась. Сегодня исламофобия – это следствие вызванных идеологическими целями экстремистских действий на обоих полюсах. С одной стороны – тех, кто представляет исламофобией всякую критику ислама или мусульман, а с другой – тех, кто активно и открыто поддерживает враждебную ненависть к исламу и мусульманам. В итоге при употреблении и понимании этого термина редко наблюдается взвешенность мысли и выражения. В настоящее время в дискурсе исламофобии одинаково обсуждаются самые разные события, начиная с убийства Тео ван Гога в Голландии и массовой негативной реакции против мусульман и заканчивая протестами против безответственной парковки автомобилей во время пятничных молитв. Термин «исламофобия» остается неясным и «незрелым» и потому употребляется весьма разнообразно и в самых различных смыслах.

В настоящее время исламофобия встречается чаще и шире, чем раньше, и при этом ее присутствие в обществе все больше оказывается под влиянием средств массовой информации. В то же время СМИ считаются самым влиятельным фактором в создании стереотипных взглядов на ислам и мусульман. В политике все еще много взглядов, которые так или иначе поддерживают теорию Хантингтона о столкновении цивилизаций, начиная с известного высказывания Берлускони о том, что исламская цивилизация «отсталая» и заканчивая дискуссиями о ношении хиджаба во Франции, Англии и Голландии. Все это относится не только к тем странам, где живет большое количество мусульман, но даже и к Бельгии, где ношение платка и прочей исламской атрибутики запрещено на местах во многих школах[205].

Таким образом, независимо от географического положения и национального аспекта, маловероятно, что за последние пять лет во многих точках Европейского Союза закончились про-  или антиисламофобские заявления в СМИ, в политической или общественной сфере. Лишь нескольким странам удалось воздержаться от заявлений об угрозах со стороны ислама или мусульман и в некотором смысле – от динамичного роста исламофобии в Европе. В любом случае мнения людей всегда субъективны и потому различны.

Одно из последствий этого явления – это детальный анализ и пересмотр функций и обязанностей европейских мусульманских сообществ. Это явление ускоряет и упрощает формирование более радикального и открытого дискурса об исламе и мусульманах быстрее, чем основные политические сферы, а в некоторых условиях оно само их формирует. В то же время некоторые обстоятельства указывают на некую аудиторию, которая больше других готова к принятию такого дискурса. Возникновение Британской национальной партии является примером инициаторов, которые пропагандируют такой дискурс и внушают массовое беспокойство о «безопасности» и «терроре», чтобы подготовить почву для того, что может быть быстрее и легче принято.

Параллельно с этим возникли бесчисленные законные критерии, политические дискуссии и рекомендации, а также культурно-познавательные программы, чтобы остановить то, что некоторыми людьми называлось «сложным и медленным принятием таких дискурсов». Потому ситуация не столь однобока и люди не могут обвинять всех жителей и чиновников Европы, как поступали некоторые комментаторы и миссионеры. Часть мусульманских сообществ тоже дает неоднозначные ответы. Если органы безопасности будут стремиться к установлению большей безопасности, а вопросы безопасности станут приоритетными, то возникнут изменения в сторону большей радикализации мусульманской молодежи. И наоборот, некоторые мусульманские сообщества станут реагировать на исламофобию более позитивно и положительно.

Недавно в Англии был учрежден ежегодный конкурс, где вручается приз «Исламофобу года»[206], чтобы с помощью юмора повысить уровень информированности людей об исламофобии. Одновременно с этим был проведен Форум против исламофобии и расизма, чтобы противостоять этим явлениям и их последствиям[207]. Поэтому за последние пять лет ситуация, которая повлияла на мнение жителей Европы, однозначно изменилась.

Но вопреки или, может быть, благодаря этим изменениям исламофобия остается одним из самых обсуждаемых понятий[208]. Аргументирование самых разных дискурсов, как про-, так и антиисламофобских, – весьма изменчивое и в большей степени несовместимое явление. Марсель Мауссен[209] сказал: «Исламофобия охватывает все различные виды дискурса, слов и дел, указывая на то, что все они возникли из одного идеологического ядра, которое представляет собой неразумный страх (фобию) перед исламом»[210].

Упрощенные определения и термины, которые охватывают различные действия и события, не в состоянии разъяснить явление, которое возымело столь трагичное влияние, причем в такой относительно короткий временной промежуток. В то же время можно сказать, что именно эта несостоятельность и не удовлетворяет тех, кто сильно сомневается в подлинности исламофобии, особенно ввиду того, что последние пять лет были одним из самых беспрецедентных и богатых на события периодов истории. Таким образом, несмотря на то, что существуют признаки некоего антиисламского явления, существует определенное разногласие о том, каково это явление, где оно берет свое начало и в чем проявляется.

Первоначальные исследования, связанные с вышеуказанным докладом, были кратким отчетом об исламофобии в Европейском Союзе после событий 11 сентября 2001 г. Они проводились Европейским центром по мониторингу проявлений расизма и ксенофобии. Уже тогда стало очевидно, что значение «исламофобии» непонятно и что неизвестно, кто выдумал этот термин[211]. Тогда же 15 стран-членов должны были представить свое определение «исламофобии», и большинство из них посчитало представленное в докладе определение весьма спорным, в том смысле, что итоговый результат был недостаточным и неполноценным. Это определение было утверждено на основании специального исследования, проведенного Европейским центром по мониторингу проявлений расизма и ксенофобии до 11 сентября 2001 г.

В свое время Димитрия Клейтон пыталась представить такие определения расизма, антисемитизма и исламофобии, которые могли бы употребляться на европейском уровне и которые могли бы классифицироваться на основании мировых критериев политической, правовой и социальной сфер[212].

Этот проект показал, что в семи странах из пятнадцати ясное определение исламофобии неприменимо[213].

Из остальных стран две[214] заявили, что это не операционное слово, но для него можно составить определение. Три страны[215] сослались на метод Runnymede Trust. А остальные страны[216] представили разные и даже одинаковые определения. Таким образом, термин «исламофобия» был принят на Всемирной конференции ООН по борьбе с расизмом, ксенофобией и нетерпимостью, проходившей в Дурбане, хотя его смысл и суть не были достаточно ясными и понятными.